Но он не позволял им навещать поместье, как и ей самой не разрешал покидать его, чтобы съездить на семейную ферму.

Если бы их роли поменялись местами, женщина тайком пробралась бы к сестре. Она всегда была бунтаркой, тогда как её сестра держала голову опущенной и следовала всем правилам.

— Ассирия, — рявкнул её муж через дверь, заставляя её вздрогнуть.

— Одну минуту, пожалуйста, — отозвалась она, быстро хватая ткань и вытирая себя.

Оглянув купальню, жена принялась искать место, куда можно спрятать испачканную тряпку, чтобы позже вывести пятна так, чтобы ни муж, ни их экономка ничего не узнали. Он был настолько отчаянно одержим желанием повысить свой статус. Он сам сказал об этом тем утром. Она начала подозревать, что он следит за её циклом, настолько внимательно наблюдал за ней последние дни.

Она слишком замешкалась, потому что ручка двери повернулась с металлическим лязгом, и её муж ворвался внутрь. Его взгляд сразу зацепился за окровавленную ткань в руке жены. Лицо его налилось таким же красным оттенком.

Тяжело шагая к ней, он схватил её за запястье и дёрнул. Жена споткнулась, врезавшись в него, и он тут же схватил её за горло, крепко сжимая пальцы на дыхательном горле.

— Это твоя вина, — прорычал он и швырнул её назад.

Её нога зацепилась за край шкафчика, и она рухнула на пол, ударившись головой о гладкую белую плитку. Но ни звук удара, ни слёзы, бегущие по лицу жены, ничуть не ослабили гнев на его лице.

— Вагач, ты делаешь мне больно, — пробормотала она, моргая и пытаясь прояснить зрение.

Её муж возвышался над ней.

— Ты причиняешь вред мне тем, что не беременна.

Её брови сошлись на переносице, а губы слегка приоткрылись, словно она искала слова, чтобы ответить на это заявление.

— Ты никогда раньше не поднимал на меня руку, — пробормотала она, поднимаясь на ноги и покачнувшись, когда выпрямилась.

Но долго стоять ей не пришлось. Муж ударил её по лицу, и она отлетела к холодной каменной столешнице. Ей удалось удержаться, хотя растерянность всё ещё затуманивала мысли.

В начале их брака муж был с ней вежлив, даже добр, несмотря на то что они были чужими людьми. Он жаждал заполучить её бордовые глаза и надеялся произвести на свет сильное потомство для своей линии, чтобы впечатлить Крала. Она не хотела принимать его, но последнее слово в её жизни оставалось за отцом, а Корманзо предложил хорошую цену за его дочь.

Прижав ладонь к пылающей коже щеки, жена резко повернулась к мужу.

— Как ты смеешь?..

Наконец она поняла, что первое падение было намеренным.

— Я буду делать со своей собственностью всё, что захочу, — прорычал муж, пытаясь запугать её.

Она оскалилась и толкнула его в грудь.

— Я тебе не принадлежу.

Он снова схватил её за запястья. Она поморщилась от боли.

— Нет, принадлежишь.

Удерживая оба её запястья одной рукой, другой он задрал подол её платья к бёдрам. Извиваясь в его хватке, она попыталась вырвать руки. Одну ей всё-таки удалось освободить, и она снова толкнула его. Он пошатнулся назад, но успел удержаться сам и поймать её прежде, чем она успела сделать три шага прочь.

— Может, у тебя и кровь, но это не значит, что я не могу наслаждаться твоим телом, — прорычал он, тряся её за плечи. — В конце концов, оно моё, и я могу делать с ним всё, что захочу.

Она резко ударила его коленом в пах, и он отпустил её, хватаясь за себя. Воспользовавшись моментом, она бросилась из комнаты. Портреты словно осуждали её, пока она бежала по коридору к кухне. Там две двери давали ей шанс сбежать.

За несколько шагов до порога муж схватил её за концы волос и дёрнул. С криком она рухнула на пол, а мгновение спустя он уже навалился сверху, прижимая её своим весом.

Она брыкалась и извивалась, пытаясь сбросить его с себя.

Зловещий смешок сорвался с его губ, когда он поймал её руки и прижал их над головой. Затем свободной рукой расстегнул ремень.

— О, это мне очень понравится. Очень.

Крик, вырвавшийся из горла его жены, стал для него только слаще оттого, что рядом не было никого, кто мог бы его услышать. И никого, кто мог бы её спасти.

32

Мужчина ворвался в спальню, вырвав меня из сна пронзительным криком.

— Вставай, пора идти, — прорычал он.

Рога из зловещего чёрного дерева изгибались от его черепа, а маска, похожая на чёрный череп, скрывала остальную часть лица. Но пара бордовых глаз прожигала меня взглядом, различимая даже в тусклом свете.

— А «пожалуйста», Рокат? — прошипела я, крепче прижимая простыню к груди.

Это движение привлекло его внимание туда, и за маской разразилась череда ругательств.

— Надень хоть какую-нибудь грёбаную одежду, — рявкнул он, резко развернулся на пятке и вышел, оставив меня в недоумении.

Солнце ещё не взошло, и тот скудный свет, который давала убывающая луна, размытыми тенями ложился по комнате.

Грёбаный Рокат и его скотское поведение.

Чиркнув спичкой, я зажгла фонарь на прикроватном столике, получив достаточно света, чтобы найти одежду и одеться.

— А сумку для одежды? Или это уже слишком большая просьба для твоего питомца? — крикнула я с таким сарказмом, на какой только была способна.

До сих пор не могу поверить, что он угрожал посадить меня на поводок.

Прошлая ночь была настоящим вихрем эмоций. От восторга, который гудел в моих венах, когда я появилась в бальном зале, до ярости, последовавшей сразу после того, как Рокат вытащил меня оттуда, и похоти, затопившей все мои чувства, когда он прижал меня под собой и вылизывал меня, пока я не кончила, с последним возвращением к гневу, когда он велел мне быть хорошей девочкой и оставаться здесь.

Сегодня будет ничем не лучше.

Не тогда, когда всю ночь мне снова снился он между моих бёдер, заставляя всё моё тело содрогаться от того, как его язык двигался по мне. Так, так умело, будто он знал моё тело лучше любого мужчины до него. Лучше даже меня самой. Оргазмы, которые у меня были с Изгатом, не шли ни в какое сравнение с тем моментом с Рокатом.

И я, блядь, ненавидела его за это.

Мгновение спустя он вернулся, подошёл к двери, которая, как я знала, служила гардеробом, распахнул её и указал в темноту.

— Там.

Я закатила глаза, схватила фонарь и направилась внутрь, роясь в поисках достаточно большой сумки, чтобы сложить одежду, которую купила мне Киира.

Когда я вернулась, Рокат прислонился к толстому резному деревянному столбу кровати, скрестив руки на груди. Этот вид заставил меня резко остановиться. Он выглядел сильным, властным, пугающим. Поза, которую он, без сомнения, оттачивал именно ради такого эффекта.

И от этого у меня запульсировало внизу живота.

Это просто связь. Ты ненавидишь его. Он убил Изгата. Из-за него твоя семья мертва.

Напоминание обо всех, кого я любила, пробрало меня ледяным холодом изнутри. Как я могла испытывать такое желание к тому, кто причинил мне столько боли?

Собрав всю свою волю, я прошла мимо него прямо к куче одежды, брошенной на кресло в другом конце комнаты. Его взгляд прожигал меня, пока я собирала вещи и укладывала их в сумку, и это лишь сильнее меня раздражало. Когда я коснулась непрозрачных вуалей и обручей, которые Киира дала мне, чтобы их закреплять, через меня прокатился клубок противоречивых эмоций.

Больше месяца я могла притворяться, что меня не заставляют подчиняться прихотям мужчин подобным образом. С тех пор как мы покинули Стрый, единственный раз, когда я закрывала лицо, был тогда, когда мы с Киирой посетили бал. И вот я снова здесь, снова под контролем мужчины, которому я не доверяла, которого не любила.

Которого ненавидела.

Я больше не собиралась отдавать свою свободу.