— Я делаю для тебя исключение. Не заставляй меня жалеть об этом.

Затем он ввёл второй палец и согнул их внутри меня.

— Ох, — жалобно выдохнула я, сильнее вцепляясь в него.

Моя голова откинулась назад, пока он ласкал то самое место, от которого всё внутри меня сжималось.

— Ты ещё раз произнесёшь моё имя перед армией? — спросил он, и в его голосе звучала угроза.

— Нет, — простонала я, двигая бёдрами в попытке заставить его продолжать двигаться внутри меня.

— Что будет, если произнесёшь?

Он вошёл глубже, и я шире развела ноги.

— Меня накажут, — ответила я, сжимаясь вокруг его пальцев.

Отголоски боли в ноющей заднице толкали меня всё ближе к краю оргазма. А когда он добавил большой палец, я была готова пообещать ему что угодно.

— Хорошая девочка. Я чувствую, как близко ты уже к разрядке. И когда кончишь, я хочу, чтобы ты сделала это тихо, чтобы никто не услышал, как хорошо я заставляю тебя себя чувствовать.

От его слов между ног стало ещё влажнее. Воздух наполнился влажными звуками, прерывистыми вдохами и приглушёнными стонами, пока он доводил меня до безумия.

— Ох, блядь, я…

Экстаз разорвал меня изнутри, и я впилась зубами в нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Всё внутри меня задрожало вокруг пальцев Роката, и он не прекращал двигаться, пока мои бёдра не замерли, а из груди не вырвался дрожащий выдох.

Усталость наливала тяжестью конечности, и если бы Рокат не удерживал меня, я, наверное, просто рухнула бы на пол. Убрав руку, он вытер её о внутреннюю сторону моего платья. Затем, словно я ничего не весила, поднял меня и уложил на кровать, после чего принёс ткань и кувшин с водой и осторожно обтёр меня.

Я так и лежала, оглушённая и потерянная, пока он снимал броню и переодевался в более повседневную одежду для вечера. Затем он сел рядом со мной на край кровати.

— Надеюсь, ты усвоила урок. Если снова решишь меня испытывать, я без колебаний усилю наказание. А сейчас мне нужно раздать ещё несколько взысканий.

И с этим он вышел из палатки, оставляя меня осознавать, насколько же я влипла, оказавшись истинной парой самого опасного Демона в Келети.

37

С каждым днём, когда я подчинялась правилам Роката, он позволял мне всё больше крошечной свободы. Пока что мой план заслужить его доверие работал, хоть и гораздо медленнее, чем мне хотелось. Особенно после того, как он наказал меня за то, что я произнесла его имя вслух перед солдатами. Кровь до сих пор разогревалась от воспоминания об этом, и я проклинала себя и Судьбы за то, что они снова сделали его моей чёртовой истинной парой.

Но я больше этого не сделаю. Не доставлю ему этого удовольствия снова.

Когда тем вечером мы остановились, я наконец набралась смелости попросить другую одежду. Рокат, Рапп и я направились к чёрным шатрам и командному центру после того, как передали своих скакунов на попечение. Каждый вечер разворачивался одинаково, и я знала, что должна попросить именно сейчас, прежде чем они исчезнут для своих ночных докладов.

— Если уж я собираюсь ехать вместе с Армией, то могла бы хотя бы выглядеть так, будто принадлежу ей. К тому же ездить верхом в платьях почти невозможно, даже с теми штанами, что вы мне нашли, — заявила я, стараясь держать голос твёрдым.

Оба мужчины остановились. Тяжёлый взгляд Роката опустился на меня.

— Она права, — согласился Рапп, скользнув языком по кольцу в губе.

— Спасибо, — фыркнула я, упирая руки в бёдра.

Рокат метнул взгляд между мной и Раппом, затем провёл рукой по своей бритой голове.

— Неподалёку отсюда есть портной. Я отведу тебя туда перед нашим собранием.

Почему с ним всё должно быть битвой?

«Я мог бы сказать то же самое о тебе, маленькая самозванка.»

Игнорируя его мысленные слова, я одарила его саркастичной, приторной улыбкой.

— Спасибо, хозяин.

Рапп сжал губы и сделал полшага назад, пытаясь скрыть своё веселье. Рокат же, напротив, подарил мне порочную, звериную ухмылку, от которой лёд раскололся в моих венах. Он никогда не улыбался, и эта улыбка не была предложена из вежливости. Она кричала о том, что он действительно владеет мной и будет напоминать мне об этом при каждом удобном случае.

— Назови меня так ещё раз, Ассирия. Мне нравится слышать, как ты сдаёшься мне. Всё, что я вижу, — это ты на коленях передо мной, с этим дерзким ротиком, открытым и ожидающим мой член.

Его слова растопили лёд внутри меня и заменили его горячей жаждой. Низ живота запульсировал от картины, которую он нарисовал.

Это просто связь, просто связь.

— Никогда, — бросила я в ответ, и мой голос оказался ровнее, чем я ожидала.

— Посмотрим, — проворчал он, и я ненавидела то, что он чувствовал желание, сочащееся из меня. Хотя бы, как и наша ненависть, оно было взаимным. После того наказания он не приходил ко мне, и, поскольку связь не позволяла нам искать удовольствия без друг друга, я знала — его тоже терзает эта жажда.

Рапп прочистил горло, напоминая нам обоим, что всё ещё здесь.

— Я соберу офицеров, пока ты отведёшь Ассирию, — сказал он и удалился.

Внезапное уединение усилило напряжение между нами, и Рокат почти незаметно сместился ближе ко мне. Дыхание застряло у меня в горле, когда его бордовые глаза вспыхнули, отражая обратно мои расширенные зрачки.

— Идём, — произнёс он, разрушая наш транс.

Моргнув, я пришла в себя и поспешила за ним в противоположную сторону. Центр лагеря гудел от активности: мужчины приходили и уходили, пробираясь сквозь хаос. Воздух был наполнен специями, доносящимися от десятков костров, где жарилось мясо и готовились овощи.

— Держись рядом, — предупредил Рокат, и я ускорила шаг, стараясь поспевать за ним. Грем и Зик, мои постоянные спутники в последние дни, без труда выдерживали темп своего хозяина. В глазах Роката я ничем не отличалась от них — всего лишь красивая зверушка, которой можно командовать, чтобы чувствовать себя могущественнее.

После нескольких резких поворотов мы подошли к тёмно-красному шатру, куда суетливо входили и выходили мужчины. Все они остановились, чтобы отсалютовать Халалхиво, когда мы приблизились. Рокат проигнорировал их и повёл меня внутрь. Слева несколько мужчин работали за длинным столом, уставленным различными предметами одежды, а справа другая группа полировала и точила оружие. Мы направились прямо к столу в глубине, где мужчина в кожаной одежде разговаривал с двумя другими, обмениваясь вещами.

— Халалхиво, — поприветствовали они его салютом с прижатым к груди кулаком.

— Чем могу помочь? — спросил тот, что стоял за столом. Он отослал двоих прочь, и они более чем охотно ушли. Я осталась чуть позади, ожидая, что именно задумал сделать Рокат.

— Моей падшей нужна кожаная броня, — заявил он.

Я сдержала желание закатить глаза. Для всех, кроме Роката и Раппа, я была просто падшей. Без имени, как и Рокат. Без какой-либо ценности, кроме моей утробы.

Всё было точно так же, как всегда. С чего я вообще ожидала чего-то другого?

Мужчина бросил взгляд мимо него на меня.

— Да, мудрое решение, Ваша Слава. Я могу сделать для неё всё с нуля или подогнать что-нибудь из одежды поменьше, что у нас есть.

— Используй новые шкуры и ткани, — велел ему Рокат.

На этот раз мне пришлось скрывать уже своё удивление. Я была уверена, что он не станет отдавать мне ничего, что могло бы послужить его драгоценной Армии лучше, чем мне.

— Да, господин, — ответил мужчина.

— Я должен присутствовать на ночном собрании. Полагаю, моё присутствие здесь не требуется? — проворчал Рокат.

— Нет, господин, — ответил тот. — На изготовление уйдёт несколько часов, но к вечеру у неё уже будет что надеть.