Маркиз отпихнул ногой тлеющее тело и бросился по темным, звенящим от шпор, плитам. Один или два раза мимо него пролетело еще несколько таких же псов, а в очередном арочном проеме в глаза чуть не врезалась мечущаяся в узком пространстве летучая мышь.

Женский крик повторился. Теперь Робер уже сориентировался и понял, что кричат из спальни принцессы. Пробежав еще несколько залов и коридоров, маркиз наткнулся на тело служанки со вспоротой шеей. Она лежала, как сломанная кукла, картинно раскинув руки, кровь толчками выходила из порванной артерии. Девушке, увы, уже не помочь!

Двери спальни оказались открыты, и Робер стремительно ворвался вовнутрь.

Жуткое зрелище предстало ему. Черные собаки носились хаотично по спальне, вырывая друг у друга окровавленные куски мяса. А самый большой черный зверь стоял лапами на груди обнаженной Шарлотты и раскрывал зловонную пасть!

Робер недолго думал. Прочитав боевую мантру, он сформировал огненный шар и запустил в холку монстра, тот обернулся, а Робер уже подскочил и рубанул шпагой наотмашь. Пара зубов вместе с кровью брызнули на стену, зверь бросился и также, как его собрат, оказался наколотым на острый огненный клинок. Шкура вспыхнула, словно пожухлая листва. Робер почувствовал шевеление у своих ног, подпрыгнул, одновременно сбрасывая тело с клинка и описывая им огненный круг.

– Берегись, Робер! – воскликнула Шарлотта. – К стене! Назад! Сзади никого!

– Не привлекай внимания, молчи!

Шпага Робера являлась не только колющим, но и режущим оружием. Толщина клинка позволяла, если не рубить конечности, то наносить чувствительные раны. Однако, эти порезы лишь раззадоривали собак, поэтому маркиз старался колоть короткими выпадами, дабы не пропустить очередную атаку.

Не менее пяти черных псов вертелось у его ног, постоянно лая и бросаясь вперед. Когда кто-то из них получал рану, остальные отступали. Однако, краем глаза Робер заметил, что количество собак прибывает. Он бился изо всех сил, но помощь требовалась.

Шарлотта между тем колдовала. Принцесса пустила вокруг своей постели колючую деревянную изгородь, поэтому псы не могли до нее дотянутся. Но сил, чтобы помочь Роберу, не хватало. Ибо опутать деревьями весь зал требовало большой энергии и высокого магического уровня.

Робер сделал еще пару выпадов, и, улучив момент, очертил шпагою полукруг, который моментально поднялся огненной стеной на половину человеческого роста. Выше ставить нежелательно, дабы не задохнуться от своего же пламени.

Противники ринулись вперед, и тут Робер, что-то вспомнив, «освятил» шпагой свое магическое творение. В воздухе на мгновение заалела огромная буква «Х».

Сработало! Собаки нехотя отпрянули.

– Крест! Косой крест! Они бояться креста! – закричал Робер.

Несколько мгновений черные псы пытались перепрыгнуть преграду, но, когда очередной зверь вспыхнул, как сноп сена, отступили. Теперь они просто рычали, лаяли и скалились на смертельную стену огня.

И тогда Шарлотта решилась. Она властно махнула рукой, колючий терновник освободил ее постель, образовал импровизированный косой крест и двинулся на собачью стаю с другой стороны. Огромная лиана, обхватывая перекладины сверху, поволочилась по земле. Шипы и цепкие ветки взяли зверей в смертельные объятия и настойчиво потащили на огненную стену. Собаки отчаянно заскулили, но не могли вырваться. Лишь один маленький щенок ускользнул от цепких ветвей и с лаем бросился из спальни куда-то прочь. Остальных, более крупных зверей, смяло, согнало, скрутило и понесло прямо в жаркий огонь. Скулеж и лай ворвался в уши людей. Робер, показывая чудеса акробатики, оттолкнулся ногой от ближайшей собаки и перемахнул огненную стену. Сразу же обернулся, но понял, что через мгновения все будет кончено. Чертя магические звезды, виселицы и кресты пассами рук Робер и Шарлотта еще больше вдавили пылающий терновник с горящими тварями в стену, после чего, животные звуки стихли, и лишь потрескивание огня ласкало слух, довершая очищение мира от инфернальной скверны.

Когда все закончилось, Робер понял, что Шарлотта все еще абсолютно голая и стыдливо отвернулся.

– Прекратите, маркиз! Неужели вы не видели меня без одежды? – возмутилась принцесса. Как всякая женщина, она считала себя прекрасной в любом виде.

– Простите, сударыня, но вы уже чужая жена…

– Вдова! – воскликнула Шарлотта и отвернулась, пряча лицо в руках.

Только теперь Робер внимательно оглядел спальню и увидел на постели обнаженного Адольфа с разодранным торсом. Горло перекушено, а голова неестественно повернута набок. Правая рука лишилась кисти, обрубок кости сочится кровью. Ее же густо заляпаны все простыни и подушки. На полу валяются куски человеческой плоти вместе с черной шерстью. Мраморные плиты и ковры покрывают бурые подтеки. На маленьком столике графин, фужеры и имбирное печенье. Светлым пятном рядом с кроватью лежит свадебное платье, изодранное и скомканное. Рядом – порванные белые панталончики.

– Этот принц хуже зверя! – рыдая, проговорила принцесса. – Как только мы остались одни… он набросился на меня, как бешеный! – всхлипывая, продолжала Шарлотта. – Это – не любовь, это – грубая животная похоть! Как только этот зверь… закончил… на его спину бросился другой! С шерстью и когтями. Пару мгновений они возились в углу кровати, и пес разорвал Адольфу глотку!

– Шарлотта, вы не должны оставаться в таком жутком месте! – с этими словами Робер снял камзол и передал принцессе, чтобы она прикрылась. – Я провожу вас к вашему отцу!

– Это опасно! – возмутилась Шарлотта. – Теперь любой сможет обвинить вас в смерти моего мужа. Нам нельзя быть вместе, уходите один, любезный друг! Я сама позабочусь о себе!

С этими словами принцесса сотворила свое любимое колдовство – опутала себя молодыми зелеными ростками с алыми розами, скрывая тонкие ноги и кисти рук. Теперь камзол Робера оказался щедро украшен волшебными цветами.

– Принцесса права, уходите, маркиз! – раздался властный голос со стороны. Робер обернулся и увидел, как в спальню входит Ширах, архимаг Дерева. – Инфернальный прокол пространства перекрыт. Последствия устранятся. Спасибо за помощь! Вы спасли ее… Мерзкие твари! – колдун брезгливо пнул тлеющую тушу собаки. – Об остальном мы позаботимся. Конечно, я, да и весь Совет магов подтвердит, что смерть Адольфа наступила от зубов, а не от разящей стали.

Как только Ширах это произнес, ему прямо под ноги упала потолочная балка, покрытая снегом. Снег стремительно начал таять и растекаться грязной водой.

– Талая вода! – прошептала принцесса и лишилась чувств.

– Она вспомнила страшный сон! – подумал вслух Робер. – Государству грозит опасность!

– Опасность грозит нам всем. Но вам, маркиз, сейчас лучше удалиться. Не только из дворца, но и из города. Ибо король может пойти на все, дабы предотвратить войну с Фринцландией. Даже на казнь своего племянника.

Робер машинально совершил косой крест шпагой, и Темная Вода зашипела.

– Ширах, зло боится косого креста! Знака «Х». Используйте это.

– Да, Робер. Этот древний символ не менее силен, чем Святая Виселица! Да и творить его быстрее. Два пасса вместо трех. Запомните это и вы, Шарлотта, – ответил Ширах, но принцесса еще не пришла в себя и не услышала. – Возможно, мы все верим немного не в то и не в того. Зло и Добро на самом деле имеют другие лица. А этот мир лишь одно из отражений иного мира среди бесконечной Вселенной…

– Но… – начал было Робер, но архимаг прервал его:

– Немедленно покидайте Карловград, я позабочусь о Шарлотте.

Робер отвесил поклон и стремительно вышел из спальни.

Королевский муравейник не спал. По коридорам туда-сюда сновали встревоженные слуги. С метлами, с ведрами и со свечами. Чаще всего они бежали, не обращая внимания ни на что, ведомые своей целью. Робер и так старался находиться в тени и надеялся, что покинет дворец незамеченным. Почти получилось. Только перед самым залом маркиз выцепил среди темноты коварную улыбку королевского шута. А потом и она исчезла, словно сон или морок.