Меня вело, мысли путались, желание скручивало внутренности. Раун обнимал меня, вжимал в своё тело, стискивал бёдра до лёгкой боли и придушенных охов. И каждое прикосновение разносилось дрожью по телу, каждая ласка оседала истомой внизу живота, и каждый короткий взгляд бросал в водоворот жарких фантазий.

— Как же ты пахнешь, Мина, — проурчал Раун, спускаясь губами в моё декольте.

— Солнцем, — предположила я, жмурясь от удовольствия.

— Желанием. Ты хочешь меня, — сообщил он одновременно бескомпромиссно и довольно.

— Хочу, — признала, на мгновение усомнившись.

Но глупо пытаться скрыть то, что очевидно. Как и глупо уноситься прочь от того, что сама спровоцировала. Я хотела поцеловать Рауна, хотела коснуться его, хотела ощутить его жажду. Хотела все эти дни осторожного общения и долгих занятий, пока приглядывалась к нему, оценивала, искала фальшь. Но так и не нашла, что стало последним толчком к разрешению на свои желания. И вот мы здесь, совершенно одни, разгорячённые поцелуями, возбуждённые, и нет ни одной причины, чтобы остановиться. Разве что мои страхи и неуверенность. Но… с Рауном не страшно. Он защитит, поддержит, обогреет и приласкает. Я всё для него. Пора и мне сделать шаги навстречу.

— Мина, я не смогу тебя отпустить. Не после этих поцелуев.

Рука Рауна скользнула от моего колена вверх по внутренней стороне бедра. Ткань платья натянулась, и я приподнялась, позволяя задрать подол к талии. И через миг получила награду за свою смелость: сильные пальцы прошлись по кружеву белья вдоль складочек и надавили на чувствительный бугорок. Стон сорвался с моих уст, и Раун вобрал его губами. Жадно, порывисто и так страстно, что у меня закружилась голова.

— Не останавливайся, — попросила я.

— Я и не смогу, — усмехнулся он. — Слишком хочу тебя, драгоценная моя.

Раун приподнял меня и потянул моё белье вниз. Мой взгляд вновь пробежался вокруг нас, но напоролся на непроницаемую преграду окружающего нас урагана. И тогда я позволила себе новую смелость, схватилась за плечи Рауна и послушно подтянула ноги, позволяя снять с меня бельё.

Лишняя преграда была отброшена прочь, и умелые пальцы вернулись к прерванной ласке. Лёгкое поглаживание перешло в настойчивое проникновение. Я задохнулась и закричала, ощущая, как всё внутри сжимается, направляя по телу волны сладкой дрожи. И так раз за разом, то резко, то неторопливо. Томительная наполненность сменялась разочаровывающей пустотой в ожидании нового проникновения. Снова и снова. Подводя меня к краю блаженства и сводя с ума неторопливостью. Пока вдруг всё не закончилось.

— Что? — я растерянно моргнула, когда Раун вдруг отстранился и откинулся на спинку скамьи.

— Мы оба хотим большего, Мина, — пояснил он, дёрганными движениями справляясь с ремнём и застёжкой ширинки.

Он чуть приподнялся, приспустил брюки и опустил бельё, освобождая из оков одежды твёрдое мужское естество. Напитанная кровью плоть пульсировала, на гладкой головке поблёскивала смазка. Хотелось коснуться, ощутить каменную твёрдость, оценить и познать. Но собственные мысли смутили, я не знала, насколько это уместно.

Не подозревая о моей внутренней дилемме, Раун приподнял меня за талию. Я развернулась и опёрлась коленями на скамью.

— Не бойся, Мина, — он запустил пальцы в мои волосы и потянул меня на себя.

— Я не боюсь, лишь немного… озадачена. Что дальше? — шепнула, боясь показаться глупой.

— Садись на меня, — порочно улыбнулся он. — Медленно, чтобы мы прочувствовали каждый миг.

Душой овладело предвкушение. Я опустила бёдра и судорожно выдохнула, ощущая, как горячая плоть проникает между складочек. Ещё чуть вниз, и мысли взбудоражило несмелое проникновение. Почти не ощущая связи с реальностью, я отыскала губы Рауна, и мы слились в голодном поцелуе. Жались друг к другу, пили момент, пока твёрдая плоть медленно и жарко погружалась в меня. И когда наши бёдра соединились, я задрожала, замерев у грани. Наши стоны слились в один.

— Рано, Мина, рано, — Раун приподнял меня над собой и замер, не позволяя мне опуститься вновь. — Не торопись.

— А ты слишком медлишь, — проворчала я почти обиженно. — Это же не последний раз.

— Я надеюсь, — улыбнулся он нежно, и в следующий миг стремительно опустил меня на себя.

Я задохнулась от резкого проникновения и задрожала в преддверии разрядки, но Раун вновь поднял меня, не позволяя к ней приблизиться. И так раз за разом, вверх, пауза и стремительно вниз. От разочарования пустоты до восторга наполненности перед приближающимся мигом блаженства.

— Позволь излиться в тебя, Мина, — хрипло зашептал Раун в мои губы. — Мы во дворце. Утром начнёшь пить настой. Позволишь?

— Да, — выдохнула. — Только не останавливайся.

Он улыбнулся и вновь поцеловал меня. Ошеломляюще глубоко и властно. И новое проникновение выбило последние мысли из головы. С этого мгновения темп пропал. Мы прижались друг к другу настолько тесно, насколько способны, и сорвались в умопомрачительную гонку. Тело сжимало судорогами, реальность отдалялась, низ живота стягивал один спазм за другим. И в последнем особенно сильном проникновении я выгнулась в спине и закричала о своём освобождении в радужное отражение астрала на небе. И через миг раздался стон Рауна. Внутри меня стало совершенно тесно, и мир окончательно померк под потоком непередаваемого блаженства.

Потом я долго сидела на коленях Рауна, уткнувшись носом в его шею, вдыхала его будоражащий аромат и ловила пальцами биение его сердца. Он всё ещё находился во мне. Так сладко-горячо, что не хотелось вырываться из неги расслабленности. Вот только утихшее желание вновь просыпалось. Я ощущала, что и Раун внутри меня твердеет, и его дыхание учащается.

— Пригласишь к себе, солнце? — шепнул он, прерывая установившееся молчание.

И я ощутила, как напряглось его тело.

— Да, конечно, — я приподнялась и мимолётно поцеловала его вспыхнувшие улыбкой губы.

/Раун/

Минария пошевелилась в кольце моих рук, и пусть мы были близки всю ночь, нутро обожгло страхом новых слёз. Я затих, даже задержал дыхание. Минария сладко простонала, подтянула к себе ножки и отодвинулась назад, плотнее прижимаясь ко мне спиной, и вновь затихла. Её действия разлились облегчением в мыслях. Страх ушёл. Я порывисто обнял свою солнечную девочку, закопался лицом в золотые волосы и шально улыбнулся. И тогда её тело в моих руках напряглось. Страха я не чувствовал, лишь некоторую сконфуженность. По сути, она во второй раз в жизни просыпается в одной кровати с мужчиной.

— Доброе утро, солнце, — прошептал я в её волосы. — Ещё рано, поспи.

— Доброе утро, Раун, — отозвалась она, расслабляясь в моих руках. — Не знаю. Надо подумать.

— Может, ты недостаточно устала за ночь? — положив руку на её живот, я прижал Минарию к себе, одновременно подаваясь к ней бёдрами.

Член стиснуло стройными ягодицами. Желание не покидало меня всю ночь и теперь воспрянуло с новой силой. Минария задрожала и придушенно охнула, когда моя вторая рука скользнула по её грудям и сжалась на тонкой шее.

— Ты же не против, солнце? — проурчал, вынуждая её выгнуться в спине, и приставил головку к влажному входу.

— Не против… — прошелестела она и тихо простонала, когда я толкнулся в неё.

Наши тела соединились и замерли в остром моменте единения. Мысли спутались. Сердце в груди забилось о рёбра, отдаваясь вибрацией в спину Минарии. Выскользнув из жаркой тесноты, я поймал слухом стон девушки и вновь ворвался в её тело. Она задрожала в моей хватке, сильнее выгнула спину, насаживаясь на меня глубже и ярче.

— Зови меня, — прохрипел я Минарии на ушко.

И она звала. Дрожала в моих объятиях, задыхалась стонами, кричала, просила, пока наш мир не взорвался сочностью общего экстаза.

Когда мы немного отдышались, я перевернулся на спину, уложил голову Минарии себе на плечо и шепнул в её макушку:

— Поспи.

— Хорошо, Раун, — прошелестела она сонно, и вскоре действительно затихла.