Rosie Storey

DANDELION IS DEAD

Copyright © Rosie Storey, 2026

All rights reserved

Настоящее издание выходит с разрешения David Higham Associates Limited и The Van Lear Agency LLC

© М. В. Синельникова, перевод, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Издательство Иностранка^®

– Эй, красотка! – окликнул мужчина из машины, которая уже с минуту, если не дольше, ползла рядом, держась вровень с идущей по тротуару Поппи.

Будь сейчас темно или будь улица не столь приличной – дорогие дома, идеально ухоженные участки перед ними, – Поппи решила бы, что ее сейчас похитят. Засунут в багажник, а потом запрут навеки в подвале, где она будет лежать на грязном матрасе и слушать, как капает вода из крана. Но было два часа дня, а в домах по обе стороны улицы наверняка заседали комитеты местных мамочек, обсуждая разработку контента или здоровый образ жизни. А этажом выше располагались спальни, целых четыре, и дети с модными именами вроде Арло или Марго каждую ночь видели в этих спальнях сладкие сны.

И потом, Поппи всегда отличалась пугливостью – она родилась и росла в тени своей шумной сестры. Цвела она в тех сферах, которые были чужды Маргарите, а там, где та выступала во всей красе, Поппи вполне устраивала ее неприметность. Но сестры больше нет, придется стать храбрее. Так что Поппи остановилась и развернулась к машине.

Мужчина за рулем являл собой воплощение серости и невзрачности. Серым был даже его слегка лоснящийся костюм. Поппи шагнула на мостовую и хотела было сказать ему «здравствуйте» или что-то другое совершенно обычное, но когда она наклонилась к окну машины, то увидела, что у него расстегнута ширинка.

Телефон выпал из рук Поппи на мостовую и разбился. Она посмотрела на телефон, потом перевела взгляд на член водителя, потом на крошечного плюшевого мишку, который висел на зеркале заднего вида. Язык у мишки был высунут, а в лапах он держал потрепанное сердце с вышитой розовым надписью «ОБНИМИМЕНЯ» – в одно слово.

Если бы тут была Маргарита, она оторвала бы этому типу голову через окно машины. Поппи явственно представила себе, как брызги крови разлетаются словно стая птиц. Маргарита бы ткнула в него пальцем и изрыгнула поток ругательств. Заорала бы, расцарапала бы ему физиономию, плюнула бы в него. Подожгла бы ему автомобиль.

Мужчина под носом у Поппи что-то пробубнил себе под нос. Она разобрала «член» и, кажется, «соси».

– Нет, – сказала Поппи очень тихо, все еще не сводя глаз с мишки, а потом, как бесхарактерная тряпка, добавила: – Но спасибо.

Мужчина нажал на педаль, не потрудившись застегнуть штаны, автомобиль стартовал, отчаянно пробуксовывая, и умчался прочь. Поппи присела и перевернула телефон. Экран покрылся частой сеткой трещин и радужными разводами, словно бензиновая пленка на луже. На кнопки телефон не реагировал и ремонту явно не подлежал. Поппи встала и посмотрела, прищурившись, на дома северного Лондона, все до одного идеально покрашенные, словно театральная декорация, с ветками глициний над окнами и побегами клематиса на дверях. Мир был отвратителен, а мог быть великолепным, – но Поппи чувствовала, что она где-то за его пределами. Каждый день для нее был как дыра, очередной обруч, через который надо прыгнуть. Со смерти Маргариты прошел двести тридцать один день, и каким-то образом снова настала весна.

Поппи хотелось ощутить солнечное тепло.

– Алоха? – воскликнула Поппи, войдя в пустую квартиру сестры.

Она прошла в кухню и развернула пурпурные тюльпаны, которые купила у флориста в Ньюингтон-Грин, налила воды в стеклянный кувшин и поставила в него цветы, а потом принялась менять их местами, пока не получилась композиция, которая ей понравилась.

– Не за что. Я подумала, что тебе будет приятно, – сказала она и понесла букет в спальню Маргариты. Отперла дверь – замок Поппи поставила, чтобы можно было сдавать квартиру как однокомнатную, а комнату сестры при этом не разбирать. Сдать, правда, пока не сдала – никак не могла себя заставить. И потом, ей нравилось, что можно заскочить в эту квартиру передохнуть, а то и спрятаться от всех.

Поппи часто приносила сюда цветы из тех, которые наверняка бы обрадовали старшую сестру, – пышные георгины, сочные пионы, тюльпаны разных оттенков розового. Иногда ставила музыку – доставала незнакомые пластинки из огромной коллекции Маргариты. Или тихо сидела с бокалом вина, погруженная в собственные мысли. Дважды – оба раза в прошлом месяце – Поппи здесь ночевала, спала в постели Маргариты, надеясь, что ей не просто приснится сестра, а что она, Поппи, и есть сестра, словно ее душа может расшириться и принять форму Маргариты.

– Я просто зашла за твоим телефоном. – Поппи поставила кувшин с тюльпанами в центр туалетного столика. Между лепестками цветов она видела в зеркале свое отражение, а заодно и осколки отражения сестры. – Свой уронила. Ну да, из-за того типа с членом.

Она вытащила из-под кровати коробку, где Маргарита хранила свои старые гаджеты и клубки спутанных проводов. Последний ее телефон лежал сверху – Поппи сама его туда положила, когда закончила разбираться с делами, связанными со смертью сестры. Закрыла банковские счета, поменяла пароли. Настроила в почтовом ящике автоответ «нет на месте», долго подбирала формулировку – по сути, ведь надо было сказать, что Маргариты «нет в жизни».

Поппи потратила на это всю прошлую осень, и тогда у нее совсем не было настроения рыться в приложениях сестры, смотреть ее заметки и письма. Охваченная судорожным напряжением, она лишь ненадолго заглядывала в телефон по делу, когда это было необходимо. Но сейчас горе Поппи превратилось в голод, и, стремясь насытиться, она уселась на берберский ковер сестры и принялась листать фотогалерею. Поппи упивалась улыбающимися лицами, собаками, пабами, днями рождения, темными смазанными кадрами с танцплощадок, снятыми сверху тарелками искусно разложенной еды. Конечно, в телефоне хватало фотографий и самой Поппи. И их матери, почти всегда в «ливайсах». И отца – когда он еще мог улыбаться. Были и фото, на которых обнаженная до пояса Маргарита призывно улыбалась. Фото для любовников.

Наткнувшись на целый альбом обнаженки, Поппи воскликнула:

– Ой, извини!

Она бросила взгляд на дверь, будто Маргарита вот-вот влетит в комнату и закричит: «Какого черта, Поппет?»

Потом Поппи покопалась в приложениях на главной странице – стриминг, соцсети, доставка. Было там приложение для отслеживания месячных, еще одно для отслеживания инвестиций, а посреди экрана иконка, которую Поппи не узнала, – большое черное H в белом квадрате. Она занесла над ней палец, потом нажала и увидела Маргариту в блестящем арлекинском комбинезоне – фотограф поймал ее в тот момент, когда она крутила колесо. Поппи сразу узнала место: фестиваль в Гластонбери, возле сцены в парке. В тот год она ездила туда вместе с сестрой. На заднем плане виднелась огромная яркая башня из лент, полысевший холм, радостно развевающиеся флаги. Видимо, это приложение для знакомств, которым пользовалась Маргарита. Здесь, внутри, цифровая версия ее сестры до сих пор жива. Хулиганит. Собирает лайки.