— Вкусно, да? — спросил первый ребёнок.

— Вкусно, — ответил второй ребенок.

— А что это?

— Попкорн. А что по-твоему?

— Да, но какой именно попкорн?

— Горячий попкорн с маслом.

— Я имею в виду название.

— Ой. Не знаю.

— Это то, что здесь на коробке?

— Да, наверное.

Камера спустилась вниз, на переднюю часть коробки с попкорном, и на ней были напечатаны слова — „Попкорн Пайка“.

— „От Пайка“! — воскликнул один из детей. — Вот как называется!

И все вместе они снова запели:

— Горячий попкорн с маслом,

— Нам он нравится, вам он нравится.

— Горячий попкорн с маслом,

— От Пайка — это,

— Здорово!

Экран потемнел. Фрэнк выключил проектор, а затем включил свет в комнате. Милли молчала в течение того, что показалось ей чрезмерно долгим временем. Затем она сказала: — Я не думала, что это будет в цвете.

— Да, сейчас мы снимаем всё в цвете, — ответил он. — Как, тебе понравилось?

— Не знаю, что и сказать, — ответила она. — Это ты написал и песню?

— Нет, только диалоги. Между детьми.

— А, — сказала Милли.

— Для меня это было очень легко и естественно, — сказал он. — У меня же трое собственных детей, знаешь ли.

— Да, ты мне об этом рассказывал. В поезде. Два мальчика и девочка.

— Нет, две девочки и один мальчик, — сказал он.

— Да. Сколько им лет?

— Мальчику девятнадцать. Девочкам пятнадцать и тринадцать.

— Они старше моих девочек, — сказала Милли. — Моим восемь и шесть лет.

Они молча посмотрели друг на друга. Тишина затянулась. И тут, ворвавшись в тишину, внезапно прозвенел телефон, заставив обоих вздрогнуть. Он двинулся к телефону, но тут же замер на месте. Телефон продолжал звонить. Наконец он подошёл к нему и осторожно снял трубку.

— Алло? — сказал он. — Кто? Нет, здесь нет никакого мистера… А, да! Да, это мистер Маклинтайр. Что? Да, „Меркури“II мой. Где? На парковочном месте № 17? А, да, конечно, я его перегоню. Спасибо. Он повесил трубку и посмотрел на Милли. — Я припарковал машину не на том месте, — сказал он.

— Это имя ты назвал? Маклинтайр?

— Да, ну, я подумал…

— О, конечно, какой смысл…?

— Я так и думал. Мне лучше переставить машину. Она должна быть на № 16.

Когда он направился к двери, она сказала: — Может, нам просто стоит уехать?

— Что? — спросил он.

— Ну… ты мне фильм уже показал. И раз тебе всё равно нужно переставить машину…

— Да, но мы ещё не обсудили его, — сказал он. — Фильм. Я имею в виду, подробно.

— Это правда. Но мы могли бы подробнее обсудить это в машине по дороге обратно в город.

— Да, пожалуй, мы могли бы так сделать, — сказал он. — Ты бы хотела?

— А что бы ты хотел сделать?

— Ну, я думал, что перегоню машину к шестнадцатому номеру, а потом, может быть, мы сможем обсудить фильм. Подробно. Если ты этого хочешь.

— Ну, как тебе удобнее.

— Ну, тогда ладно.

— Ладно.

— Я перегоню машину, — быстро сказал он, вышел и закрыл за собой дверь. Она подумывала сесть на кровать, но передумала. Подумывала сесть в одно из кресел у окон, но и от этого отказалась. В конце концов она решила просто прислониться к комоду. Она стояла, прислонившись к нему, когда он вернулся в комнату, подувая на руки.

— Ух, на улице холодно, — сказал он. — Не припомню, чтобы январь был таким холодным, а ты?

— Тебе стоило надеть пальто.

— Ну, я думал, что просто перегоню машину...

— Ты её переставил?

— Да, — ответил он, — всё улажено. Место шестнадцать, парковочное место шестнадцать.

— Какая это была машина?

— Моя? А, ты имеешь в виду семнадцатое место на парковке. Большой чёрный „Кадиллак“III. За рулём сидел толстый старик.

— Один?

— Нет, с ним была девушка. Непривлекательная блондинка.

— Наверное, у него есть фильм, который он хочет ей показать, — сказала Милли и улыбнулась.

— Наверное, — ответил он и улыбнулся в ответ. — Ну... как тебе? Не дожидаясь ответа, он продолжил: — Мне за него не раз высказывали похвалу. Более того, руководитель отдела творчества Хоуп лично позвонила мне, чтобы...

— Хоп?

— Нет, Хоуп. Хоуп Кромвель. Она креативный директор агентства. Это её официальная должность.

— А какая у тебя официальная должность?

— Я? Я просто копирайтер, и всё.

— Ну, я бы не сказала, что просто копирайтер.

— Ну, Хоуп, видишь ли, вице-президент. А я просто… — Он пожал плечами. — Просто копирайтер.

— Майкл тоже вице-президент, — сказала она. — Мой муж. Он биржевой маклер, я тебе об этом рассказывала? Она сделала паузу, а потом спросила: — Хоуп симпатичная?

— Нет, нет. Ну, да, наверное. Наверное, её можно назвать привлекательной. Наверное, её можно назвать красивой рыжей.

— О, — сказала Милли. — А она вообще хороший человек?

— Вообще-то, иногда она бывает просто невыносимой.

— Майкл тоже, — сказала Милли. — Особенно когда он начинает обсуждать фьючерсы. Ты, например, интересуешься соевыми бобами?

— Нет, но мужчины любят обсуждать свою работу, ты же знаешь. Думаю, он...

— О, я это понимаю. Но я даже никогда не видела соевых бобов, а ты?

— Я видел соевый соус, — сказал Фрэнк.

— Но ты когда-нибудь видел сам соевый боб?

— Никогда.

— Так почему же мне должно быть интересно то, чего я ни разу в жизни не видела?

— И не должно.

— И едва ли увижу в будущем, — сказала Милли. — Конечно, Майкл интересен в других отношениях. У него математический склад ума, понимаешь ли. Я рассеянная, а Майкл…

— Я бы так не сказал.

— Правда, поверь мне. Если бы не Майкл, я бы даже не знала, как поставить будильник. Ну, я, конечно, преувеличиваю, но ты понимаешь, о чём я. У него ко всему такой логичный и чёткий подход, а я просто метаюсь туда-сюда и половину времени даже не осознаю, что делаю. Я очень импульсивна. Делаю всё под влиянием импульса.

— Например, пришла сегодня на обед, — сказал Фрэнк.

— Да. И как приезд сюда, в мотель.

— Для меня это тоже было спонтанным решением, — сказал он.

— Ну, для тебя это было не так импульсивно, как для меня. Ведь, в конце концов, ты же вчера вечером загрузил проектор в свою машину.

— Верно, — сказал Фрэнк. — Да, в этом смысле это было не так спонтанно, ты права.

— Что бы ты ответил, если бы твоя жена увидела, как ты кладешь проектор в машину?

— Наверное, я бы сказал, что понёс его в ремонт или что-то в этом роде.

— А она бы в это поверила? Она тебе доверяет?

— О, конечно. Я никогда не давал ей повода не доверять мне. Почему она не должна мне доверять?

— Ну, если ты таскаешь кинопроекторы в свою машину тайком…

— Я его не прятал. Я просто вынес его. На самом деле её даже не было дома.

— А где она была?

— В магазине. У Мэй есть небольшой антикварный магазин в Мамаронеке.

— О? А как он называется?

— „Всяческое старинное“.

— Правда? — сказала Милли. — Это такой милый магазинчик! Это действительно принадлежит твоей жене? Я там бывала несколько раз. А кто из них твоя жена?

— Ну, в магазине их всего двое, и одной из них шестьдесят лет. Моя жена — вторая.

— Та маленькая брюнетка? Она очень симпатичная. В прошлом месяце я купила у неё кувшин из керамики. Как, ты говорил, её зовут?

— Мэй.

— Красивое имя. Очень весеннее.

— Да. Ну, пишется М-э-й, понимаешь.

— А, не М-е-й?

— Нет, М-э, — сказал он, и они оба замолчали.

— Ну, — сказала она.

— Ну, — сказал он.

— Ты зарегистрировал нас как мистер и миссис Макинтайр? — спросила она.

— Да. Ну, я же не мог зарегистрироваться как мистер и миссис Ди СантанжелоIV, разве не так?

— А почему бы и нет?

— Я бы до сих пор сидел там и подписывал открытку, — сказал он и рассмеялся. — Ди Сантанжело — необычно длинная фамилия, понимаешь.