То, что произошло с Борте, тоже можно развернуть из обстоятельств последнего боя Саши: немцы побежали, а у наших поднялись руки.

Выполнять задачу посте того, как ты уже умер (с точки зрения бытовой), что это как ни подвиг? Жизнь всякого неподдельного монаха, то есть шамана, обязательно должна заканчиваться подвигом. Тогда старый монах обязательно должен был умереть, возможно, намеренно, ещё до того, как упал и положил рядом с собой косточку белой вороны и своим подвигом зарядил территорию некой площади, там, где должна была сесть Борте с ребёнком на руках. Сесть, чтобы в особой атмосфере поразмышлять, когда же всю жизнь готовившийся к подвигу старый монах из Храма умер, чтобы косточка оказалась у неё перед глазами? И зачем вообще её муж добровольно отправился в тюрьму?

Вот только не стоит полагать старика беспорочным и святым. Он был настоятелем монастыря. А всякий настоятель оказывается перед искушением подняться во мнении окружающего населения за счёт психотехники Двуликого Януса. Проще говоря, у всякого настоятеля соблазн использовать низовых монахов как королевскую свиту. Дабы оттеняли. Если вогнать низовых в нравственные уродства, и образовать с ними Двуликий Янус, то настоятель будет казаться беспорочным и святым.

Есть такой фильм – «Имя розы». Там монахи показаны сущими нравственными уродами. Но настоятель из монастыря их не изгоняет. Это и понятно: он их использует как король использует свою свиту.

А вы заметили, в какой момент настоятель монастыря перестал быть буддистом, а стал шаманом (волхвом)? Подсказываем: в этом эпизоде он перебирает чётки и лицо его остаётся недвижимым. Впрочем, это тема для разбора в отдельной главе. Но умирал старый монах уже шаманом (волхвом). А вот одежда осталась буддистского монаха. Времени переодеться у него просто не было.

Ситуация в пустыне в «Монголе», можно подумать, гипотетическая, но она психологически достоверна, поэтому обсудить её смысл есть. И смысл немалый. При рассмотрении этой ситуации легче понять феномен подвига бывшего настоятеля монастыря, чем-то от прочих монахов отличавшегося. Поэтому, благодаря его участию, Борте смогла сильно продвинуться в развитии – именно находясь в пустыне, на стоянке, в Храме. Если бы со стороны старого монаха приход сюда не был подвигом, если бы старый монах в последние минуты думал только о себе, дескать, приближается торжественный момент великого перехода, и все его силы уходили бы на жалость к себе, то косточка рядом с ним не лежала бы. Он бы о ней и не вспомнил.

Чтобы нам в осмыслении истоков происшедшего продвинуться дальше, надо закончить с рассмотрением Золотой серьги. Чтобы сохранить душевное равновесие и не улететь относительно того или иного человека, надо рассмотреть две относительно него противоположные концепции: светлую и тёмную. Именно противоположные.

Светлую относительно Золотой серьги концепцию мы уже рассмотрели. А теперь тёмная. Раз Золотая серьга такой общительный и притом купец, притом путешествующий, а не резидент, отсидевший задницу в своей лавочке, то он бы уж обязательно знал, что для того, чтобы стать успешным торговцем, в смысле, чтобы много продавать и притом результативно продавать подороже, надо заниматься колдовскими практиками. Стержень всего этого колдовского накачивания – предательство Мутационного коллектива. Начиная с бытового товарищества. Одна из колдовских технологий – пробитие дна. Чтобы предательство получилось рекордно амплитудным, в глазах наблюдателей надо предварительно прикинуться хорошим-хорошим, белым и пушистым. И духовным.

Для создания этой видимости в условиях севера Тангутского царства и граничащей с ним Монголии, надо свято выполнять правила стоянки: нельзя на стоянке проливать кровь (в прямом и переносном смысле), надо помогать нуждающимся, особенно путникам, в упрощённом понимании путешествующим монахам и тому подобное. Довести такие поступки до автоматизма. Чем полнее ты вотрёшь очки окружающим, тем амплитудней будет предательство, то есть отказ от неподлой жизни – это и называется скурвиться. Ради этого будущего в своей жизни предательства и совершаются на вид праведные поступки. Пробивающие дно только имеют вид мыслящих. Не более.

Наше подсознание в процессе эволюции предков выработало защиту от обманов подобных кривляк. Главное здесь – разоблачение. Разоблачение того, кто скрывается под маской. Кривляки бывают всего лишь бытовые, скажем, вас хотят обобрать на деньги, для этого и прикидываются бескорыстными. Вот в качестве защиты от подобных гадов подсознание и включает индикатор «тахикардия». Начавшееся учащённое сердцебиение указывает, что перед Вами собеседник, который существенно более скверный, чем та о нём модель, которую Вы относительно него составили. Но если Вы составили неверное мнение о том, кто кривляется не из бытовых, а из тёмножреческих мотивов, то у вас включается индикатор «повышенное артериальное давление». Бывает включается и то, и другое. Здесь комментарии излишни.

Золотая серьга прежде общался с монахами. Видимо, немало. Если дело происходило в молодости, то изображая из себя минимум ученика. Помните, как он сказал Борте, что он знает, как хоронить монахов? А если он на стоянках с начитанными монахами общался достаточно долго, то он не мог не знать, что стукачом быть зазорно. В России и вовсе могут за такое убить. Но так не везде. К примеру, арабы, даже тюремные, вовсе не считают, что быть стукачом зазорно. Сам тому свидетель. Но монголы ближе к русским. Вот Золотая серьга на сбежавшего из героона Чингисхана и не настучал.

Не берусь вынести относительно Золотой серьги окончательный вердикт, но, надо понимать, что помочь Борте в пустыне он мог – теоретически – именно из соображений пробивания дна. Но и с таким вполне можно составить временный союз. Скажем, для полноты участников мистерии. Вспомним сорок юношей из охраны Храма Златы Девы. Никак невозможно, чтобы все сорок уже встали на путь посвящения. Скорее можно предположить, что почти все они были пробивальщиками дна. Или вообще все. Но из этого не следует, что, защищая, если что, Храм, они не были готовы положить жизнь. Смотря в какой они фазе – вполне могли с жизнью и расстаться. Ер если назвать такого героем, то это проклятие для собственного народа.

И вообще, юность – это пора заблуждений. Заблуждений, но при этом нередко пристойного поведения. Понимание приходит с возрастом. Но далеко не ко всем.

Вот и получается, что пробивающий дно может даже добровольно участвовать в сакральных действиях. Даже при Храме Златы Девы. А в «Монголе» сложившаяся в пустыне комбинация из участников бросается в глаза. И эта комбинация воспроизводит тот коллектив, который поддерживался внутри Храма Златы Девы. А именно: старики, «дети», Светлая дева с ребёнком на руках.

В пустыне из «Монгола» стариков Храма представляет старый монах. «Дети», то есть, «лучшие» юноши со всех родов Алтая представлены Золотой серьгой. Как уже было сказано, нереально ожидать, что все сорок юношей будут стоять на Пути посвящения. Гады они и многие из них впоследствии станут правителями.

Тут желательно обратить внимание на то, что в подцензурных материалах антисталинистов они стараются сорок юношей вообще не упоминать. А культ Девы пытаются выдать за исключительно сибирское явление, присущее только малым народностям Крайнего Севера. Но это враньё. Наглое враньё, втираемое через цензоров.