Принимаю душ. Укладываюсь в постель. Заставляю себя отдохнуть, прежде чем делать какие-то выводы и рубить сгоряча. Усталость берет свое, и, покрутившись с бока на бок, я все-таки засыпаю.

Как это ни странно, будит меня Виктор.

– Извини. Не хотел тебя тревожить…

– Ничего. Что случилось?

– Ты не могла бы как-то развлечь Тею? Понимаешь, – Тор немного морщится, явно не в восторге от того, что ему приходится обсуждать. – У нее начались месячные, она немного в стрессе, а я должен быть в министерстве.

– А-а-а… Конечно.

Месячные… Значит, не все у этих «совместимых» так уж и гладко? План Владимира не сработал? Если так, это просто ужасно. Я не завидую Теоне. Как бы там ни было, материнство – лучшее, что со мной случилось. С другой стороны, не все беременеют с первого раза. Возможно, еще рано печалиться? Как бы там ни было, я хотела уехать. А теперь никуда не деться – придется задержаться. Не так уж часто сын меня о чем-то просит.

– У тебя будут проблемы из-за этого?

– Еще четыре месяца нет.

– А потом?

– Мам… – Тор запрокидывает голову к потолку. – Я надеюсь, за это время нам удастся забеременеть.

– А если нет? Ты лишишься должности?

– Это волнует меня меньше всего!

– А как же твои рассказы о том, что этому миру нужны сильные лидеры? – шепчу я, проводя пальцами по лицу своего сыночка.

– Время показало, что в жизни есть более важные вещи.

– Например, что?

– Любовь, – хмыкает Тор и в каком-то залихватском, совсем несвойственном ему жесте лохматит темные волосы на загривке.

Пробегаюсь по его лицу недоверчивым взглядом и… смеюсь! Ведь в чем-то, возможно, самом главном, я Владимира переиграла. Выбирая между долгом и любовью, наш сын выбрал все же последнее. Ну, или выберет. Хотела бы я посмотреть на физиономию Первого консула, когда он поймет, как облажался.

Даже его дочь смиренно приняла свою участь. А наш сын… Нет. Нашему сыну хватило смелости противостоять всему миру. Меня насквозь прошивает гордость за мужчину, которым он стал.

– Смотри-ка ты… – бормочу, качая головой. – Значит, не все мы просрали.

Тор хмыкает, но в его взгляде мелькает что-то теплое. Он целует меня в висок – коротко, скупо... Но с любовью.

– Я вернусь позже, – говорит он. – Постарайся не нарушать законов. Мы еще не обсудили твой вчерашний загул…

– Обещаю, – криво усмехаюсь я. – Хотя после сегодняшнего… не факт.

Он качает головой и уходит, а я еще какое-то время стою, глядя ему вслед. Влюбленный Виктор. Надо же. Если бы кто-то сказал мне еще десять лет назад, что мой сын будет спорить с системой ради женщины, я бы, наверное, рассмеялась. А сейчас… Сейчас мне почему-то совсем не смешно. Может, потому что я слишком хорошо знаю, чем это может закончиться? И в глубине души мне все же не хочется, чтобы это случилось?

Нет, я, безусловно, рада, что он выбрал свою женщину, но… Именно поэтому такие люди, как Тор, и нужны этому миру!

Нужно что-то придумать. Я должна. Руки чешутся – так хочется вернуться к работе. Но прежде – Тея… Останавливаюсь у двери в их с Тором комнату. Стучу.

– Теона? Это я… Можно?

Ответа нет. Но когда я собираюсь постучать еще раз, дверь вдруг приоткрывается.

Тея сидит на кровати, поджав под себя ноги. Бледная. С пустым, стеклянным взглядом. Волосы растрепаны, без косметики она выглядит сущей девчонкой.

– Привет, – говорю мягко, заходя внутрь. – Не против компании?

Она качает головой.

– Тор рассказал мне, почему ты расстроилась. Знаешь, это же нормально – не забеременеть сразу.

Тея резко поднимает на меня взгляд.

– Я была готова, – шепчет. – Правда. Я… Я все делала правильно. Согласно рекомендациям. Не знаю, почему ничего не вышло.

– О, дорогая… На это может быть миллион причин. Ты не машина, Тея. И не контейнер для чьих-то планов. Ты – человек. И то, что у тебя не получилось с первого раза, не делает тебя непригодной, – последнее слово я почти выплевываю.

Тея вздрагивает и вдруг растягивает губы в широкой улыбке.

– Все время забываю, что вы ненавидите этот Акт, возможно, даже больше меня.

– Дрянная бумажонка. Это правда, – вздыхаю я.

– Это так на меня давит.

– Могу себе представить. Только знаешь, есть между нами существенное различие.

– Это какое же?

– Твой мужчина никогда от тебя не откажется. И пожертвует ради тебя всем.

– Вот уж чего бы мне вообще не хотелось – так это каких-либо жертв от Тора.

– Он взрослый мужчина, и сам способен решить, что ему делать, – говорю твердо. Теона вскидывает на меня взгляд.

– Виктор сказал то же самое, – шепчет.

Я усмехаюсь.

– Всегда приятно послушать умного мужчину.

Мы улыбаемся друг другу и несколько секунд сидим в тишине. А потом она спрашивает:

– Разве это не эгоизм?

Вопрос повисает в воздухе. Не хочу спешить с ответом, потому что он требует подготовки.

– Мы и так слишком многим пожертвовали. Пусть хотя бы наши дети побудут эгоистами.

Наш разговор с невесткой прерывает сообщение о приходе курьера.

– Странно. Я никого не жду… – бормочет Тея. – Может быть, Тор что-то заказал?

Она через чип подключается к данным с камер наблюдения. Сначала хмурится, потом во весь рот улыбается.

– Вам цветы… Очень-очень красивые. Признавайтесь, от кого?

Почти тут же робот-помощник вкатывает в комнату огромный букет пионов.

– Мне? – изумляюсь я.

– Да, – кивает Тея. Я смущенно провожу по лепесткам дрожащими пальцами. И тут же чувствую запрос на контакт от Первого, мать его, консула. Сердце колотится. Не принять вызов – глупо. Осторожно снимаю блок. И… молчу. Он тоже не спешит что-то сказать. Между нами протягивается тишина.

– Привет. Я купил тебе цветы…

– Мой день рождения в декабре.

– Я помню. Это в качестве извинений за вчерашнее.

– Разве то, что ты сделал, не является уголовно наказуемым преступлением?

Владимир тяжело вздыхает.

– Ты ничего не докажешь, Ума. А я… То, что ты встречалась в Теодором – очень даже.

Я сощуриваюсь:

– Ты, кажется, звонишь извиниться?

– Именно. Но это не избавляет тебя от необходимости объясниться.

– Да пошел ты! – в бешенстве рычу я, разрывая контакт.

Владимир

– Ну и что это значит? – удивленно хлопает глазами Анна, когда мы остаемся одни. Тор уводит мать. Зейн – нашу дочь, что очень и очень меня настораживает. Едва удерживаю себя от того, чтобы не броситься вслед за моей малышкой, на случай если ей вдруг потребуется отцовская защита. На месте удерживает лишь то, что у Зейна безупречная репутация. Да и в целом мне сложно представить, чтобы кто-то охренел настолько, чтобы обижать мою дочь в моем же доме.

Сжато пересказываю жене все, что случилось. Анна в ужасе округляет глаза. Ругается, что я ее не разбудил, когда думал, что наша дочь в опасности. И я вижу, как тяжело она переживает тот факт, что Сара с Зейном сейчас наедине… Как и в целом то, что он примчался, считая себя в праве.

Конечно, переживания о дочери на время вытесняют из головы Анны другое… Но стоит ей немного успокоиться, как она спрашивает:

– Ну а та женщина в этом всем каким боком?

– Очевидно, что никаким. Я перебдел. Обвинил в том, в чем не следовало. Сломал защиту, влез в ее голову…

Анна округляет глаза, стискивая на груди полы халата.

– Постой-постой… С чего ты вообще решил, что она в курсе случившегося?

Действительно.

– Долго объяснять. Да и бессмысленно. Все равно мои подозрения не подтвердились. А я, – откидываюсь на спинку кресла, – в очередной раз наломал дров.

Погрузившись в свои мысли, упускаю из вида, насколько же странная тишина повисла. А когда это понимаю, нехотя приоткрываю глаз.

– Это же она? – тихо интересуется Анна. Молчу. Ибо что тут скажешь? Моя жена всегда была очень проницательной. А сложить два и два не так сложно – вряд ли бы я позволил любой другой женщине трясти себя у всех на глазах, как зеленого пацана. Я же гребаный Первый консул…