А с первой буквой моего почётного титула на её запястьях? Ещё лучше, мать твою. Ассирия была в ужасе… поначалу. Что-то первобытное возникло между нами после того, как первая метка «H» украсила её запястье. Как бы безумно это ни было, я был рад, что там была постоянная метка, а не подделка, созданная её магией.

Лагерь ещё не полностью пробудился, но немногие мужчины, увидевшие, как мы с Ассирией въехали в лагерь, едва не споткнулись от шока. Паранксоки позаботились о том, чтобы версия истории, которую я преподнёс, прочно засела в умах солдат. Но увидеть всё собственными глазами означало вновь разжечь шёпот, стихший за последние несколько дней.

Рапп ждал вместе с Гремом и Зиком возле наших огромных шатров. Флаги над ними развевались на ветру, который трепал и чёрную шерсть гончей. Широкая ухмылка расползлась по лицу Раппа, и я понял, что ублюдок догадывается, что произошло между мной и Ассирией. Я метнул в него самый смертоносный взгляд и остановил жеребца. Прежде чем она успела возразить, я, удерживая её, перетянул через бок седла прямо в вытянутые руки Раппа. Мгновение первобытной собственнической ярости вспыхнуло во мне, когда он коснулся её, но я подавил искру ревности так же быстро, как она появилась.

— Здравствуй, Рапп, — тепло поприветствовала его Ассирия, и ещё один осколок безумия пронзил мой разум. По крайней мере, Грем и Зик спокойно сидели на задних лапах, ожидая моей команды.

— Рад снова видеть тебя, Ассирия, — ответил он. Затем, понизив голос так, чтобы его слышали только мы трое, добавил: — Я беспокоился за тебя после того, как Рокат умчался прошлой ночью. Иногда он бывает слегка безумным.

— Это ещё мягко сказано, — протянула она, бросив взгляд вверх на меня.

Я спрыгнул с коня, возвышаясь над ними обоими.

— Офицеры в командном центре? — спросил я у Раппа, нуждаясь в отвлечении от всех эмоций, которые Ассирия во мне вызывала.

Война была логичной, стратегической, аналитической. Именно в таком состоянии разума мне и нужно было оставаться.

— Ага, ждут твоего приказа собираться и выступать, — ответил Рапп.

Привязав жеребца к ближайшему столбу, я свистнул Грему и Зику, приказывая следовать за мной, и направился к чёрному шатру в центре лагеря. Рапп пошёл рядом со мной, а затем рывок заставил меня обернуться. Ассирия всё ещё стояла там, где Рапп поставил её, переплетая пальцы.

— Ты тоже идёшь, — сказал я ей.

Мгновение она теребила кончик своей косы, переводя взгляд между мной и Раппом.

— А если я пообещаю остаться здесь?

— Нет.

Слово вырвалось из меня быстро и жёстко. Сегодня был худший день, чтобы оставлять её одну, и я не доверял мужчинам низших рангов настолько, чтобы верить, что они не попытаются её найти из одного лишь любопытства или ради хвастовства перед своими товарищами по отряду.

Никто не может прикасаться к ней, кроме меня. Она моя.

Эта мысль ударила по мне, и я тут же оттолкнул её прочь. Мы пробыли в лагере меньше пяти минут, а я уже терял контроль. Здесь было жизненно важно сохранять самообладание, а Ассирия сводила меня с ума.

Это была опасная игра.

Она открыла рот, собираясь возразить, но я поднял руку.

— Это привилегия, которую тебе ещё предстоит заслужить. Пока что ты будешь рядом со мной, если только я прямо не скажу иного.

В мою сторону метнулся гневный взгляд, но мне было всё равно. Даже когда по связи прокатилась вспышка тревоги, и я понял её нежелание возвращаться в шатёр, где их связь окончательно сформировалась. Дёрнув головой, я снова приказал ей следовать за мной.

Сжав руки в кулаки, она сердито зашагала вперёд, и я продолжил путь к ряду чёрных шатров. Краем глаза я заметил, как Рапп сжал губы, подавляя смешок. Ассирия шла между нами, и, если честно, во всём Келети не было места безопаснее.

— Когда мы войдём, можешь остаться в костяной комнате с Гремом и Зиком, — сказал я ей.

Она взглянула на меня из-под густых тёмных ресниц.

— Кто из них кто?

Рапп прошёл вперёд и поднял полог, и мы втроём пригнулись, входя внутрь.

— Грем, сидеть, — приказал я.

Моя послушная гончая тут же выполнила команду. В отличие от Ассирии.

— Грем крупнее из них двоих. А Зик, — его уши дёрнулись вперёд при упоминании имени, — более игривый.

Ассирия кивнула, переводя взгляд между ними.

— Поняла.

— Если захочешь дать им лакомство, они в банке в том шкафу. — Я указал на шкаф вдоль дальней стены, позади трона из костей. — Скорее всего, они будут дремать здесь на подушках, если ты не захочешь с ними взаимодействовать.

Ассирия осмотрела пространство, не глядя на меня, и переплела пальцы.

— Мы будем в другой комнате с Паранксоками. Если ты покинешь этот шатёр, я узнаю, — предупредил я её.

— Хорошо, — сказала она, наконец снова посмотрев на меня. Затем слегка сместила вес в сторону. — Я приехала сюда на лошади, Блейзе. Он большой каштановый жеребец. Можно будет ехать на нём, когда мы будем уезжать?

Я склонил голову набок.

— Не хочешь ехать со мной, маленькая самозванка?

Она повторила мою позу, и на её губах в форме лука заиграла лёгкая улыбка.

— Ты хочешь сказать, что хочешь разделить со мной седло, Халалхиво? Один раз со мной, и ты уже готов растаять у моих ног?

Этот острый язычок.

Рапп хмыкнул от смеха. Из моего горла вырвалось рычание, и я угрожающе шагнул вперёд.

— Хочешь снова вернуться к этой враждебности?

— Ты убил Изгата и мою семью, так что она никуда и не уходила, — резко бросила она в ответ, упрямо уперев кулаки в бёдра. Мышца дёрнулась на её челюсти, когда её взгляд скользнул дальше, туда, где ждала площадь со столбом для порки. Туда, где я приказал сжечь её любовника заживо.

Я не мог найти в себе сожаления из-за этого решения.

Я закатил глаза.

— Сейчас у меня нет на это времени.

Затем я повернулся к ней спиной и, бросив на Раппа предупреждающий взгляд, велел ему идти за мной. Две части шатра разделяла занавесь, сегодня свободно свисавшая, и я прорвался сквозь неё, заставив каждого Паранксок мгновенно вытянуться по стойке смирно.

— Доклад, — резко бросил я, и моё прежнее спокойствие исчезло, словно дым на ветру.

Мы с Ассирией ненавидели друг друга, но больше всего ей нравилось давить именно на те места, которые приводили меня в ярость. Проклятые Судьбы создали для меня идеальную пару, и я ненавидел их за это. Её запах, её вкус, её непокорность — всё это взывало к той первобытной части меня, которая хотела ломать, причинять боль, заявлять права. Толкать к пределу себя и её, пока мы оба не зависнем над самой пропастью лишь ради этого ощущения. Чтобы почувствовать себя живыми.

Я настолько погрузился в свои мысли, что не заметил, как все Паранксок закончили доклады, пока Рапп не толкнул меня локтем. Снова мысленно выругав Ассирию за то, что сбила меня с настроя, я приказал им повторить.

— Паранксок Олет ночью прислал ворона. Он уже на полпути к Фюреду, признаков активности Ангелов нет, — сказал один из людей Раппа.

— Отлично, — ответил я, хотя в моём тоне не было ни капли благодарности. Если уж на то пошло, в нём звучало напряжение, несмотря на хорошие новости. То, что Ангелов, казалось, не было поблизости, ещё не означало, что их действительно там нет. Как я убеждался снова и снова, они обожали устраивать нам засады именно тогда, когда мы меньше всего этого ожидали. Я пытался лучше предугадывать места для подобных нападений, но подозревал, что Богиня каждый раз подсовывает одарённым Видением множество вариантов, стоит мне рассмотреть новый.

— Повара приготовили для войск походную еду на сегодня, так что, как только вы отдадите приказ сворачивать лагерь, мы выступим и начнём раздачу пищи, — сообщил другой.

— И сколько пойдёт пешком, а сколько верхом? — спросил я.

— Нам удалось раздобыть ещё около десяти тысяч лошадей, Халалхиво. Конных отрядов станет больше, хотя из-за увеличившейся армии многих животных пришлось пустить на перевозку припасов. Особенно учитывая, что воду придётся везти с собой.