Маргарита показывала Поппи кое-каких кандидатов в ухажеры – в основном смешных, – которых находила в приложении, но профиль сестры Поппи никогда не видела. Не знала, как Маргарита подает себя. В заголовке было три предложения, которые ей пришлось перечитать несколько раз. Мозг все время спотыкался о факты, которые теперь не имели никакого значения: «Маргарита. 39. Не хочет детей».

Кроме того снимка из Гластонбери, тут оказалось фото крупным планом, на котором Маргарита лежала в постели – сонный вид, кожа розовая, как после горячей ванны. На следующем кадре сестра сидела в шезлонге в каком-то экзотическом месте, на ней неоновый купальник из жатой ткани, в руке бокал – наверняка негрони. На последнем кадре обнаружилась и сама Поппи – это был снимок с относительно недавнего Хеллоуина, когда сестры и их подруга Джетта изображали персонажей из фильма «Семейка Тененбаум». На них были красные винтажные адидасовские костюмы и кудрявые парики. Маргарита изображала папашу, которого в фильме играл Бен Стиллер, а Поппи с Джеттой – сыновей.

Во входящих у Маргариты лежало сто семьдесят три совпадения по профилям и бесчисленное множество писем. Поппи наугад открыла несколько. Сначала девушка – слишком юная – по имени Хлоя, танцовщица. Маргарита так и не ответила на ее «Че как?». Электрику по имени Джеральд сестра написала «Джезза, расскажи анекдот». Он прислал нечто про англичанина, ирландца и шотландца, на что Маргарита немедленно ответила «Мне не нра, пока-пока!».

Листая сообщения, Поппи увидела, что сестра много врала, – не то чтобы ее это сильно удивило. Маргарита представлялась стриптизершей, пожарной, утверждала, что владеет тремя языками и «просто тащится от роликовых коньков» – от этого Поппи пришла в восторг. Потом последний раз длинным мазком прошлась по экрану – имена крошечных электронных людей замелькали у нее перед глазами, словно призы в игровом автомате, а потом начали двигаться медленнее, еще медленнее и наконец остановились на Джейке.

Сообщения болтались неотвеченными целый год. Поппи понравился Джейк; ей понравилось, что он почувствовал жар, исходивший от ее сестры.

Фотографию, которая стояла у него в профиле первой, он наверняка сделал сам, но постарался изобразить, будто это не селфи – вытянул руку и отвернулся, как будто бы и не позировал. Волосы на этом фото были сострижены почти под ноль, глаза закрыты – наверное, специально, чтобы показать сразу и верхние ресницы, и нижние. Для такого мужественного лица с квадратным подбородком ресницы у него были необычно густые и красивые. На другом фото на Джейке была выцветшая кепка, сдвинутая на затылок, а темные волосы слегка вились за ушами. У него были ямочки или, возможно, одна ямочка на правой щеке. В профиле говорилось, что ему сорок, но одевался он по-молодежному – толстовки, потертые джинсы, кроссовки.

У других мужчин в профиле обычно висели либо селфи, где они голые по пояс в туалете и не улыбаются, либо фото на велосипеде в обтягивающей спортивной одежде – много мускулов и тоже никакой улыбки. А вот Джейк играл в дженгу с сыном (подпись гласила «Мой дружбанчик») и ухмылялся во весь рот. На верхнем фото он сидел с друзьями на холме – у всех в руках яркие банки с крафтовым пивом, а на самом последнем кадре его и вовсе не было – только красивое небо на закате.

В соседнем саду загудел мотор – то ли газонокосилка, то ли пила. Поппи встала, посмотрела на себя в большом зеркале и нахмурилась. Все считали их с сестрой очень похожими, иногда даже путали. И да, Поппи знала, что глаза, волосы, цвет лица, голос, смех и, возможно, строение костей у них были практически одинаковыми, но ей всегда казалось, что сравнение с сестрой ей уж слишком льстит, как сравнение утра вторника с вечером пятницы. Старше сестры на два с половиной года, Маргарита была привлекательнее, увереннее в себе, озорнее (временами с примесью злодейского коварства). А впоследствии и успешнее – к тридцати пяти практически управляла хедж-фондом – и, соответственно, богаче; купила свою великолепную квартиру за наличку. Но прежде всего – хотя теперь странно было об этом думать – по сравнению с Поппи и со всеми, кого Поппи доводилось в жизни встречать, Маргарита казалась более живой. Жизнь просто переполняла ее.

Поппи пригладила волосы, завязала их в хвостик и подошла поближе к своему отражению.

– Да, спасибо, я знаю, что выгляжу хреново. Не могла уснуть, поэтому прибежала сюда. – Тут она подумала про своего парня, про то, как он проснется утром в воскресенье, а ее нету. Он, наверное, будет варить кофе и дуться. – Ладно, пойду я. Спасибо за телефон, – добавила она на вдохе. Комната вокруг нее будто стала больше и зияла широко и мучительно, как открытая рана.

Выйдя в коридор, Поппи заперла спальню и перечитала сообщения Джейка. «Я чувствую исходящий от тебя жар» царапало, как заноза, хоть больно и не было. Больно скорее было от всего мира, а эта фраза, наоборот, успокаивала. Чистая правда – Маргарита горела как пожар. Мчалась сквозь жизнь как комета. Обжигала. Поппи закрыла глаза и почувствовала рядом опаляющее присутствие сестры. Почувствовала, как Маргарита подталкивает ее. Подначивает.

– Ну, наверное, можно… – прошептала Поппи, и вот она уже печатает дрожащими руками, и они снова вместе – как когда воровали в подростковом возрасте блеск для губ из магазина. Курили на пляже, прислонившись к красным скалам. Раздевались до трусов и прыгали на закате со скал – падали вниз, размахивая руками и ногами, но не отпуская друг друга, несколько секунд обмирали в полете и врезались с размаху в черную воду.

В спальне Амиши постепенно становилось светлее – чернота сменялась мутной серостью. Джейк смотрел через полузакрытые глаза на кошмарные разводы ковра и думал, как убраться отсюда, при этом не разбудив ее. В конечном счете, решил он, так будет вежливее всего. Она почти наверняка тоже не хочет снова встречаться, а так никому из них не придется говорить «нет» прямо в лицо или с похмелья изображать, что они прекрасно провели время.

Он очень осторожно и медленно подполз к ротанговому изголовью кровати и посмотрел на спящую Амишу, на то, как шевелится в такт дыханию тяжелая масса ее волос. Их контакт начался с того, что Джейк восхитился этими самыми волосами. Они начали переписываться, и Джейку показалось, что в нем вспыхнула та самая искра, от которой может загореться все вокруг. В ходе трехнедельного романа, который до прошлой ночи происходил исключительно через телефон, Джейк с Амишей делились плейлистами (он), селфи (она), подробностями повседневной жизни – «Только что сделал потрясающий тост с чеддером и… не поверишь… кимчи!» (он) и вдохновляющими мемами (она). В основном Джейку просто очень нравилось общаться с такой очаровательной девушкой. С девушкой, которая отвечала эмодзи «смеюсь до слез» почти на любые его комментарии.

И дважды затевала с ним секс по переписке.

Дважды заниматься сексом по переписке – это был пик личной жизни Джейка за пятнадцать месяцев, прошедшие с момента развода. Нет, на самом деле все прошло не так уж гладко – оказалось довольно трудно печатать одной рукой, одновременно работая другой, на ходу придумывая, что бы такого горячего написать, и вручную борясь с автоисправлениями на телефоне. Но с тех пор он уже несколько раз поминал этот секс по переписке в разговорах с парочкой старых приятелей в мессенджерах и в реальной жизни, с коллегами, а недавно еще и с отцом. Джейк обычно не вел себя так развязно, но сейчас ему очень хотелось, чтобы все знали, как прекрасно у него идут дела. Просто потрясающе.