Свадьба продолжалась уже около трех часов, на улице стало смеркаться. На небо вышла полная луна, окруженная звездами. Казалось, что ночное светило смотрит на людей осуждающе.

Адольф уже основательно накачался вином и выглядел так, словно из него выжали все живительные соки. Принц устало поддерживал рукой голову, которая коварно клонилась к грязной тарелке. Все думали, что вскоре он уснет, однако Адольф продолжал скабрезно таращиться на жену. Когда Шарлотта, наконец, наплясалась вволю и вернулась к своему супругу, тот внимательно посмотрел на нее и громко заявил:

– Да… рагие гости! Нам па… пара у… у… уединиться! Пра… прадалжайте без нас!

С этими словами молодой принц цепко схватил жену за руку и настойчиво потащил из-за стола. Голос Адольфа прозвучал достаточно громко и властно. Шарлотта не могла отшутиться или воспротивиться. Конечно, она не любила пьяных кавалеров. Неуклюжесть Адольфа и запах винных паров совсем не настраивали на романтический лад. Про себя Шарлотта решила, если ее муж в состоянии проводить жену в спальню, значит так тому и быть.

Медленно, качаясь из стороны в сторону, они двинулись к выходу из зала. Если бы Адольф выпустил принцессу и упал, то на этом бы все закончилось. Однако, он невероятным усилием воли, шатаясь и спотыкаясь, все-таки довел Шарлотту до дверей. Принцесса обернулась, послав гостям последнюю улыбку, и маленькая белоснежная туфелька исчезла в темном коридоре вслед за своей хозяйкой.

– Вы чем-то расстроены, маркиз? – послышался острожный голос.

Робер обернулся и заметил, что за его столиком примостился Стради. Только шута здесь не хватало! Вечно он сует свой длинный нос во все дыры!

– Мне кажется, что пара подобрана весьма хорошо, – дипломатично высказался Робер. – Молодой Адольф и наша Шарлотта прекрасно подходят друг к другу. Однако…

– Да, да… Продолжайте, – Стради улыбался во всю ширину своего клоунского рта. Шут взял с тарелки кругляшок имбирного печенья и захрустел им.

– Я думаю, что политика играет большую роль, нежели взаимные симпатии. При всем уважении к иноземному принцу, наша принцесса выглядит достойнее… – Последние слова Робер постарался произнести как можно тише. Однако, тотчас услышал сзади себя какое-то движение и заметил падающую на столик тень.

– Ни для кого не секрет, что этот брачный союз не исключает возможности шпионить друг за другом. На благо своих государств, – усмехнулся Стради, продолжая есть печенье. Он практически не пил, лишь слегка пригубив из своего бокала. – Хотя при появлении наследника, который будет иметь права на оба престола…

Тень снова легла на стол, Робер неосознанно обернулся и увидел стоящего прямо перед собой Леопольда, правую руку Адольфа. Западный дворянин, судя по раскрасневшемуся лицу, был основательно пьян, но все еще сохранял равновесие.

– Неправда ли, принцесса хорошо танцует? – спросил Леопольд, улыбаясь. Эта улыбка в отличии от улыбки шута Роберу совсем не понравилась.

– Не знаю, у меня сегодня не было настроения для танца, – отпарировал Робер. Ему не нравился тот тон, которым с ним говорили. Мало того, иноземец позволял себе стоять, пока он, маркиз черновинский, сидит! Стоять и возвышаться над ним! Пускай Леопольд уже граф, но любая провинция Фринцландии ничтожна по сравнению с богатой и необъятной Черновиной!

– О, а я имел удовольствие вальсировать с вашей сестрой! Это было прелестно!

После этих слов Робер не выдержал, поднялся и приблизился к чужеземцу на расстояние руки.

– Да, я видел, как она танцует, – устало проговорил маркиз. – Бедняга Адольф постоянно не поспевал за ней.

– О, зато он поспеет в постели, в отличии от нас. Мне никогда не получить такую женщину! – улыбаясь, продолжал Леопольд. – Но вам-то что беспокоиться! Вы ведь уже насладились прелестной розочкой!

– Что вы себе позволяете?! Вы пьяны! – Робер почувствовал, что закипает.

– Да, ладно. Всем давно известно, что ваша сестра переспала не только с вами, но и со всем двором. Говорят, даже король имел свою дочь каждую пятницу!

– Что?! – Робер схватил со стола бокал и плеснул вином в лицо Леопольду. – Я вызываю вас на дуэль! На шпагах! Через пять минут в конце дворика. Надеюсь, нам не помеша…

Не успел Робер договорить, как коварный Леопольд выхватил из-за жакета кинжал и попытался ударить маркиза в грудь. Тот прикрылся левой рукой, и лезвие скользнуло между средним и указательным пальцами. Хлынула кровь. Робер стремительно отскочил в сторону и выхватил шпагу. Она у него находилась на привычном месте, у бедра, в отличии от противника, который из-за участия в танцах, заранее отстегнул оружие.

– Бейте гордарцев! К бою! – зарычал Леопольд и перевернул стол, стараясь опрокинуть его прямо на вражескую шпагу. Робер отступил, едва не получил по голове стулом, но нагнулся, пропустил предмет мебели, улетевший в стену, и коротким уколом снизу поразил фринцландца, случайно оказавшегося рядом. Леопольд в этот момент уже был надежно прикрыт товарищами со всех сторон.

– Бейте! Бейте гордарцев! – раздался повторный крик, который моментально подхватили несколько глоток. Вскоре толпа окончательно разлучила Робера с Леопольдом, и маркиз стал медленно отходить к дверям.

Свадьба превратилась в пьяную кабацкую драку. Многие дворяне не имели при себе оружия, поэтому выхватывали его из рук немногочисленной стражи. Другие использовали магию, запуская боевые шары, один земляной колдун бросил вихрь пыли в глаза, чем вывел из схватки трех-четырех соперников. Пьяные дрались стульями и всем, что попадалось под руку. Столы летели на пол вместе с блюдами и напитками. Дамы в ужасе прятались под широкими лавками. Некоторые кавалеры пользовались этим, участвуя в более интересных играх, нежели обычная драка. Они хватали беззащитных женщин за ноги и нагло задирали юбки. Дамы, стесненные пространством, но не желавшие умереть или получить увечья, не покидали скромные убежища и бесстыдно отдавались прямо на грязном полу.

Робер меж тем, проведя пару хороших выпадов, отступал к выходу из зала, надеясь скрыться в темных дворцовых коридорах. Маркиз прекрасно понимал, что его могут «назначить» зачинщиком этой жуткой резни, поэтому старался сократить число своих жертв. Усталость сказывалась. Плечо все еще побаливало после ранения, да и кровь, продолжающая литься из порезанных пальцев, отвлекала внимание. Жаль, не получилось наказать наглого Леопольда, но сей долг Робер собирался отдать иноземцу в ближайшее время.

Как только Робер пересек дверной проем, раздался оглушительный хлопок, свет в зале померк, дунул сильный ветер, который качнул столы и сорвал пламя с горящих свечей. Зал на мгновение обратился во мрак, но сразу же огненные маги принялись за работу, возвращая людей к свету. Робер-же сконцентрировал пламя на длинном клинке своей шпаги и двинулся вперед, в коридоры.

Но не успел он пройти и пары шагов, как из темноты выпрыгнул большой волосатый зверь. Робер увернулся и нанес удар эфесом по лохматой голове. Существо заскулило и плюхнулось на каменные плиты.

Нагнувшись и подсвечивая себе клинком, Робер осмотрел недвижимого зверя. Собака. Черный взъерошенный пес с пастью, полной зубов и алым окровавленным языком. Зная примерно всех собак, обитающих в королевском дворце (да и то, не в самом дворце, а на псарне), маркиз понял, что никогда не видел эту особь. Пес казался огромным и инородным для мира людей. Имея отвратительную внешность, монстр и запах источал прескверный. Казалось, что рядом лежит не живое существо, а разлагается чумный труп. Причем, уже не первую неделю.

Думая, что поступает правильно, Робер, взмахнул шпагою два раза наискось сверху вниз, образуя букву «Х», и подпалил черную лохматую шерсть. Существо взвыло и вскочило на ноги, пытаясь вновь атаковать, но маркиз совершил молниеносный выпад в самое сердце. Зверь замер, словно жук на игле биолога-коллекционера, и обмяк. Как только Робер вытащил клинок из бездыханного тела, где-то в коридорах послышался пронзительный женский крик.