— Хорошо.

Рокат пророкотал это своим властным тоном.

— Стоять, — приказал он своим псам, и оба тут же замерли посреди шатра. Никто не войдёт и не выйдет без их ведома.

Затем он сосредоточил внимание на мне: глаза прищурены, рот сжат в жёсткую линию. В моей голове прозвучал его рык:

«Это твой шанс заслужить крошку доверия. Сделай одежду и возвращайся в мой шатёр. По дороге обратно можешь остановиться за едой. Больше нигде.»

«Вообще-то я способна сама о себе позаботиться,» — огрызнулась я в ответ.

Он ушёл, оставив после себя лишь ворчливый звук. Переведя внимание обратно на портного, я шагнула вперёд.

— Что мне нужно делать?

— Идите сюда. У меня есть отдельная комната, где я смогу снять с вас мерки, — сказал он, широким жестом показывая, чтобы я обошла стол и прошла за ним.

Быстро оглядев помещение, я подчинилась.

Мужчины работали уже не так быстро, явно прислушиваясь к разговору, и не один украдкой наблюдал за мной краем глаза.

Могла ли я их винить? Вероятно, я была единственной женщиной, которую они видели за многие месяцы, учитывая, насколько строг Рокат со своими правилами.

Мы проскользнули в заднюю комнату, где на ещё большем количестве столов лежали стопки неиспользованной ткани.

— Вы каждый день всё это раскладываете? — спросила я его.

— Ага, — ответил он, перебирая несколько слоёв, прежде чем вытащить те, что ему были нужны. — С такой огромной Армией мы каждую ночь часами чиним всё подряд: от шатров и одежды до оружия и обуви. Некоторые едут в повозках, чтобы продолжать работу ещё и днём.

С шеи он снял длинную гибкую ленту ткани с равномерными отметками по всей длине.

— Пожалуйста, разведите руки вот так.

Он показал позу, и я повторила за ним: вытянула руки в стороны и выпрямилась, высоко подняв подбородок.

Портной быстро снял мерки с моего торса и роста, записывая цифры на клочке пергамента рядом со стопкой ткани.

— Избранная Халалхиво, если вы не против, подоткните юбки между ног как можно плотнее, тогда я смогу точнее измерить длину ваших ног.

Мои щёки вспыхнули, хотя вовсе не от скромности. Так мужчины называли меня, когда пытались проявить уважение. Я уже не раз слышала это обращение наряду и с куда менее приятными прозвищами.

Чтобы скрыть смущение, я быстро устроила платье так, как он попросил. Не прикасаясь ко мне, он закончил работу, затем отступил назад, окидывая меня взглядом, но без всякой похоти.

— Вы хотите длинные рукава, короткие или вообще без них?

— Эм… — начала я, слишком поражённая тем, что он спросил моё мнение, чтобы суметь произнести что-то ещё.

— Почему бы мне не сделать вам по одному каждого вида? — предложил он, уловив моё замешательство.

— Да, если сможете.

Я едва не выдохнула с облегчением.

— Можете присесть там, пока ждёте, — сказал он, указывая на мягкую подушку в углу.

Я кивнула и подошла к ней, устраиваясь поудобнее, пока он работал. Я перебирала кончики своих длинных волос, выискивая секущиеся пряди. К этому моменту я уже привыкла к скуке и позволила мыслям блуждать.

К несчастью, первым делом они унесли меня в спальню Роката в дворце Дьёра.

Подавив это воспоминание и оттолкнув его прочь, я попыталась думать об Изгате. Эта боль была настолько острым разрезом в моём и без того изорванном сердце, что гасила любое желание к моей истинной паре.

Все, кого я любила, умирали.

С тех пор как Рокат сжёг Изгата на погребальном костре, прошло меньше двух недель, а с гибели моей семьи — три сезона. Их утрата всё ещё отзывалась той же острой болью, почти такой же, как в первые дни после их смерти.

— Прошу прощения, мне нужно ненадолго выйти и забрать кое-что оттуда, — сказал мужчина, вырывая меня из внутреннего водоворота мыслей.

— Конечно, — ответила я, и он выскользнул наружу.

Я была совершенно одна. И в данный момент это было не самым худшим. Быстро оглядевшись, я поискала хоть какой-нибудь признак второго выхода. Грем и Зик оставались в главной комнате, а Рокат был занят своим собранием. Связь не требовала внимания ни от одного из нас.

Заметив, что угол был обвязан вокруг столба, а не натянут, я бросилась к нему, дёргая узлы внизу и посередине, пытаясь их ослабить.

Если мне удастся расширить щель настолько, чтобы проскользнуть, никто ничего не заметит…

Нижний узел поддался, оставляя достаточно места, чтобы протиснуться, и я тут же воспользовалась шансом. Когда я выскочила с задней стороны шатра, уже наступила ночь, а между ним и соседним шатром оставалось всего несколько футов пространства. Будь я одной из крупных мужчин, я бы не поместилась, но с моим маленьким гибким телом могла протиснуться между рядами.

Я двинулась вправо, к тому, что выглядело как небольшой проход, но мужские голоса заставили меня замереть на месте.

— Видели падшую с Халалхиво? Они ходили к портному. Интересно, ей нужно надеть что-то кроме этих монашеских платьев, чтобы у него встал.

Другой фыркнул со смеху.

— Можете представить, как он вообще трахается? Наверное, только раздаёт приказы и получает удовольствие сам.

— Спорю, он берёт её сзади и кончает за минуту. Некогда тратить время на подобные занятия, — подхватил третий, пытаясь изобразить хриплый голос Роката.

Я стиснула зубы и заставила себя оставаться неподвижной и тихой. Если я их не вижу, значит, и они меня не увидят.

— Да они вообще не трахаются. Спорю, он шумный или заставляет её кричать. Правда, от удовольствия или от страха, не знаю.

— Ага, кроме того, что она едет рядом с ним, похоже, он вообще не хочет иметь с ней ничего общего, — снова заговорил первый.

— Тогда зачем она вообще здесь? Для меня это подозрительно. Раньше он никогда не проявлял интереса к детям. Всё его внимание сосредоточено на победе. Зачем ему отвлекаться? — задумчиво произнёс второй.

— Он, мать его, гений. Может, знает что-то, чего не знаем мы, — предположил третий.

— Может, у неё волшебная киска, которая выиграет нам войну, — пошутил первый, и все трое разразились хохотом.

Жар заколол кожу, и я впилась зубами в нижнюю губу, пытаясь не выскочить наружу и не огрызнуться на них.

— Тише. Если он всё ещё рядом и услышит, как мы так говорим, нас всех привяжут к столбу для порки, — в разговор вмешался четвёртый голос.

— Да ладно тебе, мы все знаем, что ты землю, по которой он ходит, целуешь…

— Я почти закончил первый комплект, если хотите примерить, — донёсся голос портного, и сердце подскочило к самому горлу.

Он не должен был поймать меня на попытке побега. Он бы сразу же рассказал Рокату.

Поэтому я поспешно сделала два шага обратно к шатру, молясь, чтобы он ещё не вошёл и не обнаружил моего отсутствия. Он откинул полог в тот же момент, когда я проскользнула внутрь, и я натянула улыбку, стараясь прикрыть телом ослабленную ткань.

— Спасибо. Вы не против, если я переоденусь одна? — быстро выпалила я.

— О, конечно. Тогда я просто оставлю это здесь для вас. Сообщите мне, когда будете готовы, — ответил он, кладя тунику на стол и отступая назад.

Воздух вырвался из моих лёгких, а плечи опустились, когда он исчез.

Это было слишком близко.

Поспешно завязав шнуры обратно, я подошла к столу. Кожаная туника была без рукавов, гибкая, но плотная, а ткань под моей ладонью ощущалась гладкой. Штаны были похожими. Я сменила платье на броню, чувствуя странную уверенность, пока зашнуровывала тунику сбоку.

Когда портной вернулся, он внёс несколько поправок, пока одежда не села плотно.

— Теперь, когда я могу лучше рассмотреть вас, остальные комплекты я подгоню так же, — пообещал он.

Его взгляд задержался на шрамах на моих запястьях, когда я снова опустила руки вдоль тела.

Румянец окрасил мои щёки.

— Спасибо.

— Остальное мне придётся закончить завтра, и я позабочусь, чтобы всё доставили в шатёр Халалхиво. Боюсь, уже поздно, — сказал он, сворачивая оставшиеся обрезки ткани.