– То, что надо! Спичку зажечь сможешь, а вот фрегат спалить не получиться! – рассмеялся Билли. – Все! Забудь о своей прежней жизни, теперь ты вступил в морское братство. Садись вон туда! Ближе к борту. Будешь хорошо работать – будешь больше есть. А «загребные» могут даже получить женщину! Да, черный Сэм?

Ему в ответ улыбнулся потный негр, сидящий у самого прохода. Он и был этим самым «загребным», ибо должен держать весло за самый конец и прилагать больше усилий.

– Правда, тебе, червяк, это не грозит. Навряд ли ты станешь таким же сильным, как Сэм. Скорее – подохнешь через полгода.

Робер покорно занял свое место у самого борта. Билли свистнул в свою дудку как-то по-особенному и в трюм заявился человек в черном кожаном фартуке. В руках он держал пару молотов и щипцы. Один молот побольше, второй – поменьше. Робер сразу не заметил, но каждый гребец был прикован цепями к веслу. Цепи для нового узника уже привинчены к деревянной орясине и болтаются грохоча. Кузнец подошел сзади и нежно взял правую руку Робера. Умело подогнал нужный размер железного браслета, стянул и, используя свои молоты, приковал руку к цепи. Робер учуял еле заметный запах застоявшейся крови, видимо оставшийся на оковах от выбывшего гребца. Вскоре и вторую руку постигла участь первой.

– Вот и все, червяк! Н-ааа! – Билли выхватил неизвестно откуда взявшийся кнут и с удовольствием протянул Робера вдоль спины. Маркиз взвыл от боли, а белая шелковая рубашка моментально разъехалась, обнажая свежий окровавленный рубец. – Это – только начало! Для ума! – заявил боцман. – Если будешь плохо грести, рубцов на твоей спине увеличится. А для самых несговорчивых или, тем паче, бунтарей, у меня приготовлено это! – перед глазами Робера появился кривой остро отточенный нож.

16. Антоний. Прах и пепел

Антоний, бросив клич военный,

Повел армады нищих за собой

На верный и благословенный,

Но никому не нужный бой!

Блестят на солнце круглые щиты,

Полны солдаты доблести, отваги, -

Ответ достойный не в бумаге

За перепачканные белые цветы.

Антоний сидел в кресле перед жарким камином и устало смотрел на пламя, вырывающееся из кирпичной кладки. Он, как деревянный маг, чувствовал волшбу и силу огня. Словно кролик, смотрящий на удава, герцог сосредоточенно вглядывался в стихию, которая не сулила ему ничего хорошего. Огонь пожирает Дерево, как и рыжие плащи бьют гордарских серых. Фринцландцы наступают, и их очень трудно сдерживать.

Тяжелые мысли лезли в голову. Страна оказалась не готова к войне. После блеска и красоты военных парадов открылись беспомощность армии и офицерские промахи. Боевых магов не хватало. Да, гномы изобрели новое оружие на основе пороховой смеси. Мушкеты и пушки, но это оружие казалось не таким совершенным, как магические шары, которые без промаха может метать любой колдун. В ближнем поединке умелый волшебник спокойно разберется с десятком мушкетеров, а настоящий боевой маг имеет уровень не ниже шестого!

Ах, как сейчас не хватало сыновей, Робера и Людвига! Каждый из них мог возглавить целую армию! Если про старшего сына было ничего неизвестно, то Людвиг так и продолжал томиться в тюрьме Звезды. К счастью, Франциск жалел племянника и не стал применять к нему пыток. Однако, и выпускать не хотел. Даже личное ходатайство Антония и Марии не смягчили стальное сердце властелина. Хотя все указывало на то, что Людвиг непричастен к покушению на Робера, а флакон с Темной Водой ему просто подбросили.

– Милорд! – прервал слуга размышления Антония.

– Я слушаю вас, Эрик.

Это был тот самый Эрик калеманский, что недавно победил на турнире подлеца Андрэ. Сейчас весь цвет дворянства, а особенно молодая поросль, отправился на войну. Каждый хотел не только отличиться, но и избежать королевского гнева. Не хочешь идти на войну – сядешь в тюрьму.

– Фрицландцы опять отличились. По сообщениям наших лазутчиков, они полностью сожгли несколько деревень вместе с жителями. Просто загнали в дома, заколотили двери и подожгли. В живых осталась лишь пара мальчишек.

– Проклятье! Для чего такая жестокость?

– Они – изверги! Как еще земля их носит? Наш народ ненавидит захватчиков. Крестьяне всячески пакостят, грабят обозы, убивают зазевавшихся мушкетеров. Но враг пресекает это. Несколько партизан, пойманных на вредительстве, повесили на елках с табличками на груди. На каждой написали: «убийца фринцландского дворянина». Это чтобы все видели, за что вешают. Хотя быть сожженным мне кажется еще ужаснее.

– Какой безумный пропагандистский фарс! Проклятый Алоиз не может даже казнить по-человечески. Они считают нас за скот, вы понимаете это! Только скот можно загонять в дома! Сжигать и вешать! Мы теряем людей, Эрик! Когда мы отобьем назад эти земли, нам придется не только восстанавливать деревни, но и заново заселять их. А кем мы их будем заселять?

– Не знаю…

– А я знаю! Что хотел Алоиз? Расширить свою империю? Раздарить наши земли фринцландцам? Я ему это устрою. Я заставлю работать пленных! – Антоний откинул черную прядь своих волос на сторону. – Пусть восстанавливают наши города и села. Пусть строят дома и чистят выгребные ямы!

– Возможно, это решать не вам, а нашему королю.

– Королю? Долго ли… – начал Антоний и сразу осекся, ибо понял, что может сболтнуть лишнее. В честолюбивых планах герцога стояла не только победа в войне, но и отстранение Франциска от трона. Вслух же Антоний быстро ответил: – Мне кажется, Франциск не будет противиться. Надо же кому-то пахать и махать молотками.

– Ну, пока вы еще не пленили врагов, они держат в руках не молотки, а шпаги.

– Мы разобьем рыжие плащи, Эрик. Мы их уничтожим! – вскричал герцог и вскочил на ноги. Схватил ветхий стул и уверенным движением разодрал на две неровные части. Первая моментально отправилась в огонь.

И тут Антоний задумался. Он понял, что незачем ломать мебель. Элегантный щелчок пальцами, и в углу появилась маленькая вязанка дров.

– Милорд…

– Что-то еще? – спросил Антоний, увлекшийся волшбой. Сотворив незатейливое колдунство, он улыбнулся, снова уселся в кресло и потянулся к графину с вином, хотя хрустальный бокал на столе казался не только недопитым, но и нетронутым.

– Нам не хватает провизии, не хватает оружия, не хватает боевых магов и командиров. Две роты после ночного обстрела остались без военачальников. Дайте хоть кого-нибудь! – изъявил свои пожелания Эрик.

– Спокойно. Провизия на подходе, десять свежих рот вот-вот прибудут из Мальмстана. Богат Мальмстан, да не близок, – завернул витиевато герцог. – А командиров? Ну, наши женщины не могут их мгновенно родить, а мы не можем их быстро обучить! Просто не в состоянии.

– Но что же делать, милорд?

– Какие роты остались без командования? – Антоний сосредоточился, ожидая ответа.

– Первая королевская и шестая россенвальская.

– Состав их по количеству людей?

– Первая – шестьдесят, включая пять магов, шестая – осталось всего тридцать солдат и два мага.

– А сколько положено в роте человек, Эрик?

– Восемьдесят-сто…

– Ну и что? Трудно их объединить? Первую и шестую.

– Нетрудно, но россевальцы не захотят быть вместе со столичными.

– Не захотят, так прикажите! Как бежать, так вместе, а воевать – так порознь! Все вместе спокойно драпали до самой Столицы, а как готовиться к наступлению, так не захотят! Помните, потеря королевского трона равносильна поражению в войне. Или вы хотите, чтобы нас всех загнали во дворец и сожгли? Я думаю, Алоиз об этом только мечтает. Или вы желаете, чтобы вам повесили дурацкую табличку на грудь и вздернули на ближайшей осине? Карловград за спиной! Отступать дальше некуда! – лицо Антония запылало после этих слов и выпитого вина. Отблески костра мелькали на мужественном профиле герцога, придавая истинное величие.