К счастью, алкоголь и события прошедшего дня сделали своё дело. Сон накрыл меня и утащил туда, где всё было лучше и где я была свободна.

29

Три. Ёбаных. Дня.

Я не спал с тех пор, как эта проклятая Судьбами связь встала на место. Мой характер был хуже некуда, и малейшая проблема заставляла меня крушить всё вокруг. Я даже не мог заставить себя чувствовать вину за своё поведение или за то, как орал на каждого офицера и солдата, попадавшегося мне на пути.

Метка истинной пары жгла спину настойчивым кольцом и выжигала сердце. Она хотела, чтобы я отправился во дворец Дьёра, в свои покои, чтобы заявить права на свою пару. Каждый раз, когда я делал шаг на запад, она наказывала меня мощным рывком.

Я уже был готов, блядь, покинуть Ужгород только для того, чтобы Ассирия была рядом и чтобы эта магия прекратила своё бесконечное, изматывающее нытьё.

Мой член упирался в штаны, пока я смотрел в потолок своей палатки. Это уже почти причиняло боль, несмотря на то, сколько, блядь, раз я дрочил.

Я даже кончить не мог, во имя Судеб. Каждый раз после попытки я оставался ещё более раздражённым, чем до неё. Словно связь наказывала меня за любые попытки сделать что-то, кроме как погрузиться в мокрую, тёплую киску моей пары.

Не помогало и то, что эти губы в форме лука появлялись перед глазами каждый раз, стоило мне их закрыть. Рисунки Кииры не шли ни в какое сравнение с реальностью. Ассирия была той женщиной, которую я мог жаждать. Её огонь, её острый язык, её красота. Всё это легко могло стать зависимостью, отвлечением, когда на кону стояло всё и один неверный шаг мог обратить в пепел всё, над чем я работал.

Разразившись потоком ругательств, я отшвырнул простыню и направился к столу с доспехами, защёлкивая броню на себе и наслаждаясь болью от резкости движений. Что угодно, лишь бы успокоить беспорядок в голове. К тому моменту, как я закончил, Грем и Зик уже были на ногах и виляли хвостами. Было ещё рано, и у меня оставалось время незаметно ускользнуть до начала очередных совещаний.

Я просто еду в Дьёр повидаться с Ксаннирином и, надеюсь, заставить эту связь хоть немного, блядь, успокоиться.

Мои гончие последовали за мной в рассвет, мчась рядом с моим чёрным жеребцом, пока мы въезжали в городские ворота и пробирались по улицам к дворцу. С каждым шагом ближе связь ослабевала, и я проклинал её ещё сильнее за то, что она поощряла подобное поведение.

Когда я прибыл, было ещё настолько рано, что Ксаннирин всё ещё спал. Хотя я слишком хорошо знал, что лёг он всего пару часов назад. Чертыхнувшись, я вышел из его кабинета и направился к нашему крылу дворца.

Я иду разбудить его, а не в свои покои.

Часовые заметили моё приближение, отсалютовали и отошли в сторону. Из их ежедневных докладов я уже знал, что Ассирия не покидала крыло и большую часть времени провела с Киирой в саду. Не обращая на них внимания, я свернул направо, к дверям комнат Ксаннирина. Связь обожгла мне спину, болью сковав позвоночник. Стиснув зубы, я заставил себя дышать ровно. Ассирия была так близко, я ощущал её прямо за этими стенами, и связь тоже это знала.

— Я не пойду к ней, — прорычал я, словно связь была живым существом, способным услышать ярость, сочащуюся из моего голоса, и подчиниться ей.

Ничего подобного не произошло.

Наоборот, она снова наказала меня, стоило мне войти в гостиную моего кузена.

— Грёбаный Жнец, — пробормотал я, обнаружив полный беспорядок и дорожку из одежды, ведущую к кровати моего кузена. В ней Крал Демонов спал совершенно голый, а по обе стороны от него лежали женщины.

— Надеюсь, Ассирия этого не видела, — рявкнул я. Недосып, связь и мой характер смешались в одно целое, превращаясь в оружие, которое хотелось обрушить на ближайшую цель.

Вздрогнув, Ксаннирин проснулся и потёр мутные со сна глаза. Он огляделся, будто пытался понять, почему я так зол. Затем толкнул обеих падших, будя их.

— Вон, — приказал он.

Одна из них бросила на меня взгляд, зевнула и выбралась из кровати, стараясь держаться от меня подальше, пока искала свою одежду. Вторая унеслась ещё быстрее, всё время не поднимая головы. Покалывающее тепло пронзало каждую клетку моего тела, пока я ждал характерного щелчка наружной двери, закрывшейся за ними. Я был так, так близок к тому, чтобы окончательно потерять остатки здравого смысла.

Улыбка расплылась по лицу Ксаннирина.

— Она участвовала.

С рычанием я бросился на него, прижав его горло своей огромной татуированной рукой. Этот ублюдок только расхохотался, хватаясь за живот и пытаясь отдышаться.

— Слишком хорошая возможность, чтобы её упустить, — прохрипел он, и я оттолкнулся от него.

Скрестив руки на груди, я ждал, пока он наконец оденется.

— Почему ты приехал, Рокат? Я не ждал тебя как минимум ещё день.

— Потому что… — начал я и тут же понял, что у меня нет ни оправдания, ни новостей для него.

— Так я и думал, — поддел Ксаннирин, застёгивая тёмно-синюю тунику.

Рычание прокатилось у меня в груди, и я резко развернулся, возвращаясь в гостиную. Рухнув в кресло, я опустил голову в ладони и яростно потёр челюсть. Ксаннирин неспешно подошёл ко мне и сел напротив, закинув лодыжку на колено. Подперев голову кулаком, он наблюдал, как я разваливаюсь на части, с грёбаной улыбкой на лице.

— Я так рад, что тебя это забавляет, кузен, — прорычал я.

— Каким-то образом это одновременно и забавно, и тревожно. Было бы намного смешнее, если бы мы не находились в состоянии войны, — ответил он, не убирая улыбки.

— Ненавижу это. Ненавижу её, — огрызнулся я, откидываясь назад и вдавливая основания ладоней в глаза. — Я, блядь, не могу спать. Мне нужно, блядь, поспать.

— Тебе нужно что-то посильнее от целителей? — спросил Ксаннирин, и его голос стал мягче.

Мне не нужна была его грёбаная жалость. Бросив на него мрачный взгляд, я сказал:

— Да. Но только на сегодня.

Он знал не хуже меня: если я снова начну регулярно принимать снотворные настойки, то уже не остановлюсь. Бессонница мучила меня веками, и большую часть времени я справлялся с ней достаточно хорошо. Я подсел на них после случая с Тастом, и мне понадобились десятилетия, чтобы признать необходимость отказаться от них. Это был настоящий кошмар, который я не хотел переживать снова.

— Сейчас пришлю за одной. Можешь поспать пару часов в моей постели, если хочешь, — предложил Ксаннирин.

Мои плечи наконец немного расслабились, и я кивнул. Кузен поспешил переговорить со стражниками у дверей своих покоев, а я сидел, уставившись в пустоту, пока усталость тянула меня вниз сильнее, чем связь. Через несколько минут он вернулся с горьким зельем.

— Половинная доза, так что проспишь всего несколько часов.

Я был готов взять всё, что дадут. Выхватив стакан, я опрокинул его одним глотком. Отвратительный вкус всё равно облепил язык, несмотря на все мои усилия, и я закашлялся. Ксаннирин подал мне воды, и я жадно выпил её, пытаясь избавиться от мерзкого привкуса во рту. Хотя бы это служило отличным напоминанием, почему не стоит снова на них подсаживаться.

— Лучше иди туда, пока оно не подействовало окончательно. Я не смогу тащить тебя, мускулистый ты осёл, — усмехнулся Ксаннирин, прогоняя меня взмахом рук.

Пробормотав что-то недовольное, я поднялся. Сонливость уже вцепилась в меня когтями. По крайней мере, зелье действовало быстро.

Постель Ксаннирина всё ещё хранила тепло, когда я рухнул в неё, кое-как избавившись от доспехов. Я постарался сложить их аккуратной кучей. Мысли замедлялись, и хаос, не дававший мне спать ночь за ночью, постепенно растворялся. Там, где связь прежде выжигала меня изнутри, теперь остались лишь успокаивающие прикосновения.

Наконец-то. Блядь, наконец-то я вырвался из её безумия. Я моргнул, уткнувшись в подушку, прежде чем позволить глазам закрыться. С тяжёлым выдохом сон утащил меня в дворец забвения, где бремя защиты Демонов и защиты моей пары больше не пыталось утопить меня.