А потом она побежала.

Ничто не смогло бы остановить меня от погони.

Лёгкая, как лань, она мчалась по коридорам, резко сворачивая то туда, то сюда, пытаясь увеличить расстояние между нами. Но мои ноги были длиннее, а эти проходы я знал куда лучше неё. Она дёрнула за ручку двери, распахнула её и обнаружила лестницу. Бросив через плечо коварный взгляд, она рванула вверх, достигая первой площадки ровно в тот момент, когда моя нога ударилась о нижнюю ступень.

«Когда я тебя поймаю, маленькая самозванка, я тебя накажу.»

Сверху прокатился её смех.

Перепрыгивая через две ступени за раз, я понёсся вверх, всё быстрее сокращая расстояние, пока она замедлялась. Когда между нами осталось всего несколько ступеней, её дыхание уже стало тяжёлым.

Похоже, она смирилась с поражением и остановилась на площадке. Я тоже замер, ощущая, как порочное возбуждение медленно ползёт вверх по позвоночнику, пока я представлял, что именно с ней сделаю. А затем, словно приближаясь к дикому зверю, медленно двинулся вперёд, выискивая малейшее движение мышцы или взгляд, который мог бы выдать её следующий шаг.

В двух шагах от неё воздух вокруг дрогнул, и я уставился сам на себя. Моргнув, я замер, и этого мгновения колебания хватило, чтобы она толкнула меня. Улыбка растянулась на моём собственном лице, а затем я полетел вниз, размахивая руками в попытке удержать равновесие. С тяжёлым ударом я рухнул на ступени. Из груди вырвался глухой звук. Она снова бросилась прочь, и грохот её шагов отдавался у меня в ушах.

Возбуждение свернулось внутри меня. Ассирия была дикой, хитрой и гораздо умнее, чем можно было подумать по её языку.

«Если бы я не чувствовал по нашей связи, как ненависть смешивается с похотью, я бы решил, что тебе это нравится, маленькая самозванка,» — прорычал я, дёрнув за нить нашей связи и притягивая её внимание к себе.

«Я просто пытаюсь сбежать от истинного, которого не хочу», — огрызнулась она, и даже в моей голове её голос звучал сбивчиво от дыхания.

Потирая затылок, я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Нырнув в свою магию, я коснулся нашей общей связи, чтобы почувствовать её местоположение. В лестничном пролёте её больше не было, а в этой части дворца большинство комнат вели в пустые кабинеты или кладовые.

Идеальное место, чтобы загнать добычу в ловушку.

Не торопясь, я поднялся на следующий пролёт лестницы, вышел на площадку и снова в коридор так, словно у меня было сколько угодно времени на её поиски. Ярмо, связывавшее нас, было невидимым, и всё же оно вело меня прямо к ней. По одному коридору, мимо нескольких приоткрытых дверей, будто она пыталась сбить меня со следа, я продолжал охоту.

Остановившись, я прислушался к учащённому дыханию и бешеному стуку сердца, которые почти невозможно скрыть после такого забега, каким она удирала от меня.

Я чувствовал её за стеной слева, хотя входа там не было. Поэтому я тихо свернул за следующий угол и увидел перед собой закрытую дверь. Стоило мне положить руку на ручку, как связь вспыхнула между нами, словно и она тоже поняла, что Ассирия в ловушке и скоро окажется в моей власти. Похоть хлынула по венам густой, одурманивающей волной, и я не смог остановить образ, всплывший в голове: Ассирия на коленях, мой член упирается ей в горло.

Прорычав, я распахнул дверь. Внутри оказалась кладовая: мебель, накрытая белыми простынями, ряды потускневшего серебра вдоль стены и следы ног в пыли.

— Если тебе казалось, что раньше ты была в ловушке, маленькая самозванка, просто подожди, пока я до тебя доберусь.

Сделав один шаг, затем другой, я медленно двинулся вперёд, следуя по нарушенному следу к дальней стороне комнаты. Но Ассирии там не оказалось.

Я почувствовал её раньше, чем услышал, и резко развернулся, перехватывая её руку и рывком прижимая к себе. Белая простыня, на которой она стояла, соскользнула на пол, открывая старый обеденный стол с кругами от давно высохшего вина на поверхности. Одним плавным движением я усадил её на него, зажав её ноги между своими, и уткнулся лицом ей в шею.

— Эта игра уже не так весела, когда связь ведёт меня прямо к тебе, — прорычал я, сдёргивая с неё вуаль, прежде чем сжать пальцы в её волосах. Я потянул её голову в сторону, открывая мне её красивое горло.

— Убери от меня руки, — прошипела она, снова отталкивая меня.

Но теперь я был готов. Мои тени рванулись наружу, смешиваясь с её тенями и опутывая нас обоих сотканной ими паутиной. Всякий смысл, всякая способность мыслить исчезли вместе с этим соединением. Что-то в переплетении нашей магии вырвало стон из груди у нас обоих.

— Убери свою магию, пока я не трахнул тебя прямо на этом столе, — процедил я, почти дрожа от того, насколько яростно боролся с желанием связи заявить на неё права.

— Только после тебя, — ответила она, и её хриплый голос мгновенно обжёг мне пах.

Что-то среднее между стоном и рычанием вырвалось у меня из горла, когда я втянул свою магию обратно и заставил себя отпустить её, отступив на три быстрых шага назад. Её глаза были дикими, тёмными и пылающими сразу несколькими эмоциями. Эти губы в форме лука чуть приоткрылись, делая её надутый рот почти невыносимо соблазнительным.

— Эта грёбаная связь, — выругался я, впиваясь ногтями в ладонь, продолжая удерживать себя в руках. Я не собирался подчиняться её желаниям. Контроль был за мной.

Похоже, немного придя в себя, она моргнула и соскользнула со стола.

— Мы можем уже уйти? Я хочу вернуться на бал. Я даже не успела повеселиться, прежде чем ты устроил грозу.

— Ни за что. Ты возвращаешься в мои покои и останешься там, пока я не разрешу тебе снова выйти.

Она фыркнула и шагнула вперёд так, будто собиралась оставить меня в этой кладовой. Я снова схватил её за руку, и там, где наша кожа соприкоснулась, всё вспыхнуло жаром. Между нами затрещала энергия, и я потерял тот шаткий контроль над собой, который ещё удерживал. Тени вырвались из меня, обвивая стройное тело Ассирии и вновь прижимая её к столу.

Мои губы врезались в её прежде, чем я успел себя остановить, и в следующий миг она уже так же запуталась во мне, как и я в ней. Ногти впились мне в обнажённый затылок, пока она тянула меня ближе. Я обхватил её спину одной сильной рукой и прогнул назад, наваливаясь сверху и прижимая её своим телом к столу. Развратный стон сорвался ей в рот, когда моя твёрдость вжалась между её бёдер.

Все мысли, весь разум исчезли, и я окончательно одичал, втираясь в неё, сжимая её спину и приподнимая, врываясь языком между её губ. Она втянула мою нижнюю губу между зубов и прикусила, наполняя наши рты металлическим вкусом крови.

— Рокат, мне нужно больше, — выдохнула она, разрывая поцелуй. Её грудь тёрлась о мою, и это лишь подстегнуло меня сильнее. Свободной рукой я собрал её платье вверх, обнажая ноги. Она обвила ими мою талию, и я снова качнул бёдрами навстречу ей, вырывая у неё ещё один сладкий звук.

С какой силой я вжимался в неё, с такой же силой она отвечала мне, отчаянно впиваясь в мои губы. Я не мог дышать. Весь воздух покинул мои лёгкие, уходя в неё, а её дыхание растворялось во мне. Одна рука скользнула между нами, медленно поднимаясь по её обнажённому бедру к её лону. Её кожа была мягче шёлка, укрывавшего её тело, и когда мои пальцы коснулись чувствительной внутренней стороны бедра, она задрожала подо мной.

И я поднялся выше. Выше. Ещё выше, пока не наткнулся на тонкую полоску ткани. Поддев её пальцем, я натягивал и натягивал материал, пока тот не затрещал и не порвался. Она резко вдохнула, когда бельё упало вниз, а я воспользовался этим, чтобы опуститься губами к её шее, проводя языком и втягивая кожу по всей её длине.

Наша связь вспыхнула, стала плотнее, запульсировала жаждой. Я был рабом её желаний. Желаний Ассирии. И она хотела, чтобы мой рот оказался ниже. Поэтому я опустился на колени и подтянул её к краю стола, где мог добраться до её раскрытого лона.

Ассирия дёрнулась и впилась пальцами в дерево так, словно собиралась вырваться от меня. Всё это исчезло в тот миг, когда я прижал язык к ней.