Обиженный Артем оставил попытки вновь прислонить ее к машине и снова отступил в сторону. Как он и ожидал, девушку сразу заштормило из стороны в сторону на нетвердых ногах. Но каким-то чудом Вика смогла устоять. Сделала еще шаг, ее снова мотнуло, но она вновь удержала равновесие…

Оставив упрямую девицу самостоятельно отлаживать засбоивший вестибулярный аппарат, Артем вернулся к машине, вытряхнул загаженный скомканными вонючими пакетами коврик, захлопнул заднюю дверь и, пиликнув брелком, заблокировал все двери и поставил авто на сигнализацию.

Без труда догнав и подхватив под руку пошатывающуюся от слабости напарницу, Артем повел ее к одинокой избушке, белесым призраком (в лунном свете) возвышающуюся рядом с опущенным шлагбаумом, слева от кладбищенской дорожки.

Свежий воздух и почти самостоятельная прогулка благотворно влияли на Вику — девушка оживала буквально на глазах. Уже на полпути к домику сторожа предательская дрожь в коленях исчезла полностью, она отстранила руку напарника и уверенно зашагала дальше самостоятельно. На подступах к крыльцу восковая бледность ее лица сменилась здоровым румянцем на щеках после быстрой ходьбы. Наконец-то очухавшаяся девушка вспомнила о своем ужасном растрепанном виде и как смогла на ходу одернула платье, и попыталась пригладить всклокоченные волосы.

Добравшись первым до двери, Артем требовательно постучал в нее кулаком. Не дожидаясь ответа, он тут же схватился за ручку и нетерпеливо ее затеребил из стороны в сторону. К немалому его удивлению, дверь оказалась не запертой, легко поддалась под его напором и без скрипа отворилась навстречу незваным гостям.

Пропустив девушку вперед, Артем следом за напарницей шагнул в залитый электрическим светом дверной проем и оказался в небольшой обшарпанной неуютной комнатке-кабинете, с безвкусными истертыми и отслаивающимися от старости обоями на стенах, деревянным, покрытым облупившейся коричневой краской, щелястым полом и облезлым, давно не беленным потолком. Скудная меблировка помещения еще больше подчеркивала его казенный, неухоженный вид. На самом видном месте, у окна, громоздился большой старый желтый деревянный стол, некогда покрытый лаком, но теперь весь обшарпанный и исцарапанный. На изрытой сколами и царапинами столешнице его с краю громоздилась стопка каких-то договоров, придавленных сверху большой толстой тетрадью, рядом мирно покоился старый дисковый телефон, а чуть поодаль, в гордом одиночестве, возвышалась стеклянная полулитровая банка, до отказа забитая разномастными карандашами, ручками и фломастерами. На главном месте за столом стоял вполне цивильный (без царапин и прорех) дерматиновый стул начальника, спинка которого служила вешалкой старой, потертой, видавшей виды стеганой безрукавке. Еще три его дерматиновых собрата, в гораздо более потрепанном временем, облезлом состоянии, с до дыр протершимися боковыми швами, где из прорех наружу высовывалась свалявшаяся вата, рядком стояли вдоль боковой стены, и предназначались очевидно для посетителей. Сбоку от стола, аккурат за рядом стульев, громоздился старомодный полутораметровый сейф, окрашенный масляной краской в неброский бежевый цвет. Между столом и сейфом оставался совсем незначительный затор, которого, по всей видимости, вполне хватало хозяину стола, чтобы пробираться на рабочее место. Далее за сейфом (и, разумеется, за столом) в стене имелась чуть приоткрытая дверь в соседнее с кабинетом помещение, но там свет не горел и за щелью дверного проема царил ночной мрак. Слева стол упирался в широкий некогда белый, но давно пожелтевший от солнца, растрескавшийся подоконник, под которым стояла массивная пластмассовая корзинка для мусора. У левой стены комнаты-кабинета, сразу за грязной пыльной темно-зеленой шторой, свисающей чуть ниже подоконника, возвышался сравнительно новый черный пластиковый шкаф со стеклянными дверцами, до верху забитый толстыми бумажными папками на завязках. Еще у самой двери возвышалась двухметровая вешалка-стойка на треножнике, на всех пяти рожках которой висела разнообразная, замызганная засохшей грязью рабочая одежда: рубашки, брюки, свитера, комбинезоны, панамки, бейсболки… А в углу за вешалкой, приставленные к стене и друг к дружке, кучей громоздились десятка полтора штыковых и совковых лопат, с разнокалиберными черенками под любой рост. И все, больше в пустом кабинете ничего достойного внимания ночные посетители не обнаружили.

— Эй, есть тут кто живой? — позвал сгинувшего сторожа Артем, прикрывая за собой входную дверь.

— Че надо? — донесся заспанный молодой голос из соседней комнаты.

— Выйди, разговор к тебе есть, — позвал Артем и, переждав поток отчаянной ругани в свой адрес, смысл которой сводился к указанию точного, в деталях описанного пути, куда со своим разговором ему надлежало немедленно отправиться, добавил: — Хочу предложить тебе десятку за пустяковую услугу. Если деньги нужны — выходи.

Мат, тут же как рукой отрезало. За стенкой послышалась торопливая возня, какое-то невнятное бормотание, через пару секунд там тоже зажегся свет, еще примерно через десять — дальняя дверь распахнулась и в кабинет из «спальни» вывалился высокий, худощавый парень лет двадцати в коричневом комбинезоне (второпях натянутом прям на голое тело) и в стоптанных сланцах на босу ногу.

Парнишка тут же захлопнул за своей спиной дверь в соседнее помещение… Но даже за короткое мгновенье, когда она открывалась, выпуская сторожа, Артем успел разглядеть там точно такие же, как в кабинете старые, выцветшие обои на стене и край прикрытой серой простыней разобранной раскладушки.

— Деньги покажи, — юркнув в проход между столом и сейфом к Артему, потребовал ни разу не шуганувшийся ночных визитеров, отчаянный паренек. — Пока не увижу, ни о каких услугах даже говорить не стану.

Артем достал из заднего кармана джинсов заранее отложенные десять тысяч.

— Приятно иметь дело с деловыми людьми, — ушлый парнишка выхватил деньги из руки Артема и, скоренько перебрав пальцами, сунул сложенные купюры в центральный широкий карман своего комбинезона. — Вы, ведь, не против?.. Так мне будет спокойнее. А мое спокойствие облегчит взаимовыгодное понимание, — обосновал он свой наглый поступок и, отвернувшись, стал протискиваться обратно за стол.

— Конечно забирай, — елейным голосом пропел в спину захапистому парнишке Артем, параллельно придержав спутницу, дернувшуюся было поучить пинком под зад наглеца хорошим манерам. — Только об уговоре нашем не забудь.

— Так что за услугу вы от меня хотите? — в лоб спросил сторож, по-хозяйски плюхнувшись на цивильный стул за столом, и жестом предложил топчущимся у порога просителям последовать его примеру, и тоже присесть на потрепанные стулья у стены.

— Нам нужно отыскать несколько могил, — объявил Артем, пододвигая к столу наименее облезлый стул и осторожно усаживаясь на самый его краешек (Вика, проигнорив предложение сторожа, осталась стоять). — Понимаете, это наши дальние родственники…

— Да мне по барабану кто они вам: родственники — шмонственики, — отмахнулся деловой паренек. — Вы платите бабки — я продаю информацию. Здесь у нас это так работает.

— То есть ты берешься нам помочь?

— Девушка, ваш парень все время так тупит, или только по ночам? — вместо ответа Артему, наглец обратился к его заскучавшей у порога спутнице.

— Артем, можно я ему, для острастки, разок втащу? — зло зыркнув на оборзевшего юнца, промурлыкала Вика и, для наглядности, не глядя, подцепила тут же носком левой сандалии стоящую рядом пустую мусорную корзину, подбросила ее над полом, и резким неуловимо быстрым ударом второй ноги отправила через весь кабинет на сейф. Там в прежнем (не перевернутом) виде корзина чутка, поколебавшись из стороны в сторону, через пару секунд устаканилась и застыла эдаким нелепым гигантским цветочным горшком, без цветка.

Впечатленный сторож зябко поежился и невольно вскинул руки поближе к зубам, чтобы, в случае чего, попытаться если уж не отразить, то хотя бы смягчить удар опасной девицы.