Я так для себя прозвал это неуловимое чувство.

Попросил лимонад, тот, что из детства.

Она лишь переспросила:

– В двушке?

Ну, двухлитровый значит. Я утвердительно кивнул и добавил:

– Тот, что мутный, как самогон.

Она мельком улыбнулась, а меня опять лизнуло крыло ангела.

Лимонад был тот самый.

Попросил солёной скумбрии.

Продавщица положила, сколько я попросил, пояснив, что в пакете два больших хвоста и две крупные серединки.

– Вы же не против хвостов? – будто бы заранее зная мой утвердительный ответ, спросила она.

Я мотнул головой.

Попросил мягкий батон.

Всё это распределил с ранее купленными товарами в два пакета.

– Колбаски возьмите. Ростовская. Только сегодня привезли. Очень вкусная.

Я отказался, ответив, что постараюсь скоро зайти ещё.

– Буду Вас непременно ждать!

Что-то в ней изменилось. Я это почувствовал, уже развернувшись, что бы выйти.

– А знаете, я передумала ждать.

Я понимал, что она обращается именно ко мне. Ведь нас в магазине было только двое.

Мысли неслись, как молнии, в голове.

Опять наступил обожаемый мной ступор.

– Помогите мне, пожалуйста. Мне одной несподручно. Оставьте свои пакеты. Их тут никто не тронет. Идите за мной.

Мы вошли в подсобное помещение. Ничего не вызвало подозрений или испуга. Вот только если стул? Он не к месту стоял посередине помещения.

Появилась мысль, что он, стул, кого-то ждал.

– Присядьте, пожалуйста, я сейчас.

Я понял, что попался…

Онемение на мгновение отпустило и дало мне возможность, не присаживаясь, обернуться.

Это была она. Та самая Катя. Ведь в тот вечер она назвалась Катей.

Значит, не зря ангел посылал мне подсказки.

Она подошла тихо, не спеша. Взяла мои руки за запястья и положила ладонями себе на грудь.

Вот теперь всё сошлось. Это точно была она.

Наши губы встретились в неразборчивом шёпоте, и всё…

Мы поочерёдно высасывали друг друга. Мягкость и податливость её губ просто поражала.

Вокруг начал появляться белый туман. Я узнал это чувство.

Со мной бывало такое, несколько раз. Возможно, от перенапряжения.

Зрение постепенно пропадало, замещая пространство абсолютно белым, как я говорю, молоком. Начинало подташнивать, появлялась слабость, пот. Хотелось просто лежать.

Потом всё это довольно быстро проходило.

Оставалась только жуткая усталость.

Тут же всё повторилось, лишь с той разницей, что мне было просто хорошо. Я купался в этой неге. Не видя свою Катю, я знал, что она рядом, просто везде и со мной.

В какой-то момент я понял, что в одном месте белый туман начал рассеиваться, и меня потянуло туда, отдаляя от моей любви.

Стало довольно неплохо видно. Я узнал это место.

Частенько тут хаживал.

Но привлекло меня не это, а то, что я увидел.

Я увидел себя. Да-да, самого себя.

Неторопливо идущего, даже, можно сказать, с какой-то осторожностью, по аллее.

В руках у меня, ну то есть у него, были те самые два пакета.

Из одного торчало горлышко лимонада со вкусом из детства.

Он остановился у скамеечки. С усилием поставил на неё пакеты и грузно опустился рядом.

Вытащил бутылку лимонада и из горлышка потихоньку пил, пил, наслаждался…

Я почему-то понял всё то, что сейчас произойдёт. С минуты на минуту.

Она появилась тихо. Но я почувствовал, что она рядом.

Стояла ровно, приобняв меня, вся в белом.

И это было прощание.

Прощание нас двоих с ним.

Он положил правую руку на спинку лавочки, а на неё положил свою голову.

«Значит, плохи дела», – пронеслось у меня в голове.

Я так всегда делал, когда мне было нестерпимо плохо.

Я клал голову на правую руку и дышал ртом. Мог иногда постанывать, как собачка. Мне от этого становилось легче.

Вдруг от тела стало отделяться что-то прозрачное и светлое.

Неспешно, как бы нехотя, это что-то раскачивалось из стороны в сторону, как бы раздумывая.

И стало с небольшим ускорением подниматься вверх.

– Вот и всё, – сказала Катя. – Более нам тут делать нечего.

Она крепко взяла меня за руку и повела назад, в пелену.

Снова подсобка. Стул. Я сижу на нём. Ко мне лицом сидит она.

Её глаза печально улыбаются. В них любовь.

Вдруг резко она поднимает руки и начинает ворошить мои волосы.

Стоп. Какие волосы? Я же давным-давно их растерял.

Она засмеялась своим колокольчиковым смехом и, спрыгнув с меня, встала сзади, обняв.

То, что я увидел, ввергло меня в ступор. Я и не я.

Подняв руку, дотронулся до густых непослушных волос, помолодевшего, но уже с морщинами на лбу, лица.

Несомненно, это был я.

Те забавные игры в компьютере или телефоне по омоложению или изменению внешности воплотились в жизнь.

Резко встал, как будто приняв какое-то решение.

Всю жизнь ведь был авантюристом.

«Король ушёл, да здравствует король!» – произнёс я. Мы оба рассмеялись. Почему-то не хотелось грустить.

Думать о том: а как же теперь там, без меня?

Катя, будто прочитав мои мысли, негромко сказала в пустоту:

– А там без тебя всё сложится хорошо. Всё будет как у всех и даже ещё лучше.

Меня это успокоило.

– Куда? – как-то обыденно спросил я.

Она кивком указала на зеркало. И, взявшись за руки, мы пошли туда… В будущее.

P. S.

Мы побывали у него. Похоронили там, где и хотел.

Опадала листва.

С памятника на нас смотрел с прищуром он. Без волос.

Надпись гласила:

Я знал, что ему хорошо. А жизнь текла своим чередом.

Творчество автора зарождалось в студенческие годы. Этому поспособствовала любовь к литературе, поэзии, начиная со школьных лет. Желание передать в произведении то, что хотелось, помогало глубже понимать события, описываемые в нём, и заставляло больше размышлять.

Участвовал в выпусках литературных альманахов, печатался на страницах институтской многотиражки, местных газетах по месту жительства.

Автором выпущена книга стихов в 2024 году в Москве в издательстве Delibri под названием «Преодоление».

В последние 2 года активно сотрудничал с издательством «Четыре».

Тематика стихов у автора самая разная: от любовной, пейзажной лирики до гражданской поэзии. Особое место занимает героическая тема Великой Отечественной войны и подвига нашего народа.