Он окинул нас взглядом.
— Прорыв? На нашей территории? — бросил он, и голос его резанул по ушам. Отец вперился взглядом в Яромира, который все еще покачивался, распространяя вокруг себя запах перегара. — Ты сможешь сражаться, или останешься здесь, чтобы не стать обузой на поле боя?
Яромир встрепенулся. Хмель всё ещё бродил в крови, но слово «обуза» сработало как пощёчина. Брат выпрямился, убрал руку от стены.
— Буду сражаться! — твёрдо проговорил он. — Мне нужно только пять минут, чтобы привести себя в полный порядок! Пять минут, отец!
Святослав Васильевич секунду смотрел на него, оценивая. Затем коротко, отрывисто кивнул.
— Идёмте вниз! Живо!
Мы без лишних вопросов сорвались с места и последовали за ним. Отец стремительно прошел в дальний конец холла и остановился возле глухой, обшитой темным деревом стены под широкой парадной лестницей. Я сотню раз проходил мимо этого места и готов поклясться, что там нет ничего, кроме дубовых панелей.
Но отец привычным движением отодвинул в сторону неприметную дощечку, открыв глазу скрытую панель. На ней тускло светилось сенсорное панно, похожее на продвинутый домофон.
Отец быстро набрал код. Внутри стены что-то зашуршало. Раздался звук стравливаемого воздуха, и массивная часть дубовой панели бесшумно скользнула в сторону, открывая зев ярко освещенного прохода, ведущего куда-то вниз.
О как! Я мысленно присвистнул. А я о таком стратегическом объекте прямо под собственными ногами даже и не знал!
Мы начали быстро спускаться по бетонным ступеням.
Пока мы спускались, я напряженно анализировал ситуацию. В принципе, я и про сами Прорывы в этом мире знал обидно мало. В Академии нам давали лишь общие теоретические выжимки. Я знал, что Прорывы — это спонтанно возникающие зеленые порталы, эдакие пространственные гнойники, из которых на земли Империи лезет всяческая инфернальная гадость. Цель у этой гадости всегда одна — сожрать как можно больше живой плоти, разрушить инфраструктуру, а также испортить как можно больше вещей перед тем, как портал закроется и исчезнет.
Порой эти пространственные дыры закрывались сами собой, когда монстры Опасных земель, насытившись кровью и разрушениями, уходили обратно во тьму. Но чаще всего, чтобы прекратить эту вакханалию, порталы закрывали люди. Имперская гвардия или боевые дружины кланов. Чтобы закрыть Прорыв, нужно было уничтожить его основу.
А вот под «основой» могло скрываться всё, что угодно!
Либо это был лидер нападающего отряда — какая-нибудь жуткая, мутировавшая тварь размером с грузовик, если через портал шли безмозглые стайные насекомые вроде Стеклянной Саранчи или трупоеды-ползуны. Либо же основой могла служить какая-то материальная, пропитанная магией вещь, вроде передатчика-ретранслятора, которая стабилизировала портал на расстоянии и координировала действия более разумных особей.
Сами Прорывы тоже сильно отличались друг от друга по поведению. Либо из них сразу же, с первой секунды образования, бурлящей лавиной высыпались атакующие твари, сметая всё на своем пути. Либо же портал висел в воздухе день-два, зловеще пульсируя, как будто созревая для перехода или накапливая массу.
Если твари на той стороне были разумными, то им требовалось как раз это время на подготовку. По сути, Прорыв представлял собой телепортированный кусок самих Опасных земель, который скрывался за зеленоватой пленкой портала. Заброшенная врагом ячейка с диверсантами, готовая вскрыться в любой момент.
В целом, любой такой Прорыв можно было смело сравнить с боевым кораблем испанских конкистадоров, которые внезапно прибыли к берегам мирных индейцев — высадились, поубивали всех, до кого дотянулись, пограбили, сожгли деревни и сдёрнули восвояси.
Противостоять Прорывам, локализовать их и уничтожать на корню — являлось первостепенным долгом и делом чести любого дворянина или боярина в Империи! В основном именно за пролитую в таких боях кровь они и получали большую часть своих привилегий, земель и статусов от императора.
Мы спустились в подвал, и у меня непроизвольно отвисла челюсть.
Ядрёна медь!
Это был роскошно оснащенный склад вооружения, которому позавидовала бы любая база армейского спецназа.
Просторное помещение залито холодным белым светом. По стенам на магнитных креплениях ровными рядами стояли штурмовые автоматы, крупнокалиберные снайперские винтовки, дробовики. В стеклянных бронированных шкафах я заметил пистолеты совершенно не обычной, угловатой формы, с толстыми стволами и мерцающими рунными гравировками вдоль затворных рам. Очевидно, те самые, что стреляют пулями, напитанными живицей.
М-да-а-а… Мой внутренний ведарь, привыкший в прошлой жизни отбиваться от оборотней ржавой двустволкой, серебряным ножом да парой склянок с горькими эликсирами, сейчас чувствовал себя так, словно попал в пещеру Али-Бабы. Обязательно надо будет потом поклянчить у отца и пострелять изо всего этого великолепия на полигоне. А то такое добро годами хранится прямо под ногами, а я даже не пульнул ни разу. Непорядок!
Отец не стал тратить время на любование арсеналом. Он быстрым шагом подошел к дальней стене и нажал кнопку на стене. Защитные экраны разъехались в стороны.
Отец показал на три больших стеклянных колбы, подсвеченных изнутри мягким красным светом. Внутри каждой колбы, словно древние артефакты, красовались черные матовые доспехи.
Они чем-то походили на костюм Бэтмена из комиксов, только выглядели куда более угрожающе. На каждом из них были умело и агрессивно изображены языки пламени, а на мощных грудных пластинах тускло светился стилизованный золотой феникс — герб нашего рода.
— Надевайте, сыновья мои! — скомандовал Святослав Васильевич, открывая колбы. Его голос гулким эхом отразился от стен оружейной. — Давно не было прорыва прямо на нашей родовой территории, но мы к этому готовы! Этот арсенал создавался именно для таких дней. Не посрамим же Род Ярославских в грядущей битве!
Он резко обернулся к старшему сыну.
— Яромир! Ты точно уверен в своих силах? Если твоя живица даст сбой из-за алкоголя, ты убьешь не только себя, но и тех, кто будет рядом с тобой.
Яромир хмыкнул. И, к моему удивлению, его голос прозвучал уже абсолютно трезво и без малейшей запинки.
— Когда за моей спиной стоят люди нашего рода, отец, то тут дело не до чувств и не до пьяных соплей, — чеканя слова, ответил брат. — Со всем остальным мы разберёмся потом! Обещаю, завтра я не смогу встать с кровати от истощения, но сейчас… Сейчас я жгу всё, что лишнее в крови.
И он не врал. Я, прищурившись, посмотрел на ауру Яромира. Вокруг его тела сейчас бушевало интенсивное, горячее марево. Брат делал то, что умели только очень опытные маги: он направлял потоки своей обжигающей живицы прямо в кровеносную систему, форсируя метаболизм до предела и буквально, физически выжигая алкоголь из своей крови. Рискованная техника, сажающая печень и сердце, но действенная.
Отец секунду смотрел на него, затем удовлетворенно кивнул:
— Сжёг алкоголь? Добро! Тогда надевайте доспехи и выдвигаемся. Время пошло!
Мы сделали шаг к колбам с костюмами. Яромир, проходя мимо меня, вдруг остановился. Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде больше не было ни капли той враждебности и пьяного угара, что бушевали в холле пять минут назад.
— Одевайся как я, братишка, — серьезно произнес он. — Делай как я, и оденешься быстрее.
Ну да, конечно. Только совсем недавно он едва не влупил мне в лицо горящей, заряженной плазмой рукой, а теперь снова «братишка». Ладно, все эти семейные склоки, любовные треугольники и вопросы оставим на потом. Сейчас перед нами возник общий враг. Надо и в самом деле отнестись к этому со всей ответственностью.
Яромир первым делом скинул с себя пиджак, рубашку, оставшись в одних плавках, и быстро натянул плотный, облегающий термокомбинезон, лежащий в ногах черного доспеха. Я без промедления сделал то же самое.
Едва ткань коснулась кожи, я уважительно присвистнул про себя. Материал был поистине фантастическим. Я сразу отметил, что эта ткань не просто плотно облегает тело. Она могла отводить влагу, сохраняла идеальный температурный баланс, и, судя по структуре переплетенных микроволокон, при случае могла сработать как неньютоновская жидкость — мгновенно затвердеть, чтобы смягчить или рассеять кинетическую энергию полученных ударов.
