— Доброе утро, Василий Семёнович, — зашёл Олег Сергеевич.

— А, это опять вы, всех клиентов скоро своими допросами мне распугаете, — ворчал недовольно нотариус. — Что на этот раз?

— Мне нужны данные на людей, которые заключали сделку сразу после Шустовых, — попросил Олег.

Нотариус решил не ставить палки в колёса следствия, не стал просить постановление на изъятие данных и выдал информацию, разумно рассудив: быстрее найдут бандитов — быстрее от него, честного нотариуса, отстанут. Олег, довольный, что так быстро получил данные, отзвонился Серёге, чтобы не гонять его к нотариусу по второму кругу, и договорился встретиться с ним в отделе. Не успела закрыться за следователем дверь его кабинета, как следом влетел взмыленный Березкин.

— Ну что? — спросил следователь. — Чем порадуешь?

На стол легли две бумажки: фоторобот составил, ещё забрал только что из лаборатории результат анализа препарата из шприца. Надо же, нападавший, похоже, совсем лох — шприц с собой не прихватил, — удивился криминалист.

— Он его уронил, подбирать некогда было, на шум уже медсестра отреагировала и стала в полицию звонить, вот он и убежал, — поделился информацией Олег.

— Давай не тяни, так что там с этим препаратом? — торопил Лёву следователь.

— Это препарат, провоцирующий остановку работы сердечной мышцы.

— Что по фотороботу, по нашей базе проходит? — уточнил Олег Сергеевич.

— Нет, — заверил Лёва.

— Надо показать его нотариусу и Шустовым, вдруг узнают.

— Привет, — зашёл Сергей, — Веселкова не нашёл, там всё осталось как было. Замок нетронутый на дверях до сих пор висит.

— Надеюсь, Витя жив и его труп не всплывёт где-нибудь в обозримом будущем, надоело вставать в пять утра, — резюмировал Олег Сергеевич.

— Лев, а этот препарат для остановки сердца где можно достать? — спросил Олег.

— В аптеке по рецепту, — ответил всезнающий Березкин.

— Серёг, встреться с Шустовыми, покажи им фоторобот, может, узнают его? И нотариусу тоже покажи, — дал задание следователь.

— А чё мы всё за свидетелями хвостами бегаем, давай вызывай их повесткой сюда, — возмутился криминалист.

— Так быстрее, Лёва, мне нужен результат, и вообще, это квартира прокурора питерского, не хотелось бы ударить в грязь лицом.

— О-о-о-о, ну ясно, — протянул Лёва.

— Давайте на обед сходим, — предложил Верещагин. — А то ещё весь день впереди, а я как встал в пять утра, так и не ел ещё, только кружку кофе на голодный желудок хлопнул.

— На пенсии отдохнём, и кофе на голодный желудок не рекомендую, — скопировал интонацию следователя Березкин.

— До неё ещё дожить надо, Лёва, — возразил Сергей.

— Что, опять в пельменную? — спросил Олег Сергеевич.

— Нет, давайте в нашу сходим, — предложил Сергей.

Местная столовая при отделе встретила наших героев ароматом щей и пахнущей ванилью свежей выпечкой. Серёга шумно сглотнул, чтобы не подавиться слюной, и встал в очередь.

— Хочешь анекдот? — спросил Лев.

— Давай, — согласился Олег Сергеевич, надо же как-то время в очереди коротать.

— Подхожу я к поварихе Любочке.

А она мне: — Будешь вчерашние щи?

Я ей: — Давай.

А она мне: — Так приходи завтра.

Олег улыбнулся, а Серёга заявил: — Бородатый анекдот.

— Так расскажи не бородатый, — предложил Лев.

— И расскажу, — согласился Верещагин:

— Рядовой Петров, почистить ведро картофеля!

— В наш космический век в армии уже давно должна быть машина для чистки картофеля.

— Конечно, и вы представляете её последнюю модель!

Парни смеялись, очередь заканчивалась, настало время выбора.

— Так, что тут у нас. О, куриный супчик с лапшой, давайте, котлетку с пюрешечкой, компот и пару булочек, — облизывался голодный Березкин.

С набитыми едой подносами они пошли к свободному столику.

— Что же ты, Лёва, вчерашних щей не взял? — улыбался Олег.

— Так они сегодняшние, вот завтра будут вчерашними, он и возьмёт, — хохотал Сергей.

Наевшись, довольные, они втроём ввалились в свой кабинет, сразу захотелось спать — встали все рано утром. Лёва навалился на локти на своём столе, и уже через минуту раздалось мерное сопение.

— Ну, хоть не храпит, — посмеялся Сергей.

— А тебя что, в сон не клонит? — удивился Олег Сергеевич, зевая.

— Я жаворонок, мне легко рано вставать, правда, и спать рано ложусь. Как приезжаю с работы, сразу на кровать валюсь, — сознался Верещагин.

Отдохнув полчаса в отделе, прихватив фоторобот, Серёга поехал на встречу с Шустовыми и с нотариусом.

Следователь стал пробивать данные по полученной информации от Василия Семёновича.

Лёву решили пока не будить — пусть часик вздремнёт, добрее будет. Через час отзвонился Сергей: и Шустовы, и нотариус узнали в фотороботе риелтора второй пары. Данные на него уже были у следователя. Нотариус расписал всё подробно: и как зовут парня, и в каком агентстве он работает. Следователь позвонил в агентство недвижимости «Этажи», уточнил, работает ли у них Семёнов Матвей Валерьевич. Выяснил, что буквально вчера он уволился и получил расчёт.

— И где его искать? Вряд ли он дома их ждёт. Но на всякий случай вызвал группу быстрого реагирования и отправил их на адрес подозреваемого. А заодно объявил план «Перехват» по данным, зарегистрированной на него машины.

— Сергеич, я тут заглянул к жене Веселкова, к Любе. Так вот, он заходил к ней день назад, оставил ей документы на дом, а сам укатил к двоюродному брату в Орлов. В общем, адрес брата я записал. Надо или местным коллегам позвонить, чтобы проверили, или кому-то из нас в командировку ехать.

Варваре надоело гостить у свекрови, и она решила проведать тётю Валю. Тётка обрадовалась гостье, но, когда узнала, по какому поводу Варенька приехала в родной город, перекрестилась и велела племяннице сходить в церковь и поставить свечку отцу за упокой.

Племянница согласилась — хуже уж точно не будет, подумала она, — и прошла по узкой тропинке между старыми липами. Остановилась, чтобы рассмотреть церковь получше.

Церковь была небольшая, словно игрушечная, с белёными стенами, на которых местами проступали следы времени: где-то штукатурка облупилась, где-то виднелись тёмные пятна от дождей. Купол, некогда яркий, теперь потемнел, но всё равно выделялся на фоне голубого неба. На колокольне висел старый колокол, и казалось, что он вот-вот зазвучит, стоит только подуть ветру.

Варя подошла ближе. Дверь была выцветшей, но крепкой, а над ней под стеклом висела икона — лики святых смотрели строго, но как-то по-доброму. Она зашла внутрь. Там доносился терпкий запах ладана и воска, а в тишине слышался только скрип половиц и чей-то тихий шёпот. Отец Досифей выслушал страждущую и предложил ей прийти на исповедь.

— А перед этим — пост и покаянные каноны, — наставлял отец Досифей, и его голос был спокоен, как речная вода.

Варвара согласилась. Взяв у тётки, нашедшей утешение в Боге на склоне лет, старый молитвенник, она решила пройти этот путь до конца. Три дня постной еды и без сна, три дня, когда гул в голове от мыслей и молитв почти вытеснил реальность. Когда она вошла в полумрак церкви, ей казалось, что она идет по дну глубокого омута.

Её исповедь началась с шёпота — о том, как отец ломал её жизнь и жизнь матери, как ненависть стала её воздухом, её броней, её профессией. Постепенно шёпот перерос в сбивчивую речь, слова цеплялись друг за друга, торопясь вырваться наружу. Слёзы текли беззвучно, она их даже не замечала — это просто выходила наружу многолетняя боль.

— За что? — вырвалось у нее. — За что мне это?

Она замолчала, обессилев. Священник долго не отвечал, давая тишине сделать свою работу.

— Грехи твои, вольные и невольные, отпускаю, — наконец произнес он тихо. — А обиду отпустить можешь только ты сама. Не ради него — он свой суд уже встретил. Ради себя. Попробуй увидеть в нём не исчадие ада, а слабого, заблудшего человека. Подумай, какая невыносимая боль должна жить в душе, чтобы выплескивать её на самых близких.