Он говорил совершенно серьёзно. Я оскалилась на него.

Его лицо приблизилось к моему, и у меня перехватило дыхание. Но он не остановился.

— Наклонись, — прорычал он мне в ухо. Жар его дыхания заставил меня вздрогнуть.

— Нет, — сказала я, упираясь руками в его грудь и пытаясь подняться.

Он отстранился, позволяя мне увидеть ярость в своих бордовых глазах.

— Ты трижды произнесла моё имя. И два раза — после того, как я тебя предупредил. Ты получишь своё наказание. И прямо сейчас.

— Заставь меня, — огрызнулась я.

По нашей Связи прокатилась волна похоти, и в тот же миг я поняла, что сказала не то.

Потому что Рокат это сделал. Одним плавным движением он перевернул меня так, что я оказалась животом на его коленях. Одну большую ладонь он прижал к моей спине, в то время как другая медленно провела по моей заднице. Под моими тяжело вздымающимися грудями его член наливался твёрдостью.

— Обычно я бы задрал тебе юбки и сделал это по голой коже, но после того, что с тобой произошло, я не собираюсь быть настолько мудаком. Это не должно тебя травмировать. Это должно напомнить тебе, что здесь главный я, — объяснил он так, будто я была каким-то грёбаным ребёнком.

Тяжёлый шлепок обрушился на мою задницу, и я вскрикнула от неожиданности.

— Ты серьёзно сейчас меня отшлёпал?

Он ударил снова, на этот раз сильнее.

— Как и остальные мужчины здесь, ты обязана соблюдать правила.

Извернувшись, я ударила его в бок. Костяшки врезались в твёрдую броню, и я выругалась, встряхивая рукой.

— Пошёл ты, Рокат.

В его груди прокатился зловещий смех.

— Хотя ты произнесла моё имя всего три раза, твоё неповиновение заслуживает большего. Так что начинай считать до тридцати.

— Тридцати? — воскликнула я, резко вскинув голову, чтобы посмотреть на него.

Он сильнее прижал ладонь к моей спине, не позволяя мне снова достаточно пошевелиться, чтобы ударить его. Не то чтобы я собиралась, учитывая, как ныла рука.

Одна тёмная бровь приподнялась.

— Если только ты не хочешь услышать, почему никто не знает моего имени?

Я оскалилась.

Он снова меня шлёпнул.

И снова.

И снова.

Наши взгляды не отрывались друг от друга.

Пусть мы были далеко от Ангелов, битва всё равно шла. Зрачки Роката расширялись с каждым ударом. Жар собирался между моих бёдер, пока его ладонь опускалась всё ниже и ниже. На седьмом ударе из меня вырвалось что-то среднее между прерывистым вздохом и стоном.

Почему мне это так нравилось?

Связь загудела и натянулась, словно хотела снова свести нас вместе.

Рокат замер, его ладонь зависла в волоске от моей юбки.

— Ты не считаешь. Мне начать сначала? — Его голос стал хриплым, а собственническая энергия, исходившая от него, заставила низ моего живота сжаться.

Это всё слишком ненормально.

Как и всё остальное, связанное с ним.

— Десять, — процедила я сквозь зубы.

Он снова меня шлёпнул, и этот удар оказался самым сильным.

— Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.

На пятнадцатом из меня вырвался вскрик. Задница горела, и, несмотря на ткань между его ладонью и моей кожей, с каждым ударом становилось всё больнее.

— Какое это было число? — спросил Рокат.

— Пятнадцать, — жалобно выдохнула я.

Я не собиралась доставлять ему удовольствие, ломаясь у него на глазах. Я дойду до грёбаных тридцати хотя бы из принципа.

Он отвесил мне ещё пять быстрых шлепков подряд, и я отсчитывала их вслух. Между нами кружило всё больше желания, а его член был таким твёрдым, что мне на миг пришла в голову мысль, не порвёт ли он себе штаны. Следом вспыхнуло воспоминание о том, каким толстым он был внутри меня и как сильно я кончила вокруг него, и я тут же оттолкнула эту мысль, прежде чем Связь не решила снова навязать нам это.

— Ты уверена, что хочешь продолжать? — уточнил Рокат.

Пот выступил у нас обоих на лбах, словно мы дрались, а не сидели.

— Просто, блядь, продолжай, — огрызнулась я, впиваясь пальцами в его бедро.

По какой-то странной причине мне казалось, будто в этой ситуации у меня есть хоть какой-то контроль, в отличие от того, что было с Вагачем. Рокат не пытался причинить мне боль ради собственного больного удовольствия. И пусть я не понимала, почему этот грёбаный зверь так помешан на своих правилах, я выиграю эту схватку, даже если это меня убьёт.

— Считай, — приказал он, снова шлёпнув меня.

— Двадцать один, — сказала я дрогнувшим голосом.

Жжение прокатилось по мне волной эйфории, и я приняла эту боль, используя её, чтобы закалить свою решимость.

— Двадцать два, — выдохнула я на следующем ударе.

И на следующем.

И на следующем.

На двадцать пятом возбуждение потекло вниз по моим бёдрам. Я сжала ноги, пытаясь хоть как-то облегчить эту ноющую тяжесть.

Вместо того чтобы нанести последние пять ударов, пальцы Роката скользнули под мою задницу и коснулись моей промежности. Стон вырвался из меня прежде, чем я успела его подавить, и я спрятала лицо. Закрыв глаза, я попыталась думать о чём угодно, кроме того, что Рокат делал с моим телом. Он слегка изменил наше положение, и мои ноги разошлись шире, открывая ему лучший доступ между ними.

Он снова накрыл меня ладонью, и я едва не вспыхнула целиком.

— Ещё пять, — прорычал он, убирая руку.

Я простонала оставшиеся пять чисел. Когда всё закончилось, наши груди тяжело вздымались. Некоторое время мы просто сидели так: он поглаживал места, которые заставил гореть болью, а я снова застонала.

— Причина, по которой никто не должен знать моего имени, в том, что тогда я перестану быть всемогущей фигурой. Если у меня есть имя, значит, меня можно убить. Если у меня есть имя, значит, меня перестанут бояться. Так же, как Ткачиху, Дарующего и Жнеца. Их титулы делают их более достойными почитания, им легче подчиняться.

Он поднял меня и усадил к себе на колени, собирая платье складками вокруг моих бёдер. Я зашипела от того, как его мускулистые ноги прижались к моей заднице. В его буйных бордовых глазах бушевала ярость. Он опустил руку между нами и провёл по моему пылающему центру.

— Как Халалхиво, я вызываю у этих мужчин и уважение, и страх. Они беспрекословно выполняют приказы. Это сохраняет им жизнь.

В тот момент я ненавидела то, что на мне были штаны, потому что мне отчаянно хотелось чувствовать его кожу своей. Между его умелыми пальцами и моей истекающей влагой киской было слишком много ткани. Он сильнее прижал ладонь ко мне, и мне пришлось упереться руками в его широкие плечи, чтобы не опрокинуться назад. Одним мощным движением он перехватил меня за талию и поднялся с кресла, оставляя мои ноги болтаться в воздухе. Свободной рукой он развязал штаны и сорвал их с моих ног.

— И это сохранит жизнь тебе.

Он снова усадил меня к себе на колени, и его член упёрся в меня. Затем задрал мои юбки к талии и провёл пальцами по белью, всё ещё скрывавшему меня. Резко дёрнул и разорвал его, вырывая из моего горла судорожный вдох.

Возбуждение беспрепятственно стекало на его руку. Из его груди вырвался низкий мужской стон. Он провёл одним пальцем сквозь влагу, а затем начал кружить им вокруг моего клитора.

— Ты понимаешь?

Мои бёдра дёрнулись, когда он надавил сильнее. Затем он скользнул к моему входу и провёл по нему костяшками пальцев.

— Ответь мне, — прорычал он, прекращая движение.

— Да, — выдохнула я, пока похоть вытесняла все остатки здравого смысла. Мне не следовало хотеть его прикосновений так отчаянно, как я этого хотела.

— Веришь или нет, маленькая самозванка, всё, что я пытаюсь сделать, — это защитить Демонов.

Он медленно, мучительно медленно ввёл в меня палец.

— Я заставлю тебя кончить, потому что ты заслужила это за то, как хорошо приняла наказание.

У меня вырвался тихий смешок.

— Так ты обращаешься со своими солдатами после того, как они облажаются?

Рокат предупреждающе зарычал.