Лодка качалась на опасных волнах, обливаясь морской водой, ледяной ветер пронизывал тело маркиза насквозь. Робер почувствовал, что пальцы ног онемели от холода и сырости. Однако, путь оказался недолгим. Вскоре лодка причалила к большому кораблю; словно струны, запели канаты; вниз сбросили веревочную лестницу. Роберу развязали руки и заставили подниматься наверх. Пытаться убежать в море, тем более, в надвигающийся шторм, человеку, обессиленному, как физически, так и магически, – плохая идея. Робер смирился.

Когда ноги боязливо ступили на палубу, маркиз с облегчением услышал:

– Дайте ему обувку и отведите в трюм! Билли! – пророкотал басистый голос, выдавший старшего. – На рассвете выходим!

– Погода портится, Джон! Нас бросит на скалы, если мы не подойдем ближе к пристани! – возразил другой.

– Значит, рубите канаты прямо сейчас! Лучше разбить эту клятую посудину, чем попасть в тюрьму к Стальному Франциску!

Все это говорили на брайтонском языке, который Робер прекрасно знал. В свое время он состоял в армии Карла Тринадцатого и успел побывать в разных частях Гордарии. Правда, на флоте служить не довелось, но брайтонские пираты время от времени устраивали сухопутные вылазки на северных пределах, где и квартировал полк Робера. Не раз и не два морские бродяги попадали в плен и на виселицу, поэтому времени, чтобы выучить язык брайтов было предостаточно.

Брайты, морские разбойники, сто лет назад представляли серьезную опасность, они тогда создали настоящее пиратское государство и держали в страхе все побережье моря Крабов. Потлония не имела своего флота, а ослабленная Фрицландия оказалась раздроблена на мелкие графства. Брайты, живущие на скалистых островах, не могли заниматься сельским хозяйством. Суровый северный климат ограничивал и животноводство. Могучим бородачам брайтам оставались лишь охота и грабеж других народов. И в последнем они значительно преуспели. Создав сильный флот, брайты постоянно совершали набеги на южное побережье моря Крабов. Тогда Карл Девятый спешно приказал построить десять могучих фрегатов, основав Северный флот. Потопив несколько брайтонских кораблей и разрушив неприятельские форты, король прекратил набеги. Брайты сильно потеряли в живой силе и надолго успокоились. Некоторые из них пошли служить наемниками в армии других стран, кто-то осел на островах, и лишь самые отчаянные до сих пор занимались грабежом. Не брезговали морские бродяги и работорговлей. Робер прекрасно понимал, что его только что продали за сотню кролов пиратской ватаге некоего Джона, и теперь маркиза ждет незавидная судьба. Жизнь в неволе и быстрая смерть. Большую часть флота брайтов составляли парусно-гребные суда. Жить прикованным к веслу можно, но недолго. Даже самые сильные люди выдерживали не более пяти лет. Оставался вариант, что Робера перепродадут куда-нибудь на берег. Только зачем? Родившийся знатным никогда не будет хорошим рабом. Правда, пираты могут пойти и другим путем. Выйти на герцога Антония и потребовать солидный выкуп. Гораздо больший, чем жалкая сотня. Только тут возникнет щекотливая ситуация. Как разбойники объяснят потерю магического потенциала у Робера?

Видимо, никто не спешил тащить Робера в трюм, справедливо полагая, что в такую погоду только дурак, желающий покончить с собой, попробует совершить побег.

Черная повязка уже чуть съехала на щеки, и Робер смог разглядеть пиратского боцмана, которого звали Билли. Этот угрюмый толстяк с мясистым лицом, покрытом оспинами и короткими черными волосами сидел на объемной бочке. Он раздавал команды, изредка поглядывая на пленника.

– Пошевеливайтесь, негодяи! Быстро, олухи! – орал Билли и, чувствуя, что теряет голос, дунул в морскую дудку, сзывая матросов. Вскоре на палубу выбежало несколько людей, одетых весьма разнообразно. Одни появились в черно-белых полосатых робах на голое тело, грубых штанах и банданах; другие же выглядели как настоящие кабальерос, в ярких камзолах и шляпах. Чаще всего преобладали старые цвета Карла – коричневые, но были и синие, зеленые, гордарские серые, и даже цвета Фринцландии – оранжевые. Робер не сомневался, что на корабле собрались люди из разных стран и флотилий. Дезертиры, военные преступники и отчаянные бродяги, которые забрали себе камзолы убитых ими на абордаже офицеров.

«Полосатые» сноровисто полезли на мачты вверх по канатам, а «камзолы» в большей своей части остались на палубе. Одни споро крепили паруса, другие, вооружившись топорами, рубили толстые канаты, которые все еще держали корабль в небольшой бухте.

Вскоре судно дернулось вперед, и медленно стало отходить в море Крабов. Удивительно, но на борт даже забрался один смелый краб. Какой-то матрос моментально его пришпилил к древесине ножом да так и оставил, окрикнутый боцманом.

Берег, освещенный факелами каменной башни, медленно отдалялся. Робер успел заметить, как на безлюдный причал выскочил из темноты одинокий всадник. Взмыленная лошадь отчаянно хрипела, едва не падая. Наездник в длинной мантии с капюшоном слетел с лошади, словно ужаленный. Он побежал по мосткам, взмахнул руками, зажигая алый шар на навершии посоха и попытался разглядеть что-то во тьме. Маг огня, подумал Робер. Быть может, сам Нарис! Неужели, он хочет выручить меня?

Но пиратский корабль очень быстро покидал бухту и никакой, даже самый сильный волшебник, не смог бы достать пиратов своей магией. Но колдун все-таки совершил один выстрел. Правда, не по судну, а в воздух. Небольшой огненный шар вылетел из-под левой руки незнакомца и осветил всю пристань. Через пару ударов сердца на палубу упала черная птица, которая с шипением стала быстро развеиваться по ветру, испуская пепельный дым. «Исчадье Тьмы!» – подумал Робер. Но сразу же перевел взгляд на колдуна, фигурка которого быстро становилась совсем крошечной. Смог ли маг Огня разглядеть на палубе единственного человека, который не работал в команде, увидел ли что тот связан и обездвижен – оставалось загадкой.

Парусно-гребной фрегат сильно качало туда-сюда, пока он выходил из гавани. Билли орал, как ненормальный, свистел в свою дуду и носился по палубе, то и дело подгоняя матросов. Пару раз судно едва не понесло на опасные скалы, но два сильных моряка вовремя повернули гик, и свежий ветер быстро надул паруса. Когда уже все, казалось, падали от усталости, фрегат выплюнуло из бухты в море Крабов, словно пробку из винной бочки.

Билли ощерился, вынул изо рта дудку, и устало присел на палубу. Потянулся рукой куда-то в темноту, между ящиками, и достал оттуда темную бутыль. Стукнул ладонью по дну, ловко выбивая дубовую затычку, жадно припал губами к горлышку. Отпил разом чуть ли не половину, некрасиво рыгнул и тут же передал бутыль первому оказавшемуся рядом моряку. Тот не отказался, сразу же подошел еще один, и вскоре бутылка пошла по кругу, пока не опустела. Робер заметил, как последний, оказавшийся у самого борта, пират бросил пустую стекляшку в морские волны и улыбнулся.

– Ах, вот про вас-то, сударь, я и позабыл! – проревел Билли, прерывая наблюдения Робера. – Вставайте! Скоро и вам работа найдется!

С этими словами суровый толстяк, не дожидаясь, пока Робер поднимется, схватил его за лацкан камзола и быстро потащил в сторону трюма.

В темном трюме тянуло плесенью и сыростью. Билли зажег лампу и, не отпуская Робера, увлек его дальше. Пройдя, как показалось, в центр фрегата, они попали в гребной отсек.

Здесь сильно пахло потом и гнилью, лишь слабые свечи под стеклянными колпаками освещали помещение. На грубых лавках, по пятеро на одно весло, сидели раздетые по пояс рабы. Чаще это были здоровые мужчины темного цвета кожи, но встречались и белые, маленькие и жилистые. Робер заметил, что некоторые места на лавках пустуют.

– Снимай камзол, червяк! – заявил Билли. То уважение, которое он еще проявлял на палубе, стремительно испарялось. Робер покорно расстегнул застежки и тут же почувствовал, как потная волосатая рука потянулась к ему амулету. На звезде вспыхнула уже знакомая единица.