Здесь действительно было спокойно.
Когда вода стала тёплой, я выскользнула из платья и погрузилась в жар. Простонав, я расслабилась, чувствуя, как отпускает ноющая поясница. Метка между лопаток обжигала о прохладный камень, пока я откидывалась назад. Изо всех сил стараясь игнорировать её, я водила рукой по пене, наблюдая, как пузырьки танцуют и переливаются под лаской солнца.
Гнев дёрнул связь, и я снова стиснула зубы, пытаясь отгородиться от Роката. Если я не держала постоянный барьер вокруг своего сознания, каждая наша мысль и эмоция становились общими, и это начало утомлять меня ещё несколько дней назад.
Киира не шутила, когда говорила, что Рокат упрям и вспыльчив. С тех пор как связь закрепилась, я ощущала это почти постоянно. Когда я устроилась удобнее, пузырьки скользнули по моим соскам, и низ живота сжался.
Чёрт, меня возбуждало малейшее прикосновение. Я жаждала секса так, как никогда прежде, и, несмотря на резкую боль, сопровождающую эти мысли, разум снова и снова возвращался к тем моментам близости, что были у меня с Изгатом. К его рукам, к его губам на моей коже. К вспышкам удовольствия, которые он дарил мне. К тому, как он шептал моё имя так тихо, что только я могла его услышать, позволяя мне хотя бы на миг вспомнить, кем я была.
Влагу, медленно стекавшую между моих бёдер, было трудно игнорировать.
Может быть, я смогу сама немного облегчить это.
Опустив руку под воду, я легко провела кончиками пальцев по животу вниз, к вершине бёдер. Узел нервов там был набухшим и ноющим, и несколько лёгких круговых движений вырвали стон с моих губ.
Этого было недостаточно.
Я опустилась ниже, пока пальцы не скользнули между складок. Как делал Изгат, я ввела в себя палец и прижала основание ладони к клитору. Напряжение свернулось внизу живота, словно змея, готовая к броску, и я несколько раз двинула пальцем, прежде чем добавить второй.
Мне нужно больше.
Вода плескалась, пока я двигалась навстречу собственной руке, пытаясь найти освобождение от этой боли между бёдер. Возбуждение вытекало из меня, пока я продолжала раскачиваться. Согнув пальцы, я задела мягкую точку на внутренних стенках. Ещё один стон эхом прокатился по купальне.
Я тяжело дышала. Пальцы двигались быстрее, ладонь сильнее прижималась, удовольствие нарастало всё выше.
Так, так близко к краю.
И именно в тот момент, когда напряжение почти готово было лопнуть, всё исчезло, оставив меня задыхающейся и неудовлетворённой.
— Нет, — выругалась я, снова двигая пальцами.
Но удовольствие стало недосягаемым, запертым за стеклянной стеной, которую я не могла разбить. Низ живота ныл, умоляя о чём-то длиннее, толще моих пальцев.
В отчаянии я обвела взглядом купальню, ища хоть что-нибудь, что могло бы помочь.
Смех прозвучал у меня в голове.
«Не можешь кончить, маленькая самозванка?»
«Убирайся из моей головы.»
«Ненавижу признавать, но мне нравится вкус твоего отчаяния.»
«Я ненавижу тебя.»
«Это взаимно.»
«Если я не могу кончить, значит, и ты тоже не можешь, да?»
Тишина.
«Да?»
Снова тишина.
«Так это ты делаешь со мной, да? Это из-за тебя я не могу кончить.»
И опять тишина.
Почему он мог исчезать из моей головы, когда ему вздумается, а появлялся всегда именно тогда, когда я меньше всего этого хотела?
«Меня зовут Рокат, и у меня самый большой член в Келети. Я размахиваю им так же, как своим мечом. Хотя нет, на самом деле я просто изображаю уверенность, чтобы скрыть свой невидимый член. Я никогда в жизни не доставлял удовольствие женщине, потому что слишком мал, чтобы вообще поместиться внутри, да и мне некогда об этом думать, ведь я слишком занят спасением Демонов.»
Было ли по-детски дразнить его подобным образом? Безусловно. Собиралась ли я продолжать? Тоже безусловно.
«Я покрыл всё своё тело татуировками, чтобы выглядеть особенно устрашающе. У меня огромные мышцы, чтобы никто не догадался, какой я слабый внутри.»
Когда образ его широкого, мрачного тела всплыл у меня в голове, мои бёдра сжались. От него веяло мужской силой, и отрицать его опасную привлекательность было трудно. Но я всё равно продолжила:
«Я Рокат, и, несмотря на весь мой суровый вид, на самом деле я просто перепуганная девчонка, готовая обмочиться при виде Ангела.»
«Достаточно.»
Эти слова полоснули, как острое лезвие, но я не была частью его армии, и он не имел права мной командовать.
«Рапп мой лучший друг, но настоящий секрет в том, что мы уже веками не просто друзья. Вот почему я блокирую оргазм Ассирии. Потому что сейчас не могу получить свой от друга, ведь слишком занят планами. Вечно слишком занят для…»
«Скажи ещё хоть слово, и я приеду в Дьёр и так тебя отшлёпаю, что ты неделю не сможешь сидеть. А потом заставлю ехать передо мной, на самой неудобной части седла, пока мы будем возвращаться в лагерь, где я сделаю это снова на глазах у двухсот тысяч солдат», — прорычал он у меня в голове, и в его голосе смешались насилие и порочное обещание.
Тишина.
На этот раз с моей стороны.
К чёрту Роката. Позже я появлюсь на балу, мысленно показывая ему средний палец, буду танцевать с кем захочу под видом жрицы, и он не сможет сказать ни слова, не выдав нас.
Порочное возбуждение пронеслось по моим венам, когда я представила, как ему придётся сдерживать себя и проглатывать собственные слова. Теперь я ждала этого короткого побега ещё сильнее. Надёжно удерживая ментальный барьер на месте, я закончила купаться, продумывая все способы, которыми собиралась досадить Рокату этим вечером.
31
Снова оказаться в Дьёре и не увидеть Ассирию, особенно после того, как утром я почувствовал, как она пытается доставить себе удовольствие, было чертовски тяжело.
Не потому, что я хотел её видеть, но наша связь, блядь, отчаянно хотела, чтобы мы были вместе. Я всё ещё не поддался и не собирался этого делать, пока не придёт время забрать её перед нашим отъездом на следующий день.
Несколько недель назад Ксаннирин придумал устроить бал в честь отправления солдат, ещё один способ успокоить беспокойную знать и показать им, что у нас всё полностью под контролем. К несчастью для меня, было уже слишком поздно отказываться от этого, когда Ассирия перевернула мою жизнь вверх дном. По крайней мере, Рапп снова был рядом. Мы вдвоём стояли, прислонившись к массивным резным базальтовым колоннам вдоль края бального зала, дававшим хоть какое-то уединение тем, кто хотел наблюдать за происходящим из тени.
На мероприятие в Дьёр пригласили избранных Паранксок, Сзазадос и Везэто, и некоторые из них, проходя мимо нас, останавливались, чтобы отсалютовать, прежде чем направиться к столам с напитками. Все в армии были одеты одинаково: красные плащи, закреплённые металлическими застёжками с обозначением ранга, строгие кожаные штаны и длиннополые мундиры. На мне был чёрный костюм с официального ужина несколько недель назад.
Знатные женщины кружились по танцполу, и их воздушные платья парили в воздухе, пока партнёры вели их через сложные фигуры танца. Вуали были прозрачнее, чем когда-либо, оставляя им достаточно возможностей хлопать длинными ресницами перед моими солдатами.
Я отпил из бокала скейла, наблюдая за ними, и был благодарен, что Кииры здесь нет и она не заставляет меня выйти к ним.
Словно я сам вызвал её мыслями, моя кузина появилась наверху лестницы. Она была одета во всё чёрное, а под золотым обручем на её лбу мерцала полупрозрачная вуаль. Она обернулась, чтобы что-то сказать женщине позади себя, и та шагнула вперёд, тоже в чёрном платье с глубоким вырезом, хотя её покрывало было более плотным.
