Худой властитель страны без одежды представлял собою безобразный скелет, обтянутый кожей. Хотя король неплохо питался, нарастить мясо ему никак не удавалось. Наоборот, с возрастом мышцы стали дряблыми и на груди выпирали ребра, местами просвечивая через синюшную кожу. Сейчас престарелый ловелас напоминал мертвого ощипанного петуха, хотя, в другое время он же, облаченный в камзол и причесанный, смотрелся весьма молодцевато и привлекательно.

Любовники оба являлись адептами Стали и имели весьма странные представления о том, как доставлять друг другу удовольствие. В руках Франциска появился узкий и тонкий нож, лезвие сверкнуло, и король с жадной улыбкой на лице начал медленно резать бархатные груди Екатерины, она же в свою очередь вяло взмахнула рукой и в спину мужчины вонзилось несколько коротких стальных игл. Тонкие, чуть-чуть надрезающие плоть, движения лезвия причиняли небольшую боль и возбуждали женщину. Франциск же испытывал мягкие покалывания ниже лопаток. Его длинные усы зашевелились, как у голодного кота, почуявшего жирную сметану. Франциск продолжил методично резать нежную кожу, получив новую партию острых жал, теперь уже – в ягодицы. Вскоре сначала едва капающая кровь полилась быстрыми ручейками на тела людей и белые простыни, превращая ложе любви в арену битвы. Франциск застонал и едва сдерживался от того, чтобы воткнуть нож поглубже в свою женщину, но та коротким взмахом ладони выбила лезвие в сторону и требовательно прижала любовника к себе.

Екатерина содрогнулась, когда почувствовала, как в нее вошел король, острый и раздирающий плоть, как пика. Торопясь, она начала ласкать себя у корней рыжих кудряшек, ибо хотела получить хоть капельку удовольствия. Старик между тем стиснул плечи женщины жилистыми пальцами, словно клешнями, и начал быстро двигаться. Минуты через три Екатерина уже разгорячилась, но тут же все и закончилось. Франциск с трудом совершил еще пару движений и замер, упав топорщащимися усами между грудей своей любовницы. Одна из свечей погасла и зачадила.

Екатерина вздохнула. Да, она получила свое. Стала любовницей короля, но любовница – это не королева! Да и законной супруге этого старика не позавидуешь. Нетерпеливый, да еще и полумертвый любовник! Вот, опять он еле дышит! Долго не протянет. А что, если Екатерина станет причиной смерти короля? Смерть в постели с женщиной! Какой жуткий финал для Франциска и его любовницы. Король то просто умрет, а что она, Екатерина? Что с ней сделают ревнивые братья властителя? Екатерину быстро поставят на место, как сельскую замухрышку! Ее не только выкинут со двора, так еще хорошо будет, если в живых оставят! О всех честолюбивых замыслах можно будет забыть. Нет, нужно действовать иначе.

Между тем в дверь спальни требовательно постучались. Франциск вздрогнул, ибо совсем позабыл о времени! Они, конечно, замечательно развлекаются. Но на дворе еще ранний вечер, а не глубокая ночь! А они, несмотря на это, любят друг друга. В то время, когда Гордария живет сама по себе, трудится, не жалея сил и, вообще-то, даже воюет.

Франциск отодвинул Екатерину в глубину постели и прикрыл сбившимся бельем так, чтобы вошедшие ни в коем случае не видели лица женщины. Затем король натянул объемное одеяло до подбородка и громко произнес:

– Войдите!

В комнату быстрыми твердыми шагами, будто выбивающими дробь по Царской площади, промаршировал подтянутый военный в сером жакете, при шпаге и в ботфортах. Шляпу он, по правилам этикета, держал в руках, скрывая узкий конверт полевой почты. Пройдя к письменному столу и, не заметив там государя, военный замешкался, пугливо озираясь, но Франциск быстро «нашелся» сам:

– В чем дело, сударь?

Офицер несколько смутился, увидев своего господина в постели, но продолжил:

– Извините, Ваше Величество, но вы просили докладывать обо всех изменениях на фронте немедленно!

– Что случилось?

– Герцог черновинский ранен…

– Так… Хорошо, Мартин. Отвернитесь к окну, я сейчас оденусь.

Мартин являлся «домашним генералом» Франциска. В боевых действиях он не участвовал, но весь гарнизон Карловграда подчинялся этому человеку. Смерть короля Карла, аресты и казни старых военачальников неожиданно возвысили немолодого, но исполнительного офицера. Так неглупый сорокалетний майор быстро получил чин генерала и стал одним из влиятельных лиц государства. Особенно ему повезло то, что сейчас шла война, а стратегом он оказался прекрасным. Правда, пока на бумаге. Антоний часто с ним советовался по переписке. Удивительно, но Франциск не хотел отпускать Мартина на фронт, справедливо полагая, что в случае народных волнений, генерал сможет быстро подавить бунт. Да, своего народа король опасался больше, чем иноземных захватчиков.

Франциск быстро, по-военному, натянул обтягивающие кюлоты, достал босыми ногами туфли из-под кровати и застегнул кафтан прямо на голое тело. Причесываться и лакировать усы он самостоятельно не умел, поэтому решил, что будет вполне нормально предстать перед генералом и в таком, полуодетом виде. Король бережно зашторил занавесь балдахина, скрывая содержимое своей постели и медленно поднялся.

– Я вас слушаю, Мартин! Докладывайте! – попросил король, подойдя к столу. Одновременно он трижды дернул шнурок звонка. Придворные знали, что это сигнал, чтобы принести королю набор легких закусок и бутылку черновинского вина.

– Ваше Величество. Герцог получил ранение в ногу. Очень нехорошая рана…

Король брезгливо поморщился.

– Потом… как общая обстановка?

– На фронтах в целом пока без перемен. Враги предпринимают вылазки, но мы героически сдерживаем натиск. Идет позиционная война. Однако…

– Однако?

– Алоиз, по сведениям разведки и перебежчиков, скапливает резервы на южном рубеже. Навряд ли он предпримет новое наступление на Карловград, а вот восточной Черновине и Мальмстану угрожает опасность.

– Что намерен предпринять Антоний?

– Судя по всему, пока ничего… Впрочем, он прислал вам письмо.

– С этого надо было начинать! Давайте!

Франциск принял поданный конверт и быстро взрезал краешек острым ножом. Тем самым ножом, который он использовал недавно на ложе любви. На кончике даже оставалась кровь. Заметив ее, Мартин несколько переменился в лице.

В этот момент в комнату вошли слуги. Они принесли тарелки с закусками, поднос с бутылкой вина и двумя хрустальными бокалами. Король редко пил в одиночестве, поэтому бокалов всегда подавали не менее двух.

Франциск быстро пробежал глазами текст письма, несколько раз хмыкнул и поводил бровями. Затем он подошел к столу и взял услужливо наполненный слугою бокал.

– Трус! Мой братец боится наступать! Просит резервы! Откуда я возьму эти резервы, Палача ему в глотку! – король стал нервно ходить по комнате, тараща глаза и приглаживая усы.

– Если снять два столичных полка из трех, то вполне возможно…

– Два полка! Да, ты что, Мартин! – Франциск забарабанил пальцами по столу и вдруг спросил: – Что слышно о Лесном братстве?

– Грабежи участились… – развел руками генерал. – Более того, есть сведенья, что отдельные банды начали сотрудничать с врагом. Муриканский лес никогда не был так опасен, как этой весной!

– Вот! А ты предлагаешь снять два полка. Эти бродяги если не пойдут на Карловград, так перекроют дороги. Тогда ни один хлебный обоз не придет из Мальмстана!

– Мой король… – Мартин позволил себе эту небольшую фамильярность. – Герцог Антоний и, правда, тяжело ранен. Не может сесть на коня.

– Главное, чтобы мог колдовать! Это же один из самых сильных магов Гордарии!

– Увы, его лекари запрещают даже самое простое бытовое волшебство. Это чревато потерей энергии и даже впадением в беспамятство.

– Что же делать! Нам нужен боевой генерал! Надо опередить врага и самим начать наступление! Куда подевался этот бродяга Робер, сын нашего герцога? Это же самый сильный маг Огня после Нариса! Почему маркиза до сих пор не нашли?

– Совет Пяти сообщает, что его якобы видели на борту брайтонского корабля…