Это было моей ошибкой.

Приходил в сознание я долго. Голова болела в месте удара. Руки были заломлены назад и завязаны вокруг дерева. И я бы призвал магию, чтобы избавиться от пут, но ничего не смог предпринять. Я совсем не чувствовал свою магию. Не было её. А это значило только одно — на меня были надеты браслеты, блокирующие магию.

Рот мой был тоже плотно завязан. А вот глаза — нет. И мне совсем не нравилось то, что я видел.

В десяти шагах от меня разворачивалось ужасное! Варвара была связана и стояла на возвышении над будущим костром. Мы были в лесу на большой поляне.

Мужчина, которого я видел ещё совсем недавно у сгоревшего дома, и который вполне искренне переживал о Варваре и предлагал мне помощь, сейчас делал последние приготовления. У меня внутри всё заледенело. Мои подозрения подтвердились — никакой это не тёмный маг.

Мужчина тем временем говорил вслух сам с собой и нервно расхаживал. Ненормальный. С виду обычный и вменяемый, а внутри прогнивший насквозь.

От его слов было понятно, что он не в себе. Варвара молчала. По её щекам катились слёзы, и обречённость отражалась в глазах. Что она, маленькая хрупкая ведьмочка сможет противопоставить крупному мужчине? Да он кулаком, как махнёт, так шея и хрустнет. Страшно это было. Вот и ведьмочка стояла и тихо плакала. А мужчина всё говорил и говорил. О том, как он был разочарован, что с первого раза у него не получилось осуществить свою затею. Как она посмела спутаться с инквизитором. Сейчас мужчину аж подёргивало и распирало от ненависти и злобы.

И я стал подозревать, что на Варваре тоже антимагические браслеты. Иначе она не стояла бы просто так привязанная к столбу.

— Ох, Варвара… — мужчина стал приближаться к ней.

— Не подходи ко мне!

— Как не подходить, если я люблю тебя?

— И при этом хочешь причинить мне зло? Сжечь меня хочешь заживо? Это ведь ты тогда был. Мне не показалось!

— Я. И я опечален, что у меня ничего не вышло. До сих пор не могу поверить. Я же видел, что ты была в огне!

— Но за что?

— За твой отказ, конечно же.

— За отказ? Но разве из-за этого убивают? Разве сжигают заживо тех, кого любишь?

— Да! Но я понял, почему ты не сгорела.

— И почему?

— Потому что моя любовь настолько сильна, что мы должны сгореть вместе! Чтобы после смерти быть вместе! Ты не сможешь никогда уйти от меня. Ты не сможешь от меня избавиться. Мы вместе сгорим!

Его слова были безумными. Не мог здравомыслящий человек такое говорить.

— Да ты ненормальный! — прокричала Варвара.

Но кричать и что-либо говорить этому человеку было бесполезно.

— Возможно. Вот что любовь делает с человеком, — сказал он.

— Так не любят!

— Это как раз таки и правильно! — было сказано как приговор.

Варвара ничего не могла сделать. Как и я. На нас обоих были антимагические браслеты. И сейчас я смотрел, как этот ненормальный крепче привязывал девушку и делал последние приготовления для костра. Сухих дров, веток и хвороста он сюда много принёс. Подготовился заранее, мерзавец. Но он не знал, что огонь для Варвары не страшен.

Но это не отменяло моего страха за девушку. Когда он поймёт свою ошибку, он выберет другой способ убийства. И его врождённая жестокость может обернуться чем-то похуже для девушки, чем сгореть в огне.

Я смотрел на всё это и сходил с ума. Я был беспомощен и не мог защитить Варвару. Но я не переставал за спиной тереть верёвки, чтобы они стёрлись об дерево. Мне нельзя было стоять просто так.

Тем временем обезумивший мужчина стал раздеваться. Он что-то неразборчивое шептал себе под нос и расхаживал перед Варварой. Я был в ужасе. Я был в гневе! Если он посмеет прикоснуться своими грязными руками и другими частями тела к моей ведьме, то я оживлю его после смерти и снова убью. И буду это делать до тех пор, пока сам не сдохну. Но здоровому человеку никогда не понять, что в голове сумасшедшего. Тот начал разжигать костёр. Начал расхаживать вокруг и говорить о том, что только так он с Варварой будет вместе. На лице у ведьмы были слёзы и ужас. Она поглядывала на меня, но ничего сейчас сделать не могла.

Дым заполнил лесную поляну.

Гарь распространялась и проникала в нос.

— Гори ведьма! — заорал сумасшедший.

— Только с тобой, любимый, — сказала моя пташка этому ненормальному дрожащим голосом.

А у меня сердце сжалось. На Варваре были браслеты, и я не знал, как они будут действовать на неё. Только ли магию заблокируют, или ещё сопротивление к огню уберут? Но пламя уже подбиралось к её ногам.

Я стал ещё сильнее тереть руками, чтобы верёвки стёрлись. Руками двигал до ломоты от напряжения. Но всё равно я уже опаздывал.

Тем временем обнажённый мужчина торжествующе засмеялся. Будто он сейчас познал победу. Будто триумф его настиг.

— Ты всё-таки любишь меня! Поняла, наконец, девка?! — он мерзко рассмеялся.

— Да! Поэтому привяжи себя к столбу! Стой рядом со мной! — снова сказала Варвара, сквозь слёзы. — Мы должны быть на равных, любимый…

И эти слова были как патока для мужчины. Он не стал думать, зачем ему всё это, не стал думать, почему его называют любимым. Нет. Он просто был счастлив своей больной любовью. Мужские руки подрагивали от перевозбуждения. Его глаза были красными и больными. Но он взял верёвку, забрался к Варваре и стал себя привязывать к столбу. Девушка морщилась, когда мужчина задевал её своими неаккуратными движениями. Он думал прежде всего о себе. Ни капли заботы о «любимой». Да и о какой заботе и действительно любви могла быть речь, если он собирался сжечь девушку и самого себя вместе с ней? Но в ловкости и умении ему нельзя было отказать. Безумец крепко привязал себя. Улыбнулся опять торжествующе.

И огонь разгорался. А у меня наконец-то верёвка стала трещать от натирания. Но она была толстой, и мне следовало напрячься сильнее.

Варвара плакала. Одежда на её теле начинала гореть. Я не мог на это смотреть, я глухо кричал своим связанным ртом и ещё сильнее тёр руками о ствол дерева. Не щадя себя. Не обращая внимания, что давно стёр некоторые части кожи и проступила кровь.

Плевать.

На всё плевать.

Тем временем костёр начал пылать, и безумец с диким воплем закричал. У него даже взгляд стал более осмысленным, но уже было поздно. Его ноги обжигали языки пламени. Он ими дрыгал и пытался оттолкнуться от столба, который тоже начал гореть. Но вот руки его оказались слишком крепко связаны. А огонь жалил и обжигал. Кожа покрывалась волдырями. Горела и неприятно воняла.

Варвара плакала.

Но не от боли, а просто от ужаса самой этой ситуации. Мужчина рядом с ней вопил, что было сил. Проклинал всё вокруг. Но гарь и дым мешал моей ведьме дышать и видеть. И даже облегчение от того, когда я понял, что огонь не причиняет вред девушке — не принесло мне облегчения. Я смогу успокоиться только тогда, когда Варвара будет в безопасности.

Но хуже стало, когда кричащий мужчина замолкнул. Он понял, что девушка не горит. И поняв свою ошибку — он совсем обезумел.

— Ах ты ведьма! — закричал он.

— Ах ты ведьма! — закричал он.

Затрясся весь.

Мужчина был под аффектом. Иначе откуда бы у него взялись силы? Он сильно дёрнулся. Приблизил свою голову и чуть ли не клацнул зубами у лица Варвары. И так несколько раз. Он не обращал внимания на свою боль, получаемую от огня. Он был зол, что ведьма не горит, а он — да.

Я тоже под аффектом с силой дёрнул руками. Распорол кожу в клочья, но порвал путы. Содрал антимагические браслеты, мигом развязал повязку на рту и побежал спасать Варвару. Пару шагов и направил свою магию, чтобы освободить девушку. А вот на сумасшедшем я усилил путы. Приковал его намертво к столбу. Да рот запечатал магией, чтобы не слышать его вопли.

Варвара пошатнулась, надышавшись гарью и стала терять сознание. Успев поймать её, я тут же отошёл, потому что мне было и горячо, и больно от костра. Руки нещадно болели. Но намного важнее было отойти дальше от дыма и не уронить девушку. Что я и сделал, хоть с трудом. И стал смотреть, как действительно по-настоящему начинает гореть мужчина.