Я кивнула.

— Я понимаю. Давай не будем пугать ее еще сильнее. Манон, можно я посмотрю твои рисунки поближе?

Девочка без возражений протянула мне несколько листов. На всех было примерно одно и то же. Круги, радиальные линии, точки, иногда небольшие шестиугольники по краям. Некоторые линии были соединены под прямым углом, образуя подобие решетки. В одном месте она даже подписала мелкими цифрами «1–4–7–2».

Я сфотографировала все рисунки на телефон. В голове уже складывалась тревожная картина. Если это действительно какая-то форма коммуникации, то «жук» (или то, что проникло в организм девочки) использует детский мозг как инструмент для передачи сложной технической информации.

— Клер, — тихо сказала я, отведя подругу в сторону, чтобы Манон не слышала. — Я останусь у вас на ночь. Не хочу оставлять вас одних. Завтра с утра мы поедем в клинику вместе. Нужно сделать тесты. Кровь, ЭЭГ, возможно, МРТ.

Клер кивнула, в ее глазах плескался страх.

— А если… если это действительно внутри нее? Если оно уже что-то делает с ее мозгом?

Я помедлила, подбирая слова.

— Пока мы не знаем точно. Но могу сказать наверняка. Манон ведет себя осознанно, она не в бреду и не… — я запнулась на миг. — И не «под контролем». Она рисует то, что «видит». Мы не будем ничего игнорировать, но и паниковать раньше времени тоже не стоит.

— Тетя Элоиз… — раздал тихий голос Манон. — Он говорит, что дорожки почти готовы. Скоро придут остальные.

Клер закрыла глаза и тяжело выдохнула.

Я сжала ее руку.

— Я остаюсь. И давай сегодня ночью будем по очереди дежурить. На всякий случай.

Клер молча кивнула. В ее взгляде смешались благодарность и безысходность.

Ночь выдалась душной и необычно тихой. Даже цикады, которые обычно до утра наполняли сад своим стрекотом, молчали, словно боясь чего-то. Я спала чутко, устроившись, не раздеваясь, на старом диване в гостиной, и проснулась резко, будто кто-то толкнул меня изнутри.

Сначала я подумала, что это просто шум в ушах после напряженного дня. Но звук не исчез. Ровное, монотонное потрескивание, напоминающее радиошум. Оно было тихим, но настойчивым, и исходило явно не из дома, а снаружи, из сада.

Я откинула легкий плед, бесшумно подошла к большому окну и осторожно отодвинула край тяжелой шторы. Луна заливала сад холодным серебристым сиянием. Яблони отбрасывали длинные, резкие тени. И между двумя старыми стволами, почти точно над тем местом, где Манон нашла «жука», я увидела это.

Между ветвями висела едва заметная, почти прозрачная сетчатая структура. Тонкая, словно серебристая паутина, с четкой геометрией. Она состояла из правильных ромбовидных ячеек, соединенных в сложную трехмерную решетку высотой около двух метров. Сетка слегка колыхалась в ночном воздухе. По нитям медленно, с удивительной согласованностью ползало множество темных точек. Я сразу поняла, что это такие же «жуки», как и первый, только теперь их были сотни.

Я затаила дыхание. На узлах сетки насекомые задерживались, и в этот момент крошечный участок на долю секунды вспыхивал мягким, холодным голубоватым светом, словно по ней пробегал слабый электрический импульс. После этого узел тускнел, а «жук» двигался дальше, к следующему перекрестку.

Все происходило в полной тишине, если не считать того самого сухого потрескивания.

Я схватила телефон, сделала несколько снимков «сетки», включила диктофон и заговорила шепотом, стараясь, чтобы голос звучал ровно и профессионально:

«Четырнадцатое июня, два часа семнадцать минут ночи. Наблюдаю множественное появление объектов, аналогичных первому экземпляру. Примерно триста особей, возможно больше. Между двумя яблонями сформирована сетчатая структура ромбовидной ячеистой формы, высотой около двух метров, шириной около трех. Объекты перемещаются по ней с высокой координацией. На узловых точках происходит кратковременное свечение, предположительно связанное с обменом информацией или энергией. Движения плавные, механически точные…»

Я не успела договорить. Сзади послышались легкие шаги. Клер подошла в ночной рубашке, с распущенными волосами. Она встала рядом со мной у окна и посмотрела в сад. Когда ее взгляд упал на светящуюся решетку и ползающих по ней «жуков», она зажала рот ладонью.

— Боже мой… — выдохнула Клер едва слышно. — Их так много…

— Не открываем окна, — сказала я твёрдым, но тихим голосом. — Ни в коем случае. И никаких попыток подходить к этому близко.

Клер кивнула, ее глаза были широко раскрыты от ужаса.

— Что они делают? Это… гнездо? Или они строят что-то?

— Не знаю, — ответила я честно. — Но это выглядит как коммуникационная или распределенная сеть. Каждый узел светится после касания. Возможно, они обмениваются данными или заряжают эту структуру. Это не поведение обычных насекомых. Это больше похоже на самоорганизующуюся систему. Как муравьиная колония, только на принципиально другом уровне.

В этот момент один из «жуков» отделился от «паутины», плавно взлетел и направился прямо к дому. Я инстинктивно отшатнулась от окна, увлекая Клер за собой. «Жук» подлетел почти к самому стеклу, завис на несколько секунд, словно разглядывая нас через него, а потом резко ушел вверх и растворился в темноте.

— Они знают, что мы здесь, — прошептала Клер. Голос у нее сорвался.

— Возможно. Но пока они не пытаются проникнуть внутрь. Это уже хорошо.

Я оглянулась в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где спала Манон. Дверь е комнаты была плотно закрыта, и оттуда не доносилось ни звука.

— Нужно проверить девочку, — сказала я.

Клер судорожно кивнула и крепче сжала мою руку.

— Элоиз… если они придут за ней… что мы будем делать?

Я ощутила, как холодок пробегает по спине.

— Пока не знаю. Но мы не отдадим её просто так.

Мы сидели в гостиной, не включая верхний свет. Сетка между яблонями продолжала расти. К четырем часам она уже занимала пространство между четырьмя деревьями, превратившись в сложную многоярусную конструкцию. «Жуки» двигались по ней с механической слаженностью.

Клер сидела, обхватив колени руками, и не отрывала взгляда от окна.

— Они строят что-то вроде антенны, — тихо сказала я. — Возможно, это приемопередатчик. Или способ координации большой группы.

— А Манон? — голос Клер дрогнул. — Она говорила про «дорожки». Про то, что «остальные придут, когда будут дорожки». Это… это они и есть?

Я не успела ответить. Сверху, с лестницы, донесся тихий скрип деревянных ступеней и легкие шаги босых ног.

Мы обе мгновенно вскочили.

Манон спускалась по лестнице в своей розовой пижамке. Волосы ее растрепались, а голова чуть склонилась набок, точно так же, как и тогда, когда она прислушивалась к «шепоту». В руках девочка держала лист бумаги.

— Мама… тетя Элоиз… — произнесла она сонным, но совершенно спокойным голосом. — Они уже почти закончили. Нужно показать им, где вход.

Клер бросилась к дочери и обняла её.

— Доченька, что ты говоришь? Какой вход?

Манон мягко высвободилась из объятий и подошла к окну. Она прижала ладошку к стеклу и посмотрела в сад, на светящуюся решетку.

— Вход для них. Первый жук уже внутри, он сделал место. Теперь остальные могут прийти по дорожкам. Они говорят, что так будет быстрее и правильнее.

Я почувствовала, как по коже забегали мурашки. Подошла ближе и осторожно присела на корточки перед девочкой.

— Манон, послушай меня внимательно. Ты сейчас чувствуешь что-то внутри головы? Боль? Давление? Что-то странное?

Девочка задумчиво поморгала.

— Нет. Не больно. Просто тесно. И много-много картинок. Они показывают, как все должно соединиться. Как сделать так, чтобы всем было удобно. Они не злые, тетя Элоиз. Они просто пришли.

— Пришли откуда? — спросила я как можно спокойнее.