– Но кто будет стоять во главе роты? Россенвалец или уроженец столицы?

– Вы сами возглавите роту!

– Я? Но я же ваш адъютант.

– Это не помешает вам совмещать обязанности. Переведите эту роту в штаб, а мою штабную черновинскую отправьте на фронт! Они тут засиделись, пусть понюхают, чем пахнет война! Пусть ощутят пот и кровь! Вас, как северянина, будут слушать все: и черновинцы, и россенвальцы, и маститые столичные. А если в роту попадут парни из солнечного Мальмстана, они тоже вас примут за главного. Ибо вы – нейтральная фигура. Вы почти не жили в Карловграде, не успели привыкнуть к бархату и хрусталю.

– Милорд…

– Что-то еще? Ах, провизия! Выдайте вечером каждому солдату по куску вяленого мяса и по бутылке вина. Из моих запасов. Только следите, чтобы не напивались сильно. Мне нужна боеспособная армия! Как только придет подкрепление, мы немедленно пойдем в атаку. Ступайте!

Эрик ушел, а Антоний встал с кресла и медленно зашагал по комнате. Подошел к окну и в очередной раз увидел военные солдатские палатки, которые засыпал холодный бесконечный снег. Да, только высший командный состав удалось расположить в этом придорожном трактире, остальные довольствовались походными палатками, продуваемыми насквозь. Погода стояла ужасная. Сильный мороз, пронизывающий ветер и вечно падающий снег. Солдаты постоянно жгли костры и пили вино, жарили мясо и сало, отобранные у сельчан. Окрестные деревни стонали от этого соседства, да и трактирщик честно сказал, что скоро ему будет нечем кормить офицеров. Но когда этот боров заикнулся об оплате, Антоний поинтересовался насчет бескорыстного патриотизма. Конечно, хозяин сразу же проглотил язык, ибо предпочтительнее разориться, но остаться в живых.

Да, долго армия так не выдержит, утешало, что и враг находится в такой же ситуации. Даже худшей. Ибо Алоиз идет по чужой земле, где его ненавидят. Фринцландия имеет более мягкий климат, поэтому «рыжие» чаще мерзнут, болеют и умирают. Однако, стоило поторопиться и готовить наступление.

Антоний уже хотел отвернуться от окна, как заметил маленькую фигуру, зябко кутающуюся в плащ. Из-под шляпы высовывался длинный покрасневший нос. Стради! Королевский шут! Что он здесь делает? Кто его послал? Франциск? Но, новый король не жалует бывших фаворитов. Почему Стради не пришел к нему, Антонию, лично? Какую игру ведет шут?

Антоний переместился за стол и, немного подумав, написал несколько писем. Военный отчет Франциску, послание жене Марии, составил несколько депеш своим агентам. Франциску ни в коем случае не надо напоминать о Людвиге. Антоний боялся разозлить льва, который мог разодрать любого своими стальными клыками. Герцог Черновины еще не показал себя на войне с лучшей стороны, поэтому просить ни о чем нельзя. Марию стоило успокоить, хотя какое тут спокойствие?! О судьбе Робера до сих пор ничего неизвестно, хотя Антоний и разослал своих ищеек по всему королевству. Также он упорно искал следы пропавшей Шарлотты. Казалось, что блудливая девчонка что-то знает об исчезновении сына. Внутренний голос это подсказывал. Антоний не хотел упускать никакие нити из своих рук. С сожалением, он понимал, что располагает ограниченными средствами, ибо казна королевства теперь не в его власти, как ранее. Но, Антоний имел другой козырь – армию! Имея армию и преданных вассалов, ненавидящих короля, можно вести игру за его спиной и добиться многого.

Через сутки подошли свежие силы из Мальмстана, и Антоний приказал занять новые удобные позиции. Герцог готовился принять бой, отбить наступление врага и перейти в контратаку.

Утром Антоний выехал на коне, чтобы проверить боевые расчеты и отдать приказы. Герцог внимательно окидывал взглядом выстроившиеся ряды воинов, оценивая готовность каждого солдата к предстоящей схватке. Огненные маги щеголяли в темно-красных одеждах, выгодно выделяя себя, тогда как остальные предпочитали серый королевский и оттенки своих стихий. Полностью исключался лишь оранжевый – цвет неприятеля. Антоний, как и другие, не понимал, что яркие цвета на фоне белого цвета представляют прекрасные мишени для огненных колдунов врага.

Армия Карловграда удачно расположилась на высоких холмах, боевые маги могли обстреливать врага, перемещающегося по долине. Однако Алоиз не спешил бросать полки в атаку. Король Фринцландии выставил вперед своих «рыжих» магов, которые в силу правящей во Фринцландии стихии Огня имели преимущество перед гордарскими. Гордария же определила в заслон колдунов Железа. Они должны сдержать первый порыв неприятеля. И вот решающая битва началась.

Около полусотни вражеских мастеров Пламени запустили огненные шары. Снаряды взметнулись в воздух и пали градом в покрытую снегом долину. К счастью, мало какие долетели до позиций Гордарии , огненные мячики даже не закатились в новый великолепный лес, что самолично вырастил с левого фланга Антоний. Он намеренно сделал этот лес труднопроходимым. По его замыслу тонкоствольный осинник должен сдержать натиск вражеских армий, хотя сильный огонь при хорошей точности магов спалил бы его быстро.

Правый фланг держала вторая королевская рота. Из-за правящей Стали ее руководили железные маги, которые и начали отвечать на огонь врага. Однако, болты из арбалетов, хотя и летели сильно, пробивая любые доспехи, но уступали большим лукам по дальности. Черновинская рота, стоящая по центру, ответила длинными деревянными стрелами. Содружество Дерева и Стали показывало свою эффективность. Несколько длинных стрел зацепило огненных магов, и двое, увлекшись волшбой, пропустили атаку. Они кубарем полетели с гор с пробитыми шеями. Остальные, сделав прощальный залп, отступили.

Над долиной потянуло гарью, ветер изменился и повеял на позиции Антония. Несколько минут на поле боя висела мертвая тишина, не предвещающая ничего хорошего. Вскоре она была нарушена. Алоиз сделал очередной ход. Из-за заснеженных холмов полетели огромные огненные снаряды. Каждый весил как две-три винные бочки. Даже очень сильный маг не в состоянии запустить такую махину, поэтому использовались инженерные машины. Трое или четверо огневиков создавали сферу и помещали на катапульту, что мгновенно выстреливала, не успев опалиться, ибо специальные люди постоянно обливали ложе машины холодной водой. Такие снаряды могли лететь дальше и несли ужасающие разрушения, а в армейских порядках сеяли ужасную смерть.

Антоний в отчаянии заметил, что одна огненная сфера поразила рукотворный лес, и пламя понесло на пехотные роты. Солдаты стали задыхаться, кашлять, закрывать лица, ломать строй и вносить сумятицу в другие построения, что еще пытались сохранять порядок. Этим воспользовались фринцландцы, моментально командуя атаку. Зазвучала противная боевая труба и в долину хлынули кавалерийские отряды с острозаточенными шпагами. Тяжелые клинки, которые представляли собой даже не шпаги, а узкие и очень острые мечи наносили страшные удары по пехотинцам. Такое оружие превращало битву в мясницкую бойню. Кавалеристы срезали на ходу уши, куски кожи с голов, носы и бороды вместе с губами. А отрубленным пальцам и перебитым незащищенным кистям не было счета. Снег обильно окропился кровью, и обороняющиеся взревели от страха, боли и ужаса. Несколько построений дрогнули, бросили оружие и побежали назад, к ставке Антония. Однако, герцог был готов и к этому. На холмах моментально выросли деревянные маги с каменными лицами. Личная гвардия герцога.

– Назад! Трусы! – взревел Антоний, который тоже стоял среди этих людей в зеленых мантиях. – Мы будем стрелять!

Но его не послушали. Мушкетеры, спотыкаясь на склонах, карабкались наверх с обезумевшими лицами, и тут герцог поднял руку. Десять магов моментально сделали пассы перед собой, и вихрь деревянных срезней скосил первую волну дезертиров. Вторая волна дернулась было вперед, но после нового, более мощного, залпа наткнулась на тела своих. Маги только успели поднять руки в третий раз, как паника прекратилась. Вояки поняли, что лучше погибнуть с честью, чем пасть от рук своих же. Какой-то выживший лейтенант закричал громче оружейной пальбы. Ему удалось организовать строй из пары десятков мушкетеров, которые одновременно выстрелили по кавалерии. Несколько всадников и лошадей попадали, раздалось ржание и предсмертные хрипы. Любого кавалериста, павшего с коня, мгновенно окружали сельские ополченцы с мясницкими тесаками и ожесточенно забивали насмерть. Наступление стало захлебываться. Фринцландцы поняли, что их конница вязнет и скомандовали отход.