Когда я оглядываюсь в третий раз, его уже нет. Я замедляю бег, голова кружится, пока я ищу его среди деревьев.

Когда его тело достигает моего, я не замечаю этого. Его руки обхватили мой торс, и он толкнул меня на землю. Я с грохотом упала на грязь и старые листья, боль пронзила мое тело. Его вес давил на меня, и, несмотря на боль и синяки, которые я чувствовала, по моему позвоночнику пробежала бодрящая искра возбуждения.

Расправив ладони, я ударила его, толкнула, пнула и закричала. Именно крик заставляет его ослабить хватку, и он поднимает руку, чтобы закрыть мне рот. Этого достаточно, чтобы я вытянула руки и вцепилась в него ногтями. Один из них врезается ему в щеку, и в тусклом свете я вижу, как появляется крошечная капля крови.

Мой нападающий шипит, поднося свободную руку к щеке, чтобы стереть кровь.

— Теперь ты это сделала, — рычит он. Его движения быстры, он хватает мои сопротивляющиеся запястья и прижимает их к лесной земле над моей головой. — Я же тебе говорил, маленькая лань, — шепчет он мне на ухо. — Ты не сможешь убежать от меня. Я всегда найду тебя.

Электрический ток пронизывает мое тело, каждый нервный окончание горит. Он наклоняется назад, чтобы одной рукой достать из кармана длинный шнур.

Я борюсь под ним, извиваясь в слабой попытке освободиться. Но мы оба знаем, что это бесполезно, и когда мои глаза привыкают к темноте, я вижу, как уголок его губ поднимается в едва заметной улыбке.

— Отпусти меня! — кричу я, пытаясь вырвать руки из его неумолимого захвата, но это только заставляет его улыбнуться еще шире, и он насмешливо смеется над моей попыткой.

— Я поймал тебя, детка, и теперь не отпущу, пока не насыщусь, — говорит он, перемещая веревку к моим запястьям, заменяя свою руку материалом и туго завязывая его.

Потянув за веревку, он подтягивает меня, пока я не вынуждена встать. Он обвязывает веревку вокруг дерева, скручивая и завязывая ее, пока в результате я не оказываюсь в ловушке с затянутыми над головой запястьями.

— Теперь, — говорит он тихо, его лицо нависает над моим, его дыхание скользит по моим щекам. — Скажи мне свое безопасное слово, маленькая лань.

Его вопрос на мгновение шокирует меня, вырывая из фантазии, но его забота о моей безопасности снова успокаивает что-то внутри меня. Любой реальный страх, который там оставался, смешивается с фантазией, и мои бедра сжимаются.

— Ананас. — Я произношу общее безопасное слово, о котором мы договорились, с трудом сглатывая слюну.

— Хорошая девочка, — воркует он, и эта похвала пронизывает меня жаром.

Я дергаю руки, чувствуя, как надежно они обернуты веревкой, а Коннор отступает назад, его глаза блуждают по моему телу, любуясь своим творением.

— Маленькая лань, — мурлычет он, и одна из его рук перемещается к заднему карману, чтобы достать что-то, чего я не вижу. — Думаю, тебе это больше не понадобится. — Он показывает мне инструмент, и в лунном свете сверкает серебряный блеск. Мне нужно несколько секунд, чтобы понять, что это, а потом он переворачивает его, и я вижу острый край перочинного ножа.

Первобытный страх пронизывает мои вены, и я вырываюсь, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но сопротивление только делает его более жестоким. Он хватает одну из моих ног, прижимает ее к дереву и придавливает меня своим весом.

По сравнению со мной он кажется огромным, а я не маленькая. Но рядом с моим ростом 165 см Коннор выглядит как зверь.

— Будь хорошей девочкой и не двигайся, — говорит он мне, и каждое его слово пропитано снисходительностью. — Иначе я могу оступиться… — Его слова затихают, когда он начинает проводить ножом по центру моего красного платья. Я с трудом сдерживаю дрожь.

Ткань легко поддается и длинный разрез по центру обнажает меня. Он продевает нож через две тонкие бретельки, и все платье спадает с моего тела, позволяя прохладному ночному воздуху ласкать мою кожу.

Меня охватывает чувство беспомощности, когда он замечает кружевное белье, которое я ношу. Оно полностью открыто для его взгляда.

Коннор проводит языком по губам и смотрит на меня, кажется, вечность, его глаза оценивают каждый сантиметр моей обнаженной кожи.

Это дает мне возможность лучше его рассмотреть, даже если вокруг темно и единственным источником света является бледно-серебристая луна. Он одет в черное, что не помогло мне в его поиске. Черные джинсы и черная рубашка с длинными рукавами. Его руки тянутся к рукавам, поднимая их, чтобы обнажить его татуированные предплечья. Мой взгляд перемещается на его широкие плечи, а затем на его лицо. Он носит шапку, как на фотографии. Его подбородок покрыт аккуратно подстриженной бородой, пепельный цвет которой сочетается с волосами, спадающими на лоб.

Он красив. Это я не могу отрицать.

Даже если бы он не воплощал мою самую грязную фантазию, я все равно считала бы его сексуальным. В любой другой ситуации я бы к нему не подошла. Увидев такого мужчину, крутого и татуированного, я бы решила, что он слишком крут для меня. Слишком опасным.

Но сейчас эта опасность вызывает у меня дрожь по спине.

Я разрываюсь между желанием пнуть его и отбиться от него и желанием, чтобы он наклонил меня и трахнул прямо сейчас.

— Блядь, — шипит он. — Если бы ты была моей, я бы никогда не отпустил тебя. Никогда не выпустил бы тебя в этом облегающем платье. — Он проводит пальцем по линии моей челюсти, кожа его перчатки мягко касается моей кожи. — Никому не позволял бы увидеть эти идеальные сиськи. — Его пальцы щиплют один из моих сосков через лифчик, и я в шоке задыхаюсь. — Никому не позволял бы почувствовать эту гладкую кожу, это безупречное тело. Я бы оставил тебя для себя.

Вожделение отскакивает от стенок моего желудка, превращаясь в трепетание бабочки. Боже, эти слова заставляют меня почувствовать себя желанной.

— Но я не твоя, — бросаю я ему в ответ, дразня его, даже если каждое мое слово ложь. Это только делает его улыбку еще более искренней, обнажая для меня его жемчужно-белые зубы.

— Нет, — напевает он. — По крайней мере, пока. Но очень скоро, маленькая лань, ты будешь моей во всех важных смыслах.

Айви

Еще не успев открыть рот, чтобы протестовать, чтобы еще раз сказать ему, что я никогда не буду его, он подходит еще ближе. Просовывает карманный нож под одну бретельку бюстгальтера и одним движением запястья перерезает ткань. Переходя на другую сторону, он делает то же самое. Без бретелек ткань безжизненно свисает с моего тела. Затем он перерезает резинку, кружево поддается слишком легко. Бюстгальтер падает на землю, смешиваясь с грязью и мусором у наших ног, оставляя грудь обнаженной для моего похитителя.

Одна рука все еще держит нож, а свободная стремительно выстреливает вперед, зажимая один из моих сосков между большим и указательным пальцами, а затем переходит к другому.

Уколы боли только усиливают удовольствие, и я знаю, что через минуту, когда он стянет с моих ног кружевные трусики, он увидит мокрое пятно, которое там образовалось, и поймет, что я готова для него.

— Ты можешь сопротивляться, но твое тело не может отрицать то, чего ты действительно хочешь.

— Заткнись, — шиплю я, но на самом деле я не хочу, чтобы он останавливался. Никогда. Несмотря на все мои протесты, его слова заставляют мое тело гудеть. Я уже жажду, чтобы он снова прикоснулся ко мне, на этот раз раздвинул мои ноги и трахнул меня.

— Что, маленькая лань? Тебе стыдно, что ты этого хочешь? Что от одной мысли о том, что тебя трахнут здесь, посреди леса, твоя киска мокнет? Полная беспорядочность для меня?

Пальцы танцуют по моим бедрам, угрожающе приближаясь к краю трусиков, и я сдерживаю стон. Я выгибаю бедра, стараясь отговорить его, но это бесполезно. Он прижимает колено между моими ногами, раздвигая их, чтобы получить лучший доступ к моему центру.

Когда его рука скользит по мокрому пятну на моих трусиках, он выдыхает с шипением.