— Славка! — заорал он со злостью.

— Ладно, пусть будет Славка… Я… я признаю, что виноват. И отец из меня плохой. Вы оба уже вон какие большие выросли… Без меня… Но я… я хотел бы всё исправить. Ведь столько лет прошло… Яся, я… я всегда любил твою маму. Но она очень сильно на меня злится и не желает ничего слушать.

— А моя мама как же? — огрызнулся Стасик. — Она не считается? Я тоже не считаюсь? Получается, ты вовсе не ко мне приехал? Все эти годы я был тебе совсем не нужен, да? Меня ты выбросил из своей жизни и забыл?

Забудешь тут, когда вся жизнь наперекосяк пошла!

— С твоей мамой… у нас были… сложные отношения… У неё давно другая семья, ты же знаешь. Она уехала в Германию, ей там хорошо.

— А я?! А мне хорошо?! Обо мне вы вообще думали когда-нибудь?! — Он закрыл лицо руками.

Так, похоже, мне лучше заткнуться. Не получается у меня разговоры разговаривать. За столом повисла тишина.

— Ну, что бы там ни было, а мы в ответе за тех, кого приручили. Котик явно хочет жрать. Жорик! Кис-кис! Иди сюда, у меня есть вкусняшки! — В такой момент Яся вдруг решила покормить кота. Никогда мне не понять женскую логику.

— Жорик! Жорик-обжорик! Иди скорей, пока кто-нибудь другой всё не слопал! Кис-кис!.. Вот ты где! Ну же, вылезай!

— Он не вылезет, — глухо сказал Стасик. — Боится. Он только ко мне привык. Отойди, тогда вылезет.

— Может, отложим проблемы и перекусим? На сытый желудок лучше думается. — Яся вернулась за стол и взяла пирожок.

— Уходи!

Я вздрогнул от неожиданности. Стасик смотрел на меня с ненавистью.

— Все эти годы я был тебе не нужен. А теперь ты думаешь, что можно всё исправить извинениями и леденцами? Уходи! Видеть тебя не хочу!

Ну вот, виноватым опять остался я.

Я медленно поднялся.

— Хорошо. Жду тебя дома. — Я посмотрел на Ясю: — Яся… я знаю, я плохой отец… но ведь я же отец. Я хотел бы просто общаться с тобой… иногда… Я рад, что мы сегодня встретились… и поговорили… Надеюсь, ещё увидимся…

* * *

— Танюха, ну хоть ты мне на мозги не капай, а? Или скажи уже толком, что ещё я могу сделать, чтобы она меня хотя бы выслушала? А не дала букетом по морде.

Танюха прыснула.

— Взрослые уже люди, а всё, как в детстве, дерётесь!

— Да кто дерётся? Когда я её бил, ты чего? Даже в детстве сдачи не давал никогда, девчонка же.

— А может надо было?

Я замер с отвисшей челюстью.

— Что «надо было»? Стукнуть в ответ?

— Макс, ну ты всё-таки дурак дураком! Понимать же надо, когда женщина и правда тебя терпеть не может, а когда проверяет, насколько сильно она тебе нужна.

— И как я это должен понять?..

Лежавший рядом на столе телефон загудел и завибрировал: смска с незнакомого номера. Это ещё кто?

Добрый вечер. Это Яся

Я глазам своим не поверил. Яся? Неужели она и правда хочет со мной поговорить? Или что-то у них случилось?..

Танюха помахала ладонью перед моим лицом.

— Эй, очнись!

Я молча показал ей сообщение.

— Ну и чего застыл? Позвони ей! Говорила я тебе, что всё не так плохо, как ты думаешь.

Я занёс палец над кнопкой вызова, но не решился её нажать. А вдруг Ясе неудобно разговаривать? Лучше напишу в ответ:

Вот сейчас она ответит «да» — и что я ей скажу? В горле пересохло, и я хлебнул чаю.

— Да расслабься ты! — Танюха ткнула меня в плечо. — Она сама написала. Нашла твой номер. Значит, хочет поговорить.

— И что мне ей сказать? Наговорил уже, что они оба на меня разозлились.

Танюха закатила глаза.

— Сколько раз тебя учить, что женщину нужно прежде всего выслушать? Поддакивай, соглашайся, утешай — и она сама тебе всё расскажет. Это и с мамой сработает, и с Ритой — и даже с Ясей. Все девочки тут одинаковы! А ты вечно то споришь, то слова сказать не даёшь!

— Да я вообще молчу всегда!

Телефон снова тренькнул, и я торопливо открыл новое сообщение:

— Она и правда предлагает поговорить!

— Ну вот, а ты уже уезжать собрался. Чуть не пропустил самое интересное.

Я затыкал в клавиши, то и дело промахиваясь: пальцы дрожали.

Я выдохнул и отложил телефон. Танюха поставила передо мной кусок торта.

— Не торопись с выводами, братец. Ни черта ты в женщинах не понимаешь, так что лучше меня слушай. Я ж вас обоих как облупленных знаю. Рита твоя переупрямит кого угодно, но именно сильной женщине хочется сильного мужчину. Сильного, понимаешь? А не размазню, который сбегает после первого же удара по морде букетом.

Я специально пришёл пораньше, но Яся уже сидела на скамейке возле сарайчика.

— Привет, Яся!

— Здрасьте…

— Я вижу, кота ты уже покормила?

Она смотрела на меня хмуро, исподлобья. Как бы опять чего не ляпнуть, а то ведь сбежит…

— Конечно. Мы ведь его почти приручили. Теперь он ждёт от нас еду.

— А я ему тоже сосиску принёс. — Я сделал шаг вперёд, и кот мгновенно нырнул в щель под ящиками.

— Он чужакам не доверяет.

Ох, до чего же она на Риту похожа: не язык, а бритва!

— Хм, вот как… Ну что ж, правильно делает. — Я оставил разломанную на кусочки сосиску на земле и сел напротив Яси. — А ты? Ты тоже мне не доверяешь?

Она нахохлилась ещё больше.

— Ну… я вас не знаю.

Ну да, а чего я ждал? Что она бросится на шею постороннему мужику? От которого мать велела держаться подальше.

— Я тоже не знаю… как себя вести… с такой взрослой дочерью… — Я положил на стол двойную «баунти». — Но я подумал, что сладкое любят даже большие девочки, верно?

— Неверно. Мне нельзя сладкое. Мама запрещает. И… врач тоже не велел.

— Врач? — Неужели тётя Аня о чём-то умалчивала? Она никогда не говорила, что у Яси проблемы со здоровьем! — Я не знал… У тебя что-то серьёзное?

Она ответила убийственным взглядом.

— А что вы вообще про меня знаете?!

Я опустил глаза.

— Практически ничего… Твоя мама никогда не подпускала меня к тебе.

— Может, было за что?

— А ты вся в маму… Колючая… — Мда, похоже, сочувствия мне и тут не дождаться. — Твоя мама уже много лет напрочь отказывается меня хотя бы выслушать…

— А есть что сказать? Кроме «так получилось».

Дико захотелось курить. Сигарета всегда помогала мне успокоиться. Я достал из кармана леденец и сунул в рот. Чёрт его знает, какой уже по счёту. Такими темпами меня добьёт не рак горла, а диабет от сладкого…

— Знаешь, мне тоже когда-то было четырнадцать. И примерно тогда я начал понимать, что мне нравится твоя мама. Времена были совсем другие. Сложные были времена… Я подрабатывал, как мог. Кому огород вскопать, кому забор поправить или ещё что по мелочи. Старикам в основном, кто сам уже не справлялся. А с первого своего заработка купил вот такую «баунти»… — Я взял батончик, покрутил в руках и невольно улыбнулся воспоминаниям. — Для твоей мамы. У нас было любимое место на речке. Я там тарзанку сделал, летом с неё в речку прыгали… Вот там мы сидели и впервые в жизни ели «баунти». И мечтали, как вырастем, заработаем денег и поедем отдыхать на тёплые моря, под пальмы, на белый песочек. Вместо нашей убогой речки… Если бы мне тогда сказали, что моя жизнь сложится так, как она сложилась, то… я бы не поверил. Жизнь — штука сложная, часто оборачивается не так, как хотелось бы…

Я посмотрел на Ясю. Такая же упрямая, как Рита. Что, если и она откажется меня признавать?

— Что сложного в том, чтобы сказать правду? Ну поговорили бы давным-давно, выяснили всё — и не врали бы нам целых четырнадцать лет! Почему мы должны теперь за ваши косяки отвечать? — В её словах звучала открытая злость.