— И ты веришь, что можешь?

— Я не верю. Я просто не хочу быть таким, как дядя Карло.

Они остановились у старого колодца, обвитого плющом. Лука опустился на камень, достал из кармана фляжку с водой и предложил ей.

— Почему ты рассказал мне это? — спросила София.

— Потому что ты первая, кому я могу сказать правду… и не бояться, что она убьёт меня.

Она посмотрела на него. В его глазах была усталость, но и искренность, которую нельзя подделать.

— Мой отец тоже верил, что можно победить мафию законом, — сказала она тихо. — Он ошибался?

— Нет. Он просто опередил время. Мафия не умирает от ударов. Она умирает от света. Но свет… опасен для тех, кто его несёт.

Лука встал, подошёл к ближайшей лозе, сорвал спелую ягоду и протянул ей.

— Попробуй.

Она взяла. Положила на язык. Вкус был сладкий, с кислинкой, с горечью косточки.

— Это… жизнь, — прошептала она.

— Да. Сладкая. Горькая. Настоящая.

В этот момент их взгляды встретились и всё, что они скрывали, рухнуло.

Он не двинулся. Просто ждал. Она сделала шаг вперёд. И поцеловала его. Не страстно. Не отчаянно. Тихо. Как молитву. Его руки обвили её талию, будто боясь, что она исчезнет. Её пальцы коснулись его шрама розы на запястье.

— Ты знаешь, кто убил моего отца? — спросила она, не отрываясь от его губ.

— Я знаю, кто приказал. Но не по моей воле. И не от имени клана, — прошептал он на грани слышимости.

— Кто?

— Скоро. Не здесь и не сейчас.

Он отстранился, но не отпустил её.

— Останься на ночь. В доме для гостей. Никто не знает, что ты здесь. Даже мои люди.

Она колебалась. Это было безумие. Но в этом безумии единственная искра честности за последние месяцы.

— Хорошо.

Дом для гостей стоял на холме, с видом на море. Простой, белый, с террасой и глиняными горшками, полными белых роз.

Вечером они сидели на террасе, пили вино из бочки молодое, терпкое, ещё не названное.

— Как ты назвал бы это вино? — спросила она.

— «Rosa Nera», — ответил он. — Чёрная роза. Потому что в ней есть тьма и свет.

— Как мы. — он улыбнулся. Впервые без тени.

Позже, когда луна поднялась над виноградниками, они вошли в дом. Не говоря ни слова. В спальне был только свет свечи и шелест простыней. Они раздевались медленно, будто раскрывали друг друга, как тайну. Когда их тела соединились, это было не страстью, а исповедью. Каждое прикосновение — признанием. Каждый вздох — прощением.

Он шептал ей на ухо сицилийские слова, которых она не понимала, но чувствовала:

— Tu sei la mia rosa…(Ты — моя роза…)

А она плакала, но не от боли, а от того, что наконец-то не одна.

Но утро встретило ее одиночеством. Луки в постели уже не было. А на подушке лежала белая роза и записка:

«Прости, что не могу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Но спасибо, что позволила мне быть собой… хотя бы на одну ночь»

Она вышла на террасу. Лука стоял в виноградниках, спиной к дому, глядя на восход. София не подошла. Просто смотрела, потому что знала: эта ночь изменила всё. И теперь у неё есть выбор: разрушить его или спасти. Но чтобы спасти, нужно знать правду. А правда… правда всегда стоит крови.

Палермо. Три дня спустя.

За окном снова был дождь. Тонкий, как лезвие, он стучал по жалюзи квартиры Софии, будто пытался что-то сказать. Она сидела за столом, перебирая бумаги, но мысли были далеко. В виноградниках Ното, в запахе земли и его голосе, шепчущем: «Ты моя роза…»

Она не звонила ему. Он ей. Между ними было молчаливое перемирие, хрупкое, как утренний иней. Но Палермо не терпит тишины.

В палаццо Валенте царила ледяная атмосфера. Дон Карло сидел в кресле из чёрного дерева, обитом кожей, которую, по слухам, сняли с предателя в 1983 году. Перед ним была фотография Софии Марини, сделанная у ворот виноградников.

— Ты водишь прокурора по своим землям, как будто она твоя невеста? — спросил он, не повышая голоса. Гнев в его тоне был страшнее крика.

Лука стоял у окна, спиной к дяде.

— Она не представляет угрозы.

— Все, кто носит значок прокурора, угроза. Особенно если их отец умер, пытаясь нас похоронить.

— Она не знает, что клан приказал убийство.

— А ты ей сказал? — Лука промолчал.

Дон Карло встал. Подошёл к племяннику. Положил руку на его плечо. Жест, похожий на ласку, но на самом деле — предупреждение.

— Ты слабеешь, Лука. С тех пор как Маттео ушёл, ты ищешь спасения не в крови, а в женских глазах. Это позор для имени Валенте, — заявил Дон Карло.

— Имя Валенте уже позорно, дядя. Мы торгуем смертью и называем это честью.

В глазах Дона Карло вспыхнула ярость. Но он сдержался.

— Хорошо. Тогда я позабочусь о твоей… «розе» сам.

— Если ты тронешь её…

— Что? Ты убьёшь меня? — Дон Карло рассмеялся. — Ты не убьёшь даже муху, Лука. Ты слишком мягок для этого мира.

Дон Карло вышел, хлопнув дверью, а Лука подошёл к сейфу и достал пистолет. Проверил обойму.

— «Он не посмеет…» — подумал он.

Но знал: посмеет.

Тем же вечером в квартиру Софии постучали.

— Signorina Marini? Я Марко. Новый дворецкий из управляющей компании. Прислали проверить трубы.

Молодой человек лет двадцати пяти, с вежливой улыбкой и слишком чистыми руками для «дворецкого». София колебалась, но впустила. Вода действительно капала в ванной.

Марко осмотрел трубы быстро, почти бегло. Но его взгляд задержался на столе с бумагами, на ноутбуке, на фото отца.

— Всё в порядке, signorina. Просто старые трубы. Как и этот город.

Он ушёл также быстро, как и появился. София не придала значения. Но ночью, проснувшись от шума, она заметила: ящик её стола приоткрыт. Тот, где лежала записка Луки.

Она проверила ноутбук. Ничего не пропало. Но на экране была крошечная точка в углу. Вот только ее не было её утром. Она выключила компьютер и набрала номер техподдержки прокуратуры. Через час получила ответ:

— Это трекер. Кто-то установил программу удалённого доступа. Возможно, через USB-порт.

И тогда София вспомнила. Марко «случайно» задел её сумку, когда уходил. В ней лежала флешка с копией отцовских записей. Он взломал её.

Тем временем, в подвале палаццо Валенте, Дон Карло смотрел на экран ноутбука. На нём были файлы Софии. Её заметки. Её подозрения. И… фотография Луки и Софии в виноградниках. Сделана с дрона.

— Он не только доверился ей, — прошептал Дон Карло. — Он влюбился.

Он повернулся к Марко.

— Ты молодец. Теперь следующий шаг. Завтра она получит «подарок» от прокуратуры Рима. Фальшивый. Но убедительный.

— Что в нём будет?

— Доказательства, что Лука Валенте лично приказал убить судью Марини.

Марко кивнул.

— А если она не поверит?

— Она поверит, — усмехнулся Дон Карло. — Потому что любовь делает людей слепыми. А боль… доверчивыми.

В ту же ночь Лука получил анонимное сообщение на защищённый телефон:

«Она знает. И скоро всё расскажет. Ты предал клан. Приговор — смерть»

Он не знал, от кого. Но знал: дядя начал игру.

Лука набрал номер Софии.

Гудки. И гудки. Она не отвечала. Он сел в машину и поехал в Палермо. Сердце стучало, как барабан перед казнью.

А в своей квартире София сидела в темноте, сжимая в руке записку Луки, которую уже выучила наизусть. На экране был новый файл, присланный «из Рима». В нём находилась поддельная переписка. Подпись Луки. Приказ: «Устранить Марини. Без свидетелей».

Она не верила. Но сомнение въедалось в душу, как змея. За окном мелькнул силуэт.

Тот же дворецкий? Или кто-то другой? Она потушила свет. Достала отцовский пистолет из тайника под полом. И впервые за долгое время почувствовала: она не охотник. Она добыча.

Палермо. Раннее утро