— Я альпинист, — хмуро отозвался хозяин дома. — Но не понимаю, какое отношение это имеет к вам и к вашему визиту?

— Гражданин Вилья, — сухо и спокойно ответил Леонид, — не думаете же вы, что мы ни свет ни заря приехали из Алексеевска просто так, ради развлечения?

— Теряюсь в догадках, — холодно и недобро усмехнулся Адриан.

— Конкретно сейчас вы собираетесь в экспедицию? Когда уезжаете? Куда? — невозмутимо продолжал расспросы старший лейтенант.

— Послушайте, вы… — выпрямился Адриан.

— Нет, это вы послушайте, гражданин Вилья! Я ещё раз обращаю ваше внимание на тот факт, что два взрослых занятых человека приехали к вам не для просмотра спектаклей. Будьте любезны сотрудничать, иначе нам с вами придётся встретиться для беседы в другом месте.

— Адриан, пожалуйста! — Ида умоляюще посмотрела на мужа, и он сразу как-то смягчился, перестал плеваться огнём.

— Да, конкретно сейчас я собираюсь в экспедицию в Приэльбрусье. Поезд сегодня ночью, — с вызовом ответил он.

— Те трое, с кем вы отправитесь на восхождение, — кто они? — бесстрастно поинтересовался старший лейтенант, положил на колено сумку-планшет, достал из неё бумагу и авторучку и приготовился записывать. — Мне нужны их имена и адреса, по возможности точно.

— Откуда вы знаете, что нас будет четверо? — опешил Адриан. — Что вообще происходит? Мы что-то нарушили?

— Нет, — покачал головой Коньков. — Но вам угрожает реальная опасность. Ваша группа попадёт под обвал, если отправится на восхождение.

Я посмотрел на Иду, лицо которой резко побледнело, и подумал о том, что она, скорее всего, уже беременна, даже если ещё не знает об этом. Хоть бы обошлось…

— У меня такое ощущение, что я сплю, — развёл руками Адриан. — Какой-то температурный сон. Бред!

— Необходимо предупредить ваших компаньонов, гражданин Вилья, и как можно быстрее. Потому мне и нужны их данные.

— Двоих я вообще не знаю, — хмуро проворчал Адриан. — То есть, не имею понятия, кто пойдёт. Знаю только одного, с которым постоянно контактирую и с которым мы уже несколько раз совершали восхождение. Он и организует экспедицию.

— Отлично, сообщите его данные. Максимально точно и подробно.

Адриану не был известен точный адрес, потому он продиктовал только название города, имя и номер телефона.

— Можно ваш билет на поезд? — деловито продолжил Леонид. — И документы? Я всё зафиксирую для себя.

Адриан недовольно засопел, но встал с дивана и выполнил просьбу. Коньков сделал вид, что продолжает вести запись, но вдруг ловко засунул паспорт Адриана в сумку, а после молниеносно порвал билет в мелкие клочки.

— Ты-ы-ы-ы! — взвыл Адриан и бросился на Леонида.

Завязалась потасовка, и я услышал, как затрещала ткань рубашки Конькова. На пол упали одна за другой две пуговицы. Я не вмешивался, поскольку мы с Лёней заранее всё обговорили, но ситуацию контролировал.

Вскочила и запричитала Ида, и я аккуратно взял её за плечи, удерживая на месте. А через несколько секунд Адриан стоял, согнувшись, с заведёнными за спину руками. Коньков подтолкнул его к батарее и пристегнул наручниками правую руку. Вилья тяжело дышал, глаза налились кровью, из ноздрей, казалось, вот-вот повалит дым.

— Ай-ай-ай, гражданин Вилья, — Коньков сокрушенно покачал головой и поправил рубашку, ворот которой был с одной стороны оторван. — И как я теперь должен домой возвращаться в таком виде? Спокойнее надо быть. Вот посидите пятнадцать суток, подумаете. Заодно и потру́дитесь на благо города. И советую сейчас помалкивать, чтобы не усугублять. Просто поймите, что это делается для вашего же блага. Вы же всё равно не послушались бы нас и рванули бы в Приэльбрусье.

Плечи Иды начали вздрагивать, из глаз потекли слёзы, и Адриан с отчаянием уставился на неё.

— Иду отпустите, — хрипло сказал он.

— Гражданку Вилья никто не задерживал, она у себя дома и будет оставаться здесь столько, сколько сочтёт нужным. Домашний телефон у вас есть?

— Да, — сквозь слёзы ответила молодая женщина.

Через десять минут Адриана увезли. Коньков уехал с ним, чтобы проконтролировать ситуацию, иначе горячий Вилья вполне мог увеличить себе срок и ужесточить статью.

— Я вернусь сюда часа через полтора-два, — прошептал мне Леонид, уходя. — Уедем в Алексеевск вместе. А ты пока девушку успокой.

— Ида, вы не будете против, если я подожду своего товарища здесь? Он проследит, чтобы с вашим мужем всё было в порядке, и вернётся, — скромно спросил я. — Не бойтесь, я не причиню вам зла.

Прозвучало это так себе, конечно, поскольку мало кто из злодеев заранее предупреждает о намерениях, однако хозяйка дома, кажется, даже обрадовалась.

— Конечно, не против, присаживайтесь, — Ида тяжело вздохнула. — Я сейчас умоюсь, и будем пить чай.

Я послушно сел на диван и с волнением огляделся. Вряд ли мне случится ещё когда-то побывать здесь и увидеть квартиру моих бабушки и деда, ведь даже если я всё объясню, мне никто не поверит.

— Знаете, — задумчиво сказала Ида, когда мы в кухне пили чай с батоном и клубничным конфитюром, — а я почему-то верю вам. Верю в то, что всё это сделано ради спасения Адриана. Вот прямо чувствую.

Она прижала ладонь к груди, словно прислушиваясь к себе.

— Адриан… Он очень горячий и вспыльчивый. А меня всегда пугало это его увлечение альпинизмом, я на крышу-то никогда не рискну забраться, боюсь высоты. И было тяжёлое предчувствие, не скрою, когда он начал собираться в эту экспедицию. А я не переживу, если с ним что-то случится…

Окончание фразы прозвучало сдавленно и тихо, и моё сердце сжалось от острого, почти невыносимого сочувствия. Я понимал, что Иде нужно выговориться, снять стресс, потому слушал очень внимательно и не перебивал. Но тут она задала вопрос, которого я ждал:

— А как вы узнали о том, что с экспедицией случится несчастье? Адриан уверял меня, будто сейчас самое безопасное время: сезон селевых потоков миновал, а сезон схода лавин ещё не начался.

Я заранее принял решение, что расскажу Иде правду, но в том же объёме, в котором рассказал Конькову. Без подробностей личного характера.

Ида слушала, затаив дыхание, а потом снова заплакала.

— Ужасно. Как жаль ту бедную девушку, медсестру… И дядю вашего друга очень жаль. И вас, Валерий.

— А меня-то почему? — удивился я.

— Это же очень страшно — такие видения! Но видимо, кому-то где-то это было нужно, всё не просто так. Очень надеюсь, что с товарищами Адриана получится связаться и предотвратить беду.

— Скажите, Ида, а как вы с Адрианом познакомились? — я решил отвлечь хозяйку дома от мрачных мыслей. — Вы кажетесь такими разными.

— Чуть больше года назад я по квоте поступила в университет на географический факультет. Сначала очно, но почти сразу перевелась на заочное отделение и начала работать там же, секретарём на одной из кафедр. У меня же ещё училище за плечами, там изучала делопроизводство. А в феврале этого года у нас появился новый преподаватель, Адриан. Приехал из Мурманска, где жил и работал два года. Он всю страну объездил, где только ни побывал! Так и познакомились. И теперь я наконец-то не одна на этом свете.

— А до этого были… одна? — я проглотил комок в горле.

— Одна. Есть, конечно, друзья ещё по детскому дому. Подруга в Алексеевске живёт. А родственников у меня нет.

— Совсем? — глупо спросил я.

— Совсем. Заговорила я вас, наверно?

— Нет-нет, что вы, продолжайте! — я жутко перепугался, что она перестанет рассказывать о себе.

— Спасибо вам, Валерий! За то, что умеете слушать. Это такая редкость. Меня подбросили к воротам дома малютки, когда я была ещё совсем младенцем. Так и не нашли, кто это сделал. Ночью подбросили. А рано утром дворник шёл на работу и обнаружил меня. При мне ничего не было — ни записки, ни документов. Потому дата рождения у меня приблизительная, а имя составное.

— Как это — составное?

Таких эмоций, которые захлёстывали меня сейчас, я не испытывал с того момента, когда не стало мамы.