— Пожалуйста!

Слово едва слышно, мой голос охрип. Каким-то образом мои руки слушаются, хотя мой мозг уже не способен функционировать, и они скользят обратно под мою попку.

— Ты кончишь для меня еще раз, маленькая лань.

Коннор едва прерывает свой ритм, чтобы произнести эти слова, прежде чем снова войти в меня, его язык и пальцы творят свое волшебство.

— Я не могу, я не могу.

Моя грудь поднимается и опускается, я тяжело дышу, пока Коннор снова возбуждает меня. Чем больше я кончаю, тем быстрее наступает следующий оргазм.

— Но ты кончишь, — говорит он. — Ты кончишь, потому что я этого хочу. И ты делаешь то, что я хочу, не так ли?

— Да. — Я лихорадочно киваю головой.

— Скажи это, — требует он.

— Я делаю то, что ты хочешь.

Это звучит как самая правдивая вещь, которую я когда-либо говорила. Может быть, это жар момента, когда его язык на моем клиторе и его пальцы в моей киске доводят меня до рая. Может быть, это потому, что он осуществил мою фантазию, сметая весь стыд, который когда-то сопровождал ее.

Что бы это ни было, эти слова вызывают еще один оргазм. Все остальное тает. Стыд, унижение — ничего из этого больше не существует. Страх, который вибрировал в моей груди, когда я бежала по лесу, исчез, вероятно, рассеявшись среди деревьев. Не осталось ничего, кроме потребности, которая наполняет меня, отчаянного желания угодить Коннору.

Он гудит у моего лона, и когда я кончаю снова, этот оргазм сильнее, ярче, глубже. Я чувствую, как будто разлетелась на миллион мелких осколков. Я здесь, но меня здесь нет. Мое тело парит, невесомое. Я каким-то образом одновременно ничто и все.

Я не знаю, какие слова вырываются из моих губ, что я кричу, когда кончаю на лицо Коннора. Он может заставить меня сказать что угодно, сделать что угодно, и по какой-то причине меня это не беспокоит.

Когда я возвращаюсь в себя, медленно возвращаясь на планету Земля, он там. Его губы на моей коже, он целует меня, хвалит меня, говорит, какая я хорошая девочка.

Каждая часть моего существа чувствует себя удовлетворенной, достойной, совершенной.

И когда Коннор обнимает меня, крепко прижимая к своей обнаженной груди, я благодарю богов приложения для знакомств за то, что они показали мне рекламу «Desire».

Айви

Я, должно быть, заснула, потому что, когда я открываю глаза, сквозь занавески проникает дневной свет, озаряя белые простыни золотистым сиянием.

— Доброе утро, маленькая лань. — Коннор целует меня в щеку.

Мне нужно несколько секунд, чтобы проморгать сон и проснуться. Коннор лежит рядом со мной, опираясь на локоть, а его татуированная рука лежит на моем животе.

Я голая. На моем теле нет ничего, кроме белой льняной простыни.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Коннор.

Впервые я вижу его ясно, и он еще красивее, чем на фотографиях. Вчера вечером он был привлекателен в серебристом свете луны, но при дневном свете я вижу, насколько он действительно великолепен. Его руки покрыты татуировками, черными завитками, образующими сложные узоры. Я хочу провести пальцами по каждой из них, проследить каждую линию и запечатлеть их в своей памяти. Его борода ухожена, короткая пепельная борода, которая переходит в волосы того же цвета. Без шапки я вижу стрижку: короткая по бокам и достаточно длинная на макушке, чтобы он мог откинуть волосы назад и провести по ним пальцами. Сегодня они распущены, несколько прядей падают на лоб.

У него сексуальный вид «только что проснулся», от которого я уже сжимаю бедра. Одной только мысли о прошлой ночи достаточно, чтобы я снова стала влажной, а мое тело жаждало его прикосновений. И это так безумно для меня, потому что я никогда не делала ничего столь дикого и уж точно не с мужчиной, которого только что встретила. Но Коннор, возможно, знает меня лучше, чем любой из моих предыдущих парней.

— Болит, — говорю я ему.

Это правда, несмотря на то, что моя киска уже влажная от него, мое тело болит. Боль тянется по плечам и спускается до запястий. Ноги жгут, икры горят, вероятно, от того, что вчера вечером я бегала больше, чем за последнее время.

— Это понятно. — Коннор протягивает руку через меня, чтобы взять бутылку воды с тумбочки. — Пей больше.

Я подчиняюсь его приказу, поднимаюсь, чтобы сесть, и пью из пластиковой бутылки.

— Ты уснула, прежде чем я успел напоить тебя еще водой, — добавляет он. — Ты выглядела такой чертовски спокойной, что я не хотел тебя будить.

— Думаю, это был лучший сон в моей жизни, — признаюсь я.

Он улыбается, его белые зубы ярко блестят.

— Утомил тебя?

— Что-то в этом роде.

Он поднимается, садится рядом со мной, наклоняется и снова осыпает меня поцелуями. Его переходы от нежности и сладости к требовательности и доминированию заставляют мое сердце биться чаще.

Мой последний парень не мог делать и то, и другое. Он был слишком милым, слишком нежным. Было приятно, что он заботился обо мне, и он был хорошим парнем, но он бы никогда не бросил меня на кровать и не трахнул до потери сознания. Не говоря уже о том, чтобы преследовать меня по лесу.

А мой предыдущий парень был козлом. Секс с ним был более грубым, конечно, но все равно обычным и полностью сосредоточенным на нем. Он был эгоистичным в постели. Не хотел делать мне кунилингус или даже ласкать меня пальцами. Его удовольствие было явно важнее моего.

А Коннор? Даже когда он требователен, он заботится обо мне, ставя мое удовольствие на первое место. Может быть, это потому, что он знает все, что я хочу в постели. «Desire» попросил меня заполнить анкету из трехсот строк со всеми моими ограничениями. Оценить каждое из них по шкале от одного до пяти.

Как только мы договорились встретиться в приложении, оно отправило анкеты друг другу. Я не могла отрицать, что в одном они были правы, потому что открытое общение сделало все лучше.

И Коннор задал мне миллион дополнительных вопросов, каждый из которых заставлял меня краснеть, когда я рассказывала ему, что мне нравится, а что нет. Говорить о том, как секс казался неправильным, даже табу. Но теперь я задаюсь вопросом, знает ли сообщество любителей нетрадиционного секса что-то, чего не знаем мы, остальные.

— Ты так хорошо справилась прошлой ночью, — хвалит меня Коннор, и по моему телу прокатывается еще одна волна счастья.

Я не должна цепляться за каждое его слово, думаю я, но не могу ничего с собой поделать. Что-то в его одобрении заставляет меня краснеть, красный цвет поднимается по моей шее.

— Ты так красива, когда краснеешь, — шепчет он, прижимая губы к моей шее. — Можешь ли ты снова меня принять, маленькая лань? — спрашивает он, поднимая бровь.

— Да, — шепчу я. Мое тело может быть уставшим, но моя киска умоляет его, отчаянно желая снова почувствовать его твердый член внутри себя.

— Иди в душ, — приказывает он.

Я не могу двигаться достаточно быстро, срывая простыню с тела и прыгая с кровати. Его рука ударяет меня по ягодице, и я вскрикиваю от боли, а когда я поворачиваюсь, он снова улыбается. Картина секса с простыней, запутавшейся на его талии, его подтянутыми мышцами пресса, соблазнительными татуировками, покрывающими каждый сантиметр его кожи.

— Иди, — он бросает на меня взгляд. — Включи душ и намочись для меня.

— Я уже мокрая для тебя, — бросаю я в ответ, отводя задницу, прежде чем он успевает снова шлепнуть меня.

Глубокий смех гремит в его груди, когда я бегу в ванную. Это место прекрасно. Я не знаю, чего я ожидала от “Desire”, но пятизвездочные номера — это точно не то.

Ванная почти такая же большая, как моя спальня в маленькой квартире. Здесь есть двойная раковина с мраморной столешницей. Полы покрыты глянцевой серой плиткой, которая добавляет современности и сочетается с бледным цветом стен. В дальнем углу находится огромная душевая кабина с двумя тропическими душами. Здесь есть мини-бутылочки с шампунем, кондиционером и мылом.