Слова священника не принесли мгновенного облегчения. Но они были как маленький ключ, вставленный в заржавевший замок. Возвращаясь к тётке, Варвара не чувствовала лёгкости, но ощущала пустоту на том месте, где раньше клокотала ненависть. Это было странно и непривычно, как жить без руки или ноги. Боль не ушла, но она перестала быть острой, режущей.

Дома она долго смотрела в окно на темнеющий город. Ненависть ушла, и под ней оказалась бездна одиночества. Она вдруг отчаянно захотела услышать родной голос. Набрав номер матери, Варвара смогла выдохнуть только одно:

— Мамочка… я тебя очень люблю.

На том конце провода повисла тревожная тишина. — Варя? Что случилось? У тебя голос… Ты плачешь? С квартирой что-то?

Ирина Викторовна всегда чувствовала дочь за сотни километров. Варвара попыталась её успокоить, но сбивчивые заверения, что всё в порядке, лишь усилили материнскую тревогу. Не поверив, она тут же набрала Валентине.

— Ирина, дыши, — твёрдо сказала пожилая женщина, выслушав сноху. — С ней всё хорошо. Даже лучше, чем было. Кажется, наша Варя наконец-то отпускает своих демонов.

Через полчаса снова запела Бейонсе. Муж. — Варь, привет. Твоя мама подняла на уши всех. Что у вас там стряслось? Она твердит про какую-то беду с квартирой. Говорит, риелтора нашего ограбили. Это правда?

Варвара прикрыла глаза. Вот оно. Внешний мир со своими проблемами, который никуда не делся.

— Правда, — тихо ответила она. — Деньги пропали.

— Чёрт. Все?

— Все.

Он помолчал, переваривая. — Ладно. Ты сама как? Цела? Не угрожал никто?

— Нет. Со мной всё в порядке.

— Главное, жива. А деньги… чёрт с ними. Как пришло, так и ушло. Мы тебя ждём. Возвращайся скорее, жена. Мы очень скучаем.

Его спокойная, деловитая забота подействовала лучше любых исповедей. На следующий день Варвара вернулась в свой город, в дом свекрови, которая встретила её молчаливым, всё понимающим объятием.

— Оксана Владимировна, я завтра утром домой, — предупредила она вечером. Но её планам не суждено было сбыться.

Утром позвонил дежурный. Голос в трубке был напряженно-торжественным: — Варвара Андреевна, Брагин вышел из комы.

Мир качнулся и снова встал на свои привычные, жёсткие рельсы.

Костя подтвердил следователю: на него напал его бывший однокурсник, Матвей Семёнов. Всё началось с того, что Виктор Веселков попросил Костю о помощи.

— Матвей вляпался, — рассказывал Витя. — Занял у местных денег, а теперь не может вернуть. Они специально так всё подстроили, чтобы он остался должен.

По словам Вити, бандиты начали угрожать Матвею, требуя оформить на них дома в Подгорице. Старика Селюнина, фронтовика, заставили продать дом за бесценок, а Матвей оформил сделку у нотариуса.

— Понимаешь, Костян, — Витя понизил голос, — они не отстанут. Я тебе участок свой отдам за миллион. Деньги нужны сейчас, жене показать — может, не выгонит.

Костя задумался. Сделка казалась выгодной: участок у реки, можно потом продать или построить дом. Деньги были на счету, но Витя настаивал на наличных.

В четыре утра Костя приехал в Подгорицу. Дом стоял у самой реки, место было шикарное. Договорились встретиться у нотариуса в восемь. Витя получил пятьсот тысяч задатка, расписался. Костя поехал обратно в город, а Витя на велосипеде рванул через лес за документами.

Но за ним следили. Вечером Матвея перехватили у подъезда.

— Семёнов, — хрипло сказал Сиплый, — пора решать вопрос с хатой Веселкова. Или ты, или мы.

Матвей побледнел, отступил на шаг.

— Я не могу…

— Можешь, — перебил Топор. — Вот нож, — Сиплый сунул ему в руку холодное лезвие. — Или ты, или тебя.

Матвей сжал рукоять, чувствуя, как по ладони течёт пот. В груди стучало сердце, в голове шумело. Он не знал, что делать, но понимал: выбора у него нет.

Матвей выскочил на дорогу, заставив Костю резко затормозить. Брагин уже хотел выругаться, но, увидев знакомое лицо, открыл дверь.

— Ты чего, Матвей? — устало спросил он.

Ответа не последовало — только резкий, неуверенный выпад. Костя почувствовал жгучую боль в боку, инстинктивно подался назад. Лезвие скользнуло мимо, оставив рваную рану. Семёнов, побледнев, отступил, сжимая окровавленный нож.

— Ты что творишь⁈ — прохрипел Костя, хватаясь за бок.

Матвей не ответил, бросился прочь, исчезая в лесу.

Позже, когда стало известно, что Брагин выжил, бандиты занервничали. Сиплый сунул Матвею в руки шприц с мутной жидкостью.

— В этот раз не облажайся, — процедил он. — Снотворное, но если переборщишь — не проснётся. Наденешь халат, маску — никто не заподозрит. У Брагина, говорят, катетер стоит, так что не промахнёшься.

Матвей слушал, не поднимая глаз. Он понимал: если откажется — не выживет сам.

В это время следователи нашли Веселкова. Витя был напуган, но жив. Его доставили в отделение, где он дал показания.

В больничной палате Костя лежал, уставившись в потолок. Варвара Михайловна вошла, неся пакет с фруктовым пюре.

— Врач разрешил, — мягко сказала она, выкладывая баночки на тумбочку.

— Простите, что втянул вас во всё это, — виновато пробормотал Костя.

Вслед за ней вошёл следователь.

— Олег Сергеевич, у меня дома лежат деньги. Я бы хотел передать их Варваре Михайловне, — попросил Костя.

— Ты только из реанимации, куда тебе ехать? — нахмурился Кунейкин.

— Я не ожидал, что всё так серьёзно, — устало сказал Костя. — Миллион я верну со счёта.

— Варвара Михайловна, — обратился следователь, — лучше пока не брать деньги. Если вы будете проходить по делу как пострадавшая, это поможет следствию.

— Почему? — удивился Костя.

— В деле замешаны серьёзные люди. Если появится питерский прокурор, никто не рискнёт мешать расследованию. Архип Егорович согласился быть свидетелем, если его семье дадут защиту. У нас уже два свидетеля.

— Если доживут до суда, — мрачно заметил Костя.

— Я согласна, — кивнула Варвара. — Костя, не переживайте, я подожду. Всё равно ещё вернусь на процесс. А сейчас — домой. Выздоравливайте.

Она улыбнулась, попрощалась и вышла, оставив в палате следователя

— Варенька, слава богу, ты дома, — причитала мама, обнимая вернувшуюся дочь.

— Всё хорошо, мама, ты чего так переполошилась? Тебе тётя Валя вот гостинец передала, — протянула Варя свёрток матери.

— А мне? — спросила Сонечка.

— Я тебе от бабушки Оксаны подарок привезла, — потрепала по макушке дочку Варвара, передавая коробку с куклой.

Вечером, когда вся семья была в сборе, Варвара рассказала всю историю в красках. Макс только хмыкнул, а мама сидела, зажав рот рукой, и боялась вставить слово.

— То есть два пятьсот мы сможем получить, и то хлеб, — резюмировал, как всегда, невозмутимый Макс.

Муж обнял Варю и чмокнул в щёку, утешая:

— Главное наше богатство — это ты. Хорошо, что живая и здоровая вернулась. А то мы очень волновались.

— Деньги получим только когда Костю выпишут из больницы, не раньше.

— Варенька, Оксана просила Сонечку хотя бы на месяц привезти, лето уже заканчивается, а она у бабушки не погостила. Но теперь даже не знаю… Если там такое творится, что тогда будет? Может, пока поостережёмся? — забеспокоилась Ирина Викторовна.

— Я согласен с Ириной Викторовной, пока пусть Соня дома побудет, а на следующий год к бабушке отпустим. Я сам с мамой поговорю, — поддержал Макс.

— Август уже начался, а Соня к четвёртому классу ещё не все произведения прочитала. К тому же учительница задала классу за лето выучить «Бородино» Лермонтова, — вспомнил папа.

— Не всё, а только отрывок, пап, ну ты чего, он ведь длинный этот стих, — расстроилась Соня.

— Хорошо, выберите с бабушкой отрывок, выучи его на этой неделе, а перед школой останется только повторить, — договорилась мама с дочкой.

Отпуск Варвары подходил к концу, и нужно было выходить на работу.