Интересно, Яся такая же боевая, как мать, и тоже мальчишек колотит?
Тут я вспомнил про истинную причину своего приезда, из-за которой все на ушах. Хотя на самом деле никакой проблемы нет. Но если я расскажу, что Стасик мне не сын, то маму валерьянкой отпаивать придётся: она-то искренне считает его родным внуком…
Яся вышла из магазина, прижимая к груди что-то яркое. Ох уж эти девчонки!
Проходя мимо, Яся вдруг посмотрела на меня, нахмурилась и ускорила шаг. Надеюсь, она не приняла меня за маньяка. Ведь для неё я просто какой-то незнакомый мужик на улице…
Когда она скрылась в подъезде, я посмотрел на часы: почти шесть вечера. Пора бы идти к родителям, пока мама не начала названивать. Я ведь сюда прямо с поезда зашёл: вроде как по пути было.
Хотя на самом деле просто оттягивал встречу, потому что неохота никого из них видеть. Стасик будет ходить за мной по пятам. Мама тут же начнёт капать на мозги. А отец будет разговаривать сквозь зубы: ну конечно, я ведь позор всего рода Степашиных! Не только обесчестил девку, но ещё и обрюхатил. И даже сразу двух.
Потому и не приезжал сюда целых семь лет. Но теперь деваться некуда, надо идти…
Я встал, забросил на плечо спортивную сумку и зашагал к родительскому дому.
* * *
Как я и думал, встретили меня напряжённо: отец хмуро молчал, мама суетливо хлопотала и пичкала едой, а Стасик… Вместо мальчишки, которого я помнил, передо мной стоял совсем взрослый парень. Неловко улыбался и явно нервничал. Когда он назвал меня «папа», я вздрогнул и невольно стиснул зубы.
Все думают, что у меня сын. А на самом деле у меня дочь. Но она никогда не называла меня «папа». Да если бы не эта история со Светкой, мы с Ритой хрустальную свадьбу бы уже отмечали!..
После ужина Стасика отослали к себе, мама закрыла дверь на кухню, и началось…
— Ну, рассказывай, — проворчал отец, — что делать собираешься. Зачем явился? Семь лет всё некогда было, а тут вдруг как снег на голову.
Ну вот опять! Как будто мне снова двенадцать и на меня классная нажаловалась!
Я выпрямился и расправил плечи.
— У меня всё-таки дочь. Хочу, чтобы она про меня наконец узнала.
— Дочь? А сына у тебя нет? Что толку от отца, которого дети годами не видят?..
— Лёша! — вмешалась мама. — Ну что ты такое говоришь? У Максима свой бизнес. Это тебе не на заводе работать, где смену оттрубил и ушёл. Вон на Тёмку Пашкиного посмотри: каждый день с утра до ночи крутится!
— Бизнес! — Отец сплюнул это слово с презрением. — Раньше это называлось «спекуляция»!
Я вспыхнул.
— Это честный бизнес! У нас с Яриком автосервис: он машины ремонтирует, а я обеспечиваю запчасти и прочее…
— Так, хватит! — Мама стукнула ладонью по столу. — Вам волю дай, так вы опять переругаетесь. А нам нужно проблему решить. Пока дети бед не натворили — по неведению! Максим, тётя Аня обещала помочь тебе встретиться с Ритой. Ты уж постарайся её как-то убедить хотя бы рассказать Ясе про тебя и разрешить с нами общаться. Как вы там между собой разберётесь — это ваши дела, мы туда не лезем. Но она ведь нам внучка! Думаешь, у нас сердце за неё не болит?
Я сунул руку в карман за леденцом — и остановился. Только не при отце. На сигарету он бы и бровью не повёл, а увидев конфету, вообще меня мужиком считать перестанет.
А ну и к чёрту! Что я ему, пацан малолетний? Хочу — курю, хочу — конфеты ем тоннами!
Я вытащил пригоршню леденцов и положил на стол. Развернул один, сунул в рот. Посмотрел на мать, намеренно игнорируя отца:
— В своих делах я и сам разберусь. Не маленький давно.
* * *
Звонок в дверь заставил меня вздрогнуть. В прихожей послышались голоса.
— Максим! Иди сюда! — позвала мама.
— Здрасьте, тёть Ань, — сказал я, чувствуя себя неуклюжим подростком, хотя давно был на голову выше Ритиной мамы.
— Пойдёмте, на кухне поговорим.
Я потащился за ними. Отец увёл Стасика в гараж, чтобы не мешать разговору, как он сказал. Я бы тоже с удовольствием от этого разговора сбежал, но деваться некуда, разговаривать пришли со мной, так что пришлось сесть за стол.
Мама хлопотала, наливая чай и доставая угощение. Я молча слушал женскую болтовню про пирожки и прочее и краем глаза разглядывал тётю Аню.
Мы не виделись лет десять. Тётя Аня заметно постарела. Впрочем, у меня и самого уже виски седеют. Годы-то идут…
Мама наконец села за стол и посмотрела на меня.
— Давайте уже что-то решать. Дальше так продолжаться не может. Ещё немного — и дети совершеннолетними станут!
— Ну так я готов. Только боюсь, что Рита меня опять даже на порог не пустит. И что с этим делать, как до неё достучаться, я не знаю.
Тётя Аня вздохнула и опустила глаза.
— Она даже меня не слушает. Но ведь и она не железная. Мыслимое ли дело столько лет всё одной на себе тянуть? Она же две ипотеки выплачивает. Я-то вижу, что она давно уже на пределе. — Тётя Аня посмотрела на меня. — Ты ведь знаешь, какая она упрямая. Будет ночами в подушку реветь, а днём делать вид, что всё прекрасно. Сама она к тебе не придёт. Но если бы хотела уйти, то ушла бы давно, верно?
— А она… у неё… разве у неё никого не было?
Тётя Аня махнула рукой.
— Я же говорю: она света белого не видит! Работа-дом, а дома снова работа. Разве это жизнь? Я сама нахлебалась, в одиночку ребёнка растила, думала, что хоть у неё жизнь сложится, семья нормальная будет, но нет, опять то же самое…
Я молчал, глядя в стол. Мы с Ритой выросли вместе, жили в одном подъезде, и тётя Аня была мне как родная тётя. Да и мои родители любили Риту как родную дочь, и все с нетерпением ждали нашей свадьбы. А повернулось всё совсем не в ту сторону…
Удастся ли теперь развернуть всё обратно?..
* * *
Я зашёл в лифт, нажал на цифру «семь» — и то ли пол дрогнул, то ли у меня коленки подогнулись.
«Соберись, Макс! Будь наконец мужиком», — сказал я себе и стиснул зубы. В худшем случае получу этими букетами по морде. Первый раз, что ли?
Но сердце всё равно бухало где-то в горле.
Лифт остановился. Я вышел, повернул налево — и вот она, квартира номер сорок восемь. Обливаясь потом, я привалился к стенке.
Закурить бы… А ещё лучше развернуться и свалить…
За спиной щёлкнул замок, и из квартиры напротив вышла девушка. Задержалась взглядом на букетах.
— Вы кого-то ищете?
— Эээ… Да. То есть, я вот… к Рите… — Я кивнул на дверь квартиры номер сорок восемь.
Девушка подозрительно посмотрела на меня и подошла к лифту. Двери тут же открылись. Она оглянулась через плечо и уехала.
Неужели я так похож на маньяка? Чего они все на меня косятся?
Я вытер вспотевший лоб, пригладил волосы и решительно нажал на кнопку звонка.
Дверь открылась не сразу. На пороге стояла не Рита, а Яся…
— Привет, Яся! — Я протянул ей букетик поменьше.
— А… э… вы меня знаете? Вы разве ко мне?
— Я к твоей маме. Она ведь дома?
Яся растерянно оглядела меня и крикнула через плечо:
— Ма-а-ам! К тебе пришли!
Рита выглянула в коридор — и на секунду замерла.
— Ясения, иди к себе!
Яся исчезла. Рита скрестила руки на груди с таким видом, будто на хулигана в переулке наткнулась.
— Ты зачем явился?
Ну вот… Так и знал… Снова ничего не выйдет…
— Даже поздороваться не хочешь? — Я протянул ей букет.
Она, конечно же, не взяла, и я осторожно положил букет на тумбочку.
— Я видеть тебя не хочу! Сколько раз повторять? Убирайся! — Она свела брови.
Я очень хорошо знал этот взгляд. Но раз уж пришёл, то надо идти до конца.
— Рита, ну дай мне хоть пять минут! Давай просто поговорим.
Она вытащила из кармана телефон.
— Мне полицию вызвать?
С неё станется! И доказывай потом участковому, что я просто поговорить пришёл. Но если уйти сейчас, то другого шанса может не быть…
