У меня сердце ухнуло в живот.
Потому что связь резко дёрнула меня вперёд, и мой взгляд остановился на той, кто могла быть только моей грёбаной парой. Ассирия приняла чужой облик, это было очевидно, и связь между нашими судьбами стала приглушённой. Но она не лгала, когда указывала мне прямо на неё.
Стекло разбилось, едва различимо сквозь рёв в ушах. Рапп что-то сказал, но его голос звучал приглушённо, пока он не ударил меня по руке. Боль обожгла ладонь, и я с трудом оторвал взгляд от этой мятежной женщины и посмотрел на своего заместителя.
— Что? — рявкнул я.
— У тебя кровь идёт, — отрезал Рапп, многозначительно глядя на острые осколки бокала.
И правда, рубиновая кровь стекала по кускам стекла, впившимся мне в ладонь. Боль даже не ощущалась на фоне ярости, бурлившей в венах. С рычанием я выдернул осколки и бросил их на пол, к тем, что были крупнее и уже ждали, пока какой-нибудь слуга их уберёт. Ассирия двинулась, и связь резко дёрнула мой взгляд к лестнице, по которой они с Киирой спускались в бальный зал.
— На что ты смотри… о, — начал Рапп, но проследил за моим взглядом к Киире и Ассирии.
— Это же…
— Даже не начинай, — прорычал я, сжимая и разжимая пальцы, пока рана начинала затягиваться.
У Раппа ещё хватило наглости рассмеяться, пока я шагал прочь, неся за собой бурю ярости. Демоны расступались передо мной, и одного неверного движения хватило бы, чтобы я обрушил тени на каждого в этом зале. Внимание Ассирии мгновенно метнулось ко мне, и связь обожгла кожу, подталкивая меня быстрее к ней.
Вот только она не понимала, что ничем хорошим для неё наша встреча не закончится.
Глаза Кииры расширились, и, достигнув нижней ступени, она наполовину заслонила собой мою пару, словно могла защитить их обеих от моего гнева. Не сказав ни слова, я схватил их обеих за руки и потащил к ближайшей двери. Несколько слуг, готовивших блюда, вздрогнули от нашего внезапного появления.
— Вон, — рявкнул я, и они разлетелись, как листья на осеннем ветру.
Захлопнув за ними дверь и убедившись, что оба замка заперты, я перевёл взгляд на кузину и свою пару.
— Чья. Это. Была. Идея.
— Моя, — ответила Киира, вскидывая подбородок и скрещивая руки на груди.
— Вы. Это. Блядь. Серьёзно?
Мне удалось выдавить каждое слово, не размазав ряд бокалов рядом со мной о стену. Хотя, если бы я услышал ещё хоть каплю этого дерьма от любой из них, вполне мог бы устроить показательное представление, просто чтобы донести свою мысль.
— Ассирия почти неделю была заперта в твоих покоях, и она заслуживает…
— Она ничего не заслуживает! — заорал я, и мой гнев разлетелся вдребезги, как стекло в руке. — У меня было два правила…
— И одно из них заключалось в том, что я постоянно под охраной, а второе — что ты рядом. И сейчас оба условия соблюдены. — Ассирия сбросила магию и полоснула меня таким острым взглядом, что я почти решил, что она готова разбить дорогой хрусталь не меньше моего.
В два шага я оказался рядом с ней. Моя рука сомкнулась на её тонком горле, заставляя смотреть прямо в мои искажённые яростью черты.
— Ты ослушалась меня.
Её бордовые глаза вспыхнули за вуалью.
— Ничего подобного.
Я открыл рот, собираясь ответить, но она прорычала:
— Ты не говорил прямо, что мне нельзя приходить.
Наклонившись ближе, я сильнее сжал пальцы, ровно настолько, чтобы перекрыть ей воздух. Затем, почти касаясь губами её уха, прорычал:
— Раньше ты не могла кончить, и сейчас тоже не сможешь. Возвращайся в мои покои. Завтра я сам тебя заберу.
— Заставь меня, — прошипела она.
Последняя нить моего самообладания лопнула.
Как капризного ребёнка, я закинул её себе на плечо, игнорируя протесты Кииры, и направился к дальней двери. Распахнув её, я оказался в коридоре для слуг, где не меньше полдюжины Демонов спешили каждый по своим делам. Все замерли, стоило мне выйти туда.
— Продолжайте, — прорычал я, пока Ассирия взвизгнула:
— Поставь меня на землю, грёбаный дикарь!
На лицах нескольких женщин мелькнуло замешательство, но выражение моего лица явно отбило у них всякое желание вмешиваться, и они поспешили прочь.
— Ты вообще понимаешь, что творишь? — процедил я, не обращая внимания на то, как она жёстко подпрыгивает у меня на плече с каждым моим тяжёлым шагом по коридору. Хотя и не так сильно, как колотилось сердце в моей груди. Было ли это от ярости или страха, меня не волновало, потому что итог оставался тем же. — Ты подвергаешь нас всех опасности своими выходками.
— Это говорит мужчина, который сейчас устраивает истерику из-за женщины, — заметила Ассирия, сопровождая свои слова звонкими ударами ладонью по моей спине. — Слуги будут куда больше обсуждать мрачного, злодейского Халалхиво, который перекинул невинную женщину через плечо и унёс её, чем жрицу, пришедшую с Киирой!
— Да заткнись ты нахрен, — прорычал я, рывком снимая её с плеча и прижимая к ближайшей стене.
Мы ушли уже достаточно далеко от бального зала, чтобы нас не услышали, а слуги должны были обслуживать гостей, а не бродить по дальним коридорам своей сети проходов.
Каждое место, где наши тела соприкасались, пылало жарче лесного пожара даже сквозь ткань одежды. Моё бедро оказалось между её ног, и я шагнул ближе, чувствуя, как член напрягается под штанами. Чистая, необузданная похоть хлынула по связи, и я упёрся руками в стену по обе стороны от её головы, глядя сверху вниз на свою грёбаную пару. Грудь тяжело вздымалась, пока я пытался вернуть контроль над ситуацией. Над собой.
— После того как ты утащил нас с бала, весь двор будет обсуждать, как ты напал на нас с Киирой, — прошипела она.
Я впечатал кулак в стену рядом с её головой, оставляя вмятину.
— Я сказал тебе закрыть рот.
Она рассмеялась. Просто, блядь, рассмеялась. Запрокинула голову и позволила этому саркастичному, язвительному звуку разлиться между нами.
— Ты меня не знаешь, но у меня никогда хорошо не получалось делать это. Как и слушаться приказов, если уж на то пошло.
— Тогда я тебя сломаю, — прорычал я.
Здесь всё было под моим контролем, и я собирался напомнить об этом каждому, кто участвовал в этом фарсе. Ассирия должна была подчиниться моей воле, потому что иначе я не смог бы её защитить. И я ненавидел то, что вообще хотел это делать. Мне не должно было быть дела до безопасности этой женщины. Но Жнец проклял меня этой связью, из-за которой желать чего-то другого стало невозможно.
— Ты не первый, кто пытался, и уж точно не последний. — Она улыбнулась. Дикая, приторная улыбка, которую мне немедленно захотелось стереть своим членом.
Звериный звук вырвался у меня из груди, и я впился в её губы. Она была на вкус как красное вино: насыщенные ягоды и терпкая земляная горечь, а её запах наполнял мои лёгкие ароматом роз. Долгий низкий стон сорвался с её губ прямо в мои, когда она приоткрылась для меня. Проведя языком по её языку, я углубил поцелуй, сильнее вжимая её в стену. Её пальцы впились мне в рёбра, сжимая мой жилет.
А потом она толкнула меня.
Я отшатнулся назад, тяжело дыша, пока сознание достаточно прояснилось, чтобы заметить тени, вьющиеся вокруг её рук, и дикий блеск на её лице.
— Это была ошибка, — прорычал я, поправляя одежду.
— Поцелуй или то, что я атаковала тебя своими тенями? — спросила она, прищурившись.
— И то и другое, — рыкнул я, потянувшись к ней. Я ещё не закончил с ней. Остаток вечера она проведёт в моих покоях под охраной, чтобы не смогла снова ускользнуть.
Она вырвалась из моей хватки и нырнула под мою руку прежде, чем я успел её схватить. Развернувшись, я растянул губы в порочной усмешке, пока она отступала по коридору, не сводя с меня глаз.
— Давай, беги, маленькая самозванка. Моя любимая игра — догонялки.
Связь, словно дикий зверь, забилась в восторге от мысли о том, чтобы выследить её и заявить на неё права. Она, должно быть, тоже это почувствовала, потому что её зрачки расширились почти полностью поглощая бордовый цвет радужки. Белые зубы впились в нижнюю губу, медленно скользнув по ней в движении, которое было совершенно греховным.
