Шериф не ответил, взял пробирку с зельем у своего помощника, открыл клетку. Грэнни попятился, ожидая, что помощник шерифа сейчас достанет оружие, но тот не двигался.

– Значит, по-хорошему ты не хочешь? – резко спросил шериф.

Грэнни не ответил, лишь сжал кулак правой руки, не стараясь скрывать от немощного старика свои намерения.

– Оставь это, сынок, – прогнусавил шериф и шагнул вперед.

Грэнни размахнулся и ударил его в грудь. Он сделал это не сильно, опасаясь сломать старые кости шерифа, но в следующее мгновение получил от него удар такой силы, что, не удержавшись на ногах, повалился на пол. Сознание затуманилось. Шериф откупорил большим пальцем пробирку, наклонился к Грэнни, сжал его челюсть свободной рукой и влил в раскрывшийся рот желтое зелье. Грэнни зашелся кашлем, попытался подняться. На мгновение сознание прояснилось, но затем мир буквально ушел из-под ног, бросив его в темноту и пустоту, где была лишь далекая призрачная дверь, до которой он, как ни пытался, так и не мог дотянуться.

В какое-то мгновение Грэнни начало казаться, что для того, чтобы очнуться, он должен открыть эту проклятую дверь, но потом мысли снова спутались, зазвенев беспокойной тишиной. Осталось лишь одно-единственное желание – проснуться. Грэнни сосредоточил на этом все силы, пытаясь вернуть себе контроль над своим телом. Сначала ему удалось пошевелить рукой, затем приподнять голову. Когда он смог, наконец, открыть глаза, то за окном уже наступил вечер.

Помощник шерифа сидел на стуле, наблюдая за ним. Клетка была открыта. Мухи жужжали под потолком, но делали это уже как-то вяло, словно понимая, что день скоро закончится и им придется отправиться спать. Грэнни попытался подняться на ноги, но все, что ему удалось, – это сесть, прижавшись спиной к стене.

– Не знаю, что вы задумали, – прохрипел Грэнни, – но если думаете, что сможете подсадить меня на свою желтую заразу, то лучше сразу пристрелите. Потому что ничего у вас не выйдет. – Он попытался заглянуть в стеклянные глаза помощника шерифа, но тот смотрел куда-то сквозь него.

Грэнни выругался и снова попытался подняться.

– На твоем месте я бы этого не делал, – предупредил его помощник шерифа. Взгляд его стал осмысленным, на лице появились эмоции.

– Ого! Смотрите-ка! Манекен заговорил! – проворчал Грэнни, не оставляя попыток подняться.

– Если шериф увидит, что зелье не подействовало, то пристрелит тебя.

– Тебе-то какое дело?

– До тебя никакого, но… – помощник шерифа встал со стула. – С нами что-то происходит. Со всем этим городом… – его глаза на мгновение снова стали стеклянными, безжизненными.

– Ты тоже что ли принял то зелье, которое шериф влил мне в горло? – спросил Грэнни, оценивая разделявшее их расстояние.

Помощник шерифа не ответил. Лицо его побледнело, жизнь оставила его, снова превратив в манекена. Грэнни увидел, как рука помощника шерифа опустилась к кобуре. Черное дуло кольта уставилось в пустоту. Грэнни замер. Замерли даже мухи. Тишина снова зазвенела в ушах. Грэнни осторожно дышал, ожидая, что помощник шерифа может в любой момент нажать на курок, но тот не двигался. Просто стоял как мумия и смотрел на Грэнни стеклянными глазами.

Грэнни выждал какое-то время, попытался пошевелиться. Палец, лежавший на курке, напрягся. Грэнни снова замер. Ноги затекли и начали болеть. Тело снова вспотело. Где-то под потолком опять зажужжали мухи. Кто-то постучал в дверь. Помощник шерифа не обернулся, словно и не услышал стука. Дверь открылась. В помещение ворвался теплый воздух. Женщина лет сорока осторожно переступила порог, привыкая к полумраку.

– Эй, есть тут кто? – спросила она, увидела помощника шерифа, целящегося в задержанного, и тихо выругалась. – Билли Дикс! Немедленно опусти оружие и отойди от этого человека! – велела она помощнику шерифа неожиданно окрепшим голосом. Тот не двинулся, даже не подал вида, что слышит ее. – Как вы? – теперь вопрос предназначался Грэнни. – Он вас не ранил? Встать сможете? – женщина подошла ближе, заглянула ему в глаза. – Скажите хоть что-нибудь! – Грэнни указал ей взглядом на оружие в руках помощника шерифа. – Ах, это! – женщина запрокинула голову. – Билли Дикс! – снова позвала она помощника шерифа. Снова никакой реакции. – Видите? – спросила она Грэнни. – С ними иногда такое случается. Она уперлась указательным пальцем в зажатый в руке помощника шерифа кольт и небрежно отвела его в сторону. – Ну? Так и собираетесь стоять передо мной на коленях? – спросила женщина Грэнни.

Он морщась поднялся. Тело болело, голова закружилась. Женщина не без удовольствия окинула его внимательным взглядом.

– Гм! А ты даже лучше, чем говорила Трэйси.

– Трэйси? – Грэнни не мог заставить себя не смотреть на оружие в руках помощника шерифа. – Так это она вас сюда послала?

– Да, – женщина недовольно поморщилась, словно ее оторвали от более важных дел, но затем снова окинула Грэнни жадным взглядом и сдержанно улыбнулась. – Я Эмбер Бейтс, – сказала она и выдержала паузу, ожидая, что ее узнают, поняла, что этого не будет, и тяжело вздохнула. – Можете прибавить еще Монтгомери, если вам так будет проще. – Она снова выдержала паузу, поняла, что ее снова не узнают, и недоуменно закатила глаза. – Господи! Я жена мэра этого захолустного городка!

– Я из Омахи, – буркнул Грэнни. – Я никого здесь не знаю. – Он снова покосился на помощника шерифа. – И долго он так будет стоять?

– Иногда они так стоят целыми днями! – Эмбер нахмурилась. – А иногда нет, – взгляд ее снова вернулся к Грэнни. – Идти можете?

– Думаю, да.

– Тогда нужно уходить. – Она вывела его из участка и повела дворами в свой дом.

– И много здесь таких, как помощник шерифа? – спросил ее на ходу Грэнни.

– Почти все! – тяжело дыша сказала Эмбер. – Я, Трэйси, да еще, возможно, парочка в своем уме – вот и все. А остальные – либо как шериф, либо как его помощник.

– Это все из-за того желтого зелья? Не понимаю, как можно посадить на наркотики целый город?!

– Так ты думаешь, что это наркотики?

– Что же еще?! – Грэнни вспомнил, как шериф силой заставил его выпить зелье. – Хотя если учитывать, как к этому пытались приучить меня, то я не удивлен. – Он сбивчиво рассказал о том, что случилось в участке.

– И что? Ты совсем ничего не увидел?

– Нет. – Грэнни насторожился, чувствуя, что вопрос был с подвохом. – Только темноту да дверь. – Они подошли к двухэтажному белому дому с большой террасой на заднем дворе.

– И что? Ты ничего больше не видел за дверью?

– Нет.

– Странно… – Эмбер поднялась на веранду, жестом велела Грэнни сесть. – Не бойся. Здесь тебя искать не станут. – Она достала из холодильника бутылку виски. – Выпьешь? – Грэнни подозрительно покосился на бутылку в ее руках. – Да не бойся ты! – устало улыбнулась Эмбер. – Это просто виски. – Она налила два стакана, один взяла себе, другой оставила на столе. – Надумаешь выпить – возьмешь. Трэйси все равно может вернуться нескоро.

– Трэйси? – Грэнни помялся, но потом все-таки взял стакан.

– Я послала ее за машиной, чтобы ты мог убраться из города. – Эмбер допила свое виски, налила еще, посмотрела на Грэнни и протянула бутылку ему. – Или же ты хочешь остаться? – последние слова должны были стать грустной шуткой, но вместо этого Эмбер поняла, что попала в цель. – Ух ты! Так это правда? Ты действительно пришел сюда, чтобы отомстить за своего сына? Признаться честно, я сначала не поверила Трэйси, но сейчас… – она выудила из кармана пачку дамских сигарет и зажигалку. – Знаешь, что я тебе скажу? – начала она, когда сигарета задымилась у нее в руке. – Не знаю, как Бадди, но его отец точно не стал бы делать наркотики и тем более распространять их детям.

– Судя по этому городу, не скажешь.

– Это не он! – отмахнулась Эмбер. – Роберт был ученым, а не дельцом. Я была с ним с того дня, как мы зажгли это чертово зарево над пустыней! Никто тогда не знал, во что превратится эта затея. Мы лишь надеялись привлечь туристов, а потом… Потом мы стали замечать, как что-то происходит вокруг. Что-то странное. Люди менялись. Не все. Сначала это были шериф, бармен, пара домохозяек, мужья которых начали жаловаться, что с их женами что-то не так. Потом к ним стали добавляться остальные. Помощник шерифа, отец Трэйси, мой муж, продавцы в магазинах… Люди испугались. Они пришли за Робертом ночью. Но его смерть ничего не изменила. Люди продолжали меняться. Они бродили по городу, бормоча себе под нос бессвязные фразы. Было так жутко – видеть утром одного человека, а вечером совершенно другого. Некоторые пытались бежать. Я видела, как они уносятся прочь на своих машинах… Но потом все возвращались назад, будто какая-то сила держит нас всех здесь, не позволяет уехать. Какое-то время я пыталась притворяться, что стала такой, как они. Думаю, другие тоже так делали, а может, кто-то делает и до сих пор. Ведь не один из нас так и не изменился до конца. Даже шериф. Только сложно угадать, когда с тобой говорит он, а когда кто-то другой. Словно две совершенно разных личности в одном теле. И люди смирялись, учились жить по-новому, учились молчать. В какой-то момент я даже решила, что сошла с ума – таким идеальным это было притворство. Но потом в город вернулась Трэйси и начала задавать вопросы… – Эмбер улыбнулась, выдержала небольшую паузу. – Я хочу, чтобы ты увез ее из города, Джон. Увез так далеко, чтобы она не смогла вернуться. Можешь избить ее, связать, запихнуть в багажник… Неважно, как ты это сделаешь, главное сделай. Я не знаю, что держит нас здесь: наркотик или какая-то сила из другой вселенной, но если тебе удастся увезти из Милвилла Трэйси, то у меня будет шанс, надежда, что когда-нибудь отсюда смогу выбраться и я. – Она затушила сигарету, налила себе еще выпить, заглянула Грэнни в глаза. – Думаешь, что я сошла с ума? Прекрасно. Только увези из города Трэйси и дай мне знать, что у тебя все получилось. – Эмбер замолчала, услышав звук подъехавшей к дому машины. Это был большой старый пикап, который Трэйси взяла у отца. – Так мы договорились? – спросила Эмбер. Грэнни выдержал ее взгляд и покачал головой. – Хорошо. Я могу заплатить. Ты ведь не богач. Сколько ты хочешь?