Я скользнул взглядом по толпе студентов, ожидающих посадки. И вдруг мой взгляд зацепился за одну весьма примечательную группу, которая проходила регистрацию у соседней стойки.

Команда Глеба Долгополого.

Сам княжич стоял у стойки, вальяжно опираясь на неё локтем. Рядом с ним, демонстративно отвернувшись от меня, стояла Любава Шумилова. Она нервно теребила ремешок своей сумочки и изучала информационное табло. Варвара Камышинская преданно жалась к плечу Глеба, заглядывая ему в рот.

Но не они привлекли моё внимание.

Мой взгляд сфокусировался на двух фигурах, которые покорно тащили кофры с доспехами.

Ядрёна медь! Я глазам своим не поверил! Протёр их и не поверил снова!

Это были Борис Ковальков и Семён Престолов! Бывшие прихвостни покойного Сережи Косматова.

Они были здесь, в команде Глеба!

Мы с Мишкой переглянулись. Челюсть Морозова рухнула на пол.

— Елисей… ты видишь то же, что и я? — нахмурился он. — Эти два клоуна… Они теперь шестерят на Долгополого?

Я кивнул, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

Ну и Глеб. Ну и сукин сын!

Взять в свою команду двух отбитых идиотов, которые ненавидят меня и Морозова сильнее рыбьего жира! Ну это уже не шло ни в какие ворота. Княжич подобрал тех двух, кто с радостью воткнет нам нож в спину при первом же удобном случае.

— Вижу, Миша. Вижу, — процедил я, не отрывая взгляда от спины Долгополого. — Похоже, что экзамен будет гораздо веселее, чем обещал Иллюминарий Георгиевич. Глебушка решил поиграть с огнем? Что ж… посмотрим, кто сгорит первым.

Из динамиков под потолком раздался женский голос:

— Внимание! Адепты Академии Ратных Наук и Чародейства. Объявляется посадка на рейс номер триста сорок два до полигона «Северный Рубеж». Просьба пройти к выходу номер пять.

Я улыбнулся своей команде и подмигнул:

— Погнали, ребята. Нас ждут великие дела!

Белокурая женщина с легкой улыбкой смотрела на бескрайнее снежное покрывало, укрывающую древнюю тайгу. Скоро, очень скоро по этому нетронутому белому полотну пройдут её легионы. Они прокатятся всепожирающей волной, оставляя после себя искореженную землю, пропитанную кровью и страданием. Они уничтожат всё на своем пути, перемелют кости жалких смертных в труху.

Она сидела на массивном суку вековой ели, прислонившись спиной к мягкому от выросшего мха стволу. Широкие, густые лапы хвойного гиганта надежно скрывали её от назойливых объективов пролетающих высоко в небе имперских патрульных дронов.

Это место у людей называлось просто и емко — Рубеж. Тонкая, вечно кровоточащая линия излома между территорией Опасных земель и хрупкими владениями Империи. И с каждым новым прорывом, с каждой каплей крови, этот самый Рубеж понемногу сдвигался, неумолимо откусывая у Империи её территории.

Новый удар будет нанесён именно здесь. В этой ледяной глуши.

Почему именно тут? Всё банально до зевоты. Потому что этот жалкий, алчный мозгляк, князь Долгополый преподнес на блюдечке нужную информацию. Он слил данные о том, что именно на этом самом участке Рубежа в ближайшие дни будет проходить Выездное Испытание элитной Академии. Сюда привезут самый сок имперской аристократии, молодое поколение, не успевшее вдоволь понюхать пороха.

Здесь будет показывать своё «умение» сын Долгополого, а на участке по соседству поведёт свой отряд младший Ярославский. Тот самый Елисей, который уже успел встать у владычицы Опасных земель поперек горла.

И у молодого Долгополого будет для этого выскочки небольшой сюрприз. Своя меченая карта в рукаве, которая сыграет роль идеального катализатора и позволит мощным тварям Опасных земель прорваться на нужный квадрат Рубежа.

Всё будет выглядеть как чудовищный, но вполне естественный несчастный случай. Всего лишь неожиданный прорыв на выделенном учебном участке.

Ах, какая трагедия! Ах, какой же ужас!

Комиссия будет разводить руками. На младшего Долгополого никто даже не подумает, ведь он сам будет «героически» сражаться неподалеку, а вот одной головной болью для планов станет меньше. Мальчишка Ярославский сдохнет, разорванный на куски мощными монстрами.

И в это самое время, пока Елисей будет захлебываться собственной кровью в снегах, её умница Лучезара натравит ревнивых братьев Рязанцевых на старшего сына Ярославского. Дочь клялась, что оба олуха влюблены в неё до безумия и пойдут ради неё на всё, вплоть до братоубийства!

Ну что же, остаётся только поверить дочери и надеяться, что её хитроумный план сработает без осечек. Потерять двух наследников-сыновей в такой короткий период времени будет чудовищным, непоправимым ударом для старого волка Святослава Васильевича. Вряд ли он вообще сможет оправиться после этого

А пока представитель древнего рода будет оплакивать своих детей, рядом активизируется Долгополый. Он отвлечёт внимание убитого горем боярина от сталелитейных заводов, на которые начнут нападать раз за разом, методично уничтожая экономическую и военную мощь Ярославских. На ненавистный род пойдёт атака по всем фронтам — даже та жалкая мышь, вдова Мезинцева, пообещала помочь теми жалкими остатками сил, которые у неё остались после отсылки мужа.

Женщина в белоснежном саване лениво повела плечами. А не послать ли прямо сейчас своих оставшихся детей на охоту за младшим Ярославским? Пусть развлекутся, разомнут мышцы, насладятся вкусом молодой крови.

Она подняла пронзительно-холодные глаза к серому небу, где едва заметными точками барражировали имперские дроны, и покачала головой. Нет. Вряд ли эти холеные боярские дети останутся здесь без серьезной, скрытой защиты. Наверняка где-то в невидимом пологе будут дежурить воины ранга Богатырь, следящие за ходом испытания. А это уже чревато бессмысленными потерями для её выводка. Если и не убьют её детей, то покалечат и выведут из строя надолго.

Нет! Лучше нанести всего один выверенный удар. Один, зато невероятно мощный и точно в цель.

Она поднесла к губам бледное запястье, чуть надкусила кожу острыми зубами и плавно вытянула руку вниз.

Кап. Кап. Кап.

Три черные смолистые капли густой крови сорвались с пальцев и беззвучно упали в девственно-чистый снег. Прожгли его насквозь.

Мгновение ничего не происходило. А затем гигантский сугроб под вековой елью неестественно колыхнулся. Снег пошел волнами, словно под ним заворочалось нечто колоссальное, пробуждающееся от многовекового сна.

Женщина склонилась вниз, её глаза полыхнули багровым огнем, и она прошипела, посылая приказ прямо в стылую землю:

— Ждите! Слушайте мой голос в своей крови. Когда нужно будет выйти — вы почувствуете зов! До той поры затаитесь во мраке и не высовывайтесь. Копите голод.

В ответ из-под многометровой толщи снега и промерзшей земли раздалось низкое утробное рычание, от которого с еловых лап посыпалась изморозь.

Они услышали. Они поняли.

Комфортабельный самолет, зафрахтованный Академией для переброски адептов, должен был лететь до Анадыря долгих десять часов. Неудивительно, что спустя пять часов монотонного гула турбин в салоне уже все благополучно дремали. Студенты Боевого и Стихийного факультетов дрыхли на жестких сиденьях, набираясь сил перед грядущим испытанием.

Однако Борису Ковалькову и Семёну Престолову не спалось.

Они сидели, напряженно вцепившись в подлокотники, и терпеливо ждали, пока не повернётся сидящий чуть впереди и по диагонали Глеб Долгополый. Княжич тоже не спал. Он нетерпеливо сжимал в руке смартфон, периодически поглядывая на часы.

Наконец, телефон в его руке коротко, дважды завибрировал — условный сигнал от внедренных людей из экипажа. Глеб медленно повернул голову и еле заметно кивнул двум друзьям. Пора.

Ковальков, стараясь не скрипеть массивными ботинками, двинулся первым. Оглянулся на команду Ярославских. Те благополучно дрыхли. Он осторожно, как слон на пуантах, прошёл по узкому проходу мимо посапывающих адептов и скрылся за пластиковой дверью туалета в передней части салона.