— Спрячься в кабинете, — шепнул мне Раун.

Перед ним тоже сформировался магический свиток. Только из него выскочил пугающий лев и ворвался в тело моего истинного. Мгновение трансформации, и Раун предстал в своём зверином обличии. Под золотистой шкурой перекатывались стальные мышцы, жёлтые глаза горели силой магии. Зверь обнажил ряды острых клыков и рванул к бросившейся на него лисице. Оборотни с рычанием схлестнулись.

В ужасе наблюдая за ними, я приподнялась и отползла в проход кабинета. Слабость отступила, мне стало легче в физическом плане, но душа металась в ужасе, ведь я видела, что мой лев слабеет. И внутренне ощущала, как и меня покидают силы, как яд разъедает внутренности, пытаясь добраться до сердца. Мой лев погибал, но отчаянно бился, намеренный защитить меня любой ценой. Только я не хотела любой ценой, я хотела, чтобы он выжил и остался со мной. Но что делать? Как ему помочь? Как спасти? Разве что позвать на помощь.

Идея воодушевила, я рванула вдоль стены к выходу. Лаборатория запечатана, охрана вряд ли понимает, что мы в опасности, и так просто не попадёт внутрь, даже если им сообщить. Нужно снять защиту и попросить спасти Рауна.

А звери рычали, то сталкиваясь, то вновь отскакивая друг от друга. Из множества ран на их шкурах лился свет. И когда оборотни вновь отпрянули друг от друга, Раун отбросил прочь оторванный чёрный хвост, но сам припал на раненую лапу. В этот миг наши взгляды встретились, звериный, золотой, такой осмысленный, и мой, полный ужаса и паники.

«Беги. Быстрее беги, любимая», — разнеслось в моих мыслях.

И лиса снова прыгнула в атаку. Раун извернулся, смог избежать удара острыми когтями, но споткнулся, пошатнулся от слабости. Тогда Хекла запрыгнула к нему на спину, попыталась дотянуться до шеи, но смогла вцепиться лишь в плечо. Раздался болезненный рёв Рауна. До смертельного удара остались считанные мгновения.

Ужас затопил меня с головой. Взгляд зацепился за механический рычаг с циркулярной пилой, что крепился к передвижной платформе. Больше не думая о себе, не чувствуя тела, я навалилась на ручки и побежала со всех ног, толкая конструкцию перед собой. И за миг до столкновения надавила на кнопку включения.

Пила зазвенела, моментально принявшись раскручивать свои лезвия. И Раун резко отбросил лису навстречу платформе. Животное извернулось в воздухе, но не успело. Болезненный визг ударил по барабанным перепонкам, сменившись женским криком. Пила впилась в шею лисы. Оборот прервался за миг. И вместо чёрного животного нам предстала испуганная женщина. Пила звенела над ней, глубже впиваясь в плоть. Сверху на рычаг навалился лев. В стороны брызнуло каплями крови.

Раун не дал увидеть мне последние мгновения жизни Хеклы, бросился ко мне, закрыл своим огромным пушистым телом. На этом его силы схлынули, он повалился на пол передо мной. Оборот прервался, и мне предстал Раун в привычном мне человеческом обличии. Лицо его было бледно, одежда пропитывалась кровью из полученных ран.

— Ты в порядке, солнце? — прохрипел он, стискивая руками плечо, и скривился от боли.

Его тело сковала судорога. Глаза закрылись.

— Раун! Нет! — я рухнула на колени возле него, прижалась ухом к груди, и с трудом различила удары сердца.

Он умирал от яда, а я не знала, как ему помочь. Но и сдаваться не собиралась, потому выхватила из кармана артефакт связи и набрала короля. К счастью, он был таким же трудоголиком, потому не спал.

— Минария, тебе бы отд… — добродушно начал он, но встревоженно задохнулся, когда заметил, в каком я состоянии. — Что случилось?

— На нас напали! — прокричала я, пытаясь перекрыть шум пилы. — Раун отравлен! Я в лаборатории и не знаю, как ему можно помочь. Что мне сделать? Есть ли плетение от отравления? Что-нибудь, прошу, я выучу за миг.

— Лишь временное. Запоминай, — он подскочил на ноги, куда-то побежал, но по пути несколько раз показал мне строение плетения.

Я не врала, так хотела помочь Рауну, что создала его за миг и отправила в тело моего оборотня. И следом ещё несколько по подсказке Аделмара.

— Минария, где убийца? Сбежал? Он рядом?

— Хекла. Погибла.

— Это хорошо. Отравители часто носят с собой противоядие. Обыщи её. Мы на пути к тебе.

— Точно! — обрадовалась я, подскакивая на ноги.

Хекла лежала на платформе в луже крови. Голова почти отделилась от тела. Голубые глаза смотрели в пустоту вечности. Но меня сейчас ничего не пугало. Я быстро выключила пилу и принялась проверять карманы убийцы. В них действительно нашлось несколько дротиков и две бутылочки с прозрачной жидкостью. Я открыла обе, принюхалась. Они пахли одинаково. Вот только я не знала, противоядие это или другой яд, потому не могла ничего предпринять.

На глаза наворачивались слёзы, но я не собиралась позволять себе отчаиваться, потому пробежала в соседнее помещение и разблокировала выход. В помещение сразу вбежала охрана, выслушала мои судорожные объяснения. Один из оборотней, к счастью, разбирался в снадобьях. Он оценил запахи дротиков и подтвердил, что в моих руках противоядие. Никогда прежде я так быстро не бежала, как обратно к Рауну. Не жалея себя, упала перед ним на колени, приподняла его голову, поймала его судорожный вздох, столкнулась с его затуманенным взглядом и влила в его рот противоядие.

— Пей и не смей умирать! — потребовала отчаянно. — Ты обещал, что никогда меня не разочаруешь!

Он тяжело проглотил жидкость, чуть закашлялся и кивнул.

— Не разочарую, любимая, — просипел он.

— И я… я тоже тебя люблю, Раун. Не умирай. Пожалуйста, не умирай.

— Не умру. Иначе погибнешь и ты.

Я вздрогнула, ведь только сейчас вспомнила об этой особенности связи. Мы едины, один не может жить без другого. Но я забыла и всё это время действовала из желания спасти его.

— Раун! Минария! — в помещение вбежал запыхавшийся Аделмар с десятком оборотней.

По другую сторону от Рауна присел мужчина, что определил противоядие и принялся к осмотру. Но я почти ничего не осознавала, всматривалась в лицо своего истинного и мысленно уговаривала его не умирать, не сдаваться, остаться со мной. И даже не сразу согласилась его отпустить. Аделмар лично оторвал меня от него и встряхнул, заставляя успокоиться.

Рауна осмотрели, перевязали, водрузили на носилки и подняли в королевское крыло. Здесь я помогла лекарю с омовением и обработкой ран моего спасителя. И потом меня оставили наедине с Рауном. Я снова сидела возле него, звала его, поила оставленными снадобьями, без устали проверяла раны, ожидая начала регенерации, мерила комнату шагами, умоляла мироздание не забирать у меня любимого. Не знаю точно, что помогло, но под утро повреждения начали затягиваться, принося облегчение в мою душу. А ещё через час Раун открыл глаза.

— Минария, — улыбнулся он через силу, — правда любишь?

— Раун, — я осторожно прижалась к его плечу, чтобы не потревожить раны, — очень люблю. Больше так меня не пугай.

— Я же обещал, — прохрипел он. — Значит, любишь. Я счастлив, солнце.

— И я счастлива.

— Значит, выйдешь за меня замуж?

— Выйду.

Я зажмурилась и тихо заплакала от облегчения. Раун ко мне вернулся.

/Минария/

К сожалению, ночные события должны были остаться тайной, поэтому наше уединение вскоре прервали. Король Аделмар прибыл с лекарем и приказал поднять на ноги только очнувшегося Рауна. Никогда не думала, что буду орать на короля, но меня в этот момент переклинило.

— Твоя истинная — настоящая львица, — мрачно улыбнулся Аделмар, глядя на брата.

— Мне повезло, — Раун поморщился от боли, когда с его плеча содрали бинты. — Всё в порядке, Мина. Мне лучше. И Аделмар прав, простые жители страны должны видеть силу, и враги в первую очередь. Нельзя откладывать презентацию.

— Я против! — сообщила, топнув ногой.

— Мина, идём приводить тебя в порядок, — возле меня появилась Берит. — Не зли моего истинного.