— Она может остаться здесь, в Ужгороде, либо в Дьёре, либо в Варбаде. Здесь достаточно обученных солдат и достаточно занятий для неё, чтобы не подвергать себя опасности.

Я сдержала желание закатить глаза.

— И если я выберу остаться во дворце Дьёра, что тогда? Буду медленно чахнуть в укрытии?

Я уже почувствовала вкус свободы и не была уверена, что смогу вернуться к жизни, подобной той, что была у меня с Вагачем.

— Уверена, мы найдём тебе занятие, — мягко предложила Киира.

Её прежний ледяной тон словно растаял, будто она почувствовала моё поражение. В голове мелькнуло любопытство. Испытывала ли она когда-нибудь то же самое? Чувствовала ли себя загнанной под власть этих мужчин? Навязывала ли нам благочестие и чистоту потому, что именно этого они от неё хотели?

И всё же власти у неё было больше, чем у любой другой женщины во всём мире, даже больше, чем у тех, кто родился в знатных домах. Что она вообще знала о жизни женщины на самом дне общества? По отсутствию вуали было ясно, что её не касаются те же правила, что и нас.

Рокат тоже не дал мне вуаль, когда принёс одежду. Значит ли это, что эти новые правила, или отсутствие правил, теперь распространяются и на меня?

Уперев локти в стол, я обхватила голову руками, вжимая ладони в глаза, пока пыталась думать. Это было не то, чего я хотела, не то, ради чего боролась, и уж точно не та жизнь, о которой мечтала. Но могло быть и хуже. Они могли планировать мою казнь. Могли запереть меня в камере под дворцом и выбросить ключ. Рокат предлагал мне жалкие крохи контроля над собственной жизнью, и при этом с доступом к роскоши и возможностям, которых у меня никогда не было до брака с Корманзо. Возможно, даже больше, чем у нас было в Стрые.

Подняв взгляд, я посмотрела на всех четверых, пытаясь найти хоть проблеск надежды.

Но глаза Роката стали жёсткими, пока он, казалось, прокручивал в голове разные варианты.

— Я передумал. Я не могу рисковать и доверить твою защиту кому-то ещё. Ты поедешь со мной, — прорычал он, и жестокость в его голосе ясно давала понять, что места для споров здесь нет.

Я всё равно начала спорить, потому что, чёрт возьми, это была и моя жизнь тоже. То, что мы оказались истинной парой, не означало, что я собираюсь безропотно подчиняться каждому его желанию, не озвучивая собственных потребностей. Я не знала его и не могла доверять ему настолько, чтобы верить, будто он позаботится обо мне.

— Я бы предпочла быть где угодно ещё.

Он фыркнул, и ещё больше этой тёмной ненависти прокатилось по нашей связи.

— Думаешь, я чувствую иначе?

Стиснув зубы, я направила на него всю свою неприязнь.

— По-моему, это чувство прекрасно ощущается в обе стороны.

В его глазах мелькнуло что-то, подозрительно похожее на желание, и челюсть напряглась. Новая волна эмоций обрушилась на меня, и мне пришлось приложить усилие, чтобы отгородиться от неё и продолжать выдерживать наш взгляд.

Рапп разрушил это противостояние для нас обоих.

— Одна проблема, Рокат. Она женщина. По твоим же правилам, мы не допускаем их ни в армию, ни в лагеря.

Его внимание тут же переключилось на офицера.

— Я в курсе. Она может притворяться пажом. Как она уже продемонстрировала, ей не обязательно всегда выглядеть женщиной.

Да пошло оно всё нахрен.

— Мне уже надоело быть кем-то другим, а не собой, — огрызнулась я, поднимаясь из-за стола.

Стул с грохотом отъехал назад и качнулся от резкости моего движения.

— Похоже, у меня нет выбора, кроме как оставаться пленницей против собственной воли. Но вы не можете заставить меня использовать магию, чтобы выглядеть кем-то другим, и я этого не сделаю. Берите меня с собой или оставьте здесь, мне всё равно, но подчиняться этому я не собираюсь.

Всякий здравый смысл покинул мою голову. Я просто была чертовски зла из-за всей этой ситуации. Использование моей магии сделало бы безопаснее Роката, меня и весь Мир Демонов. Но в тот момент мне было плевать.

Я швырнула салфетку на тарелку, развернулась на пятке и направилась к двери, через которую мы вошли.

— Ассирия, — рявкнул Рокат, и его голос был пропитан угрозой.

Я проигнорировала его и продолжила идти.

Боль пронзила меня так резко, что у меня перехватило дыхание. Её источник был не во мне и не в Рокате — это сама связь, словно обладая собственной волей, не желала, чтобы мы отдалялись друг от друга. За моей спиной загрохотали тяжёлые шаги, и я ускорилась. Но прежде чем успела дойти до выхода, Рокат схватил меня за запястье и резко дёрнул назад.

Я врезалась в его грудь, ударившись о твёрдые мышцы, и везде, где наши тела соприкоснулись, вспыхнул жар. Связь ослабла, будто получила желаемое и теперь готова была прекратить своё мучение.

Рокат тут же отступил, словно прикоснулся к ядовитой змее. И боль снова вспыхнула.

— Мы ещё не закончили, — прошипел он. — Сядь.

— Заставь меня, — прорычала я, вырывая запястье из его хватки.

И снова связь наказала меня за разрыв контакта.

Да пошли вы нахрен, Судьбы.

Рокат резко втянул воздух, на мгновение закрывая глаза, будто боролся за самообладание, и Рапп расхохотался. Мы оба одарили его взглядами, способными убивать. Ксаннирин спрятал собственную усмешку за сочным ломтиком дыни.

— Раз уж ты этого хочешь, — проворчал Рокат.

И в следующую секунду я уже болталась в воздухе, задницей вверх, едва не впечатавшись лицом в его спину.

— Поставь меня на землю! — завизжала я, колотя кулаками по его каменным мышцам.

Он поставил. Грубо. Прямо обратно на мой стул.

— Рокат, — укоризненно произнесла Верховная жрица, — она твоя истинная пара! Прояви к ней хотя бы уважение.

— Нет, — прорычал он, возвращаясь к своему месту и резко отодвигая стул. — У меня нет времени на всё это. На неё. Мне нужно выиграть войну. Мне нужно сохранить нас всех в безопасности. А я не могу этого сделать, когда эта чёртова связь пожирает всё моё внимание!

Рокат сжал подлокотник кресла с такой силой, что мне казалось, дерево вот-вот треснет. Его грудь тяжело вздымалась, а то, как смягчилось выражение лица Кииры, заставило меня задуматься, не скрывается ли за его словами что-то большее.

Если у него не было времени на меня, то и у меня не было времени жалеть его или сочувствовать ему. Если страдать придётся мне, то и ему тоже.

Ксаннирин с громким стуком бросил приборы на стол, привлекая наше внимание.

— Эта ситуация слишком быстро выходит из-под контроля. Рокат, ваша связь ещё совсем свежая, поэтому ты и ведёшь себя как раздражённый ублюдок. Может, тебе и правда стоит держать её рядом хотя бы из-за этого. Я не могу позволить тебе врываться в Дьёр, полыхая неконтролируемыми эмоциями каждый раз, когда Ассирия почувствует что-то плохое. Возьми себя в руки и начни соображать нормально, потому что тебе действительно нужно выиграть эту чёртову войну. А если для этого придётся трахать её до беспамятства, значит, займись этим, даже если она этого не хочет.

— Хватит! — резко оборвала его Киира, поднимаясь на ноги и упираясь ладонями в стол. — Ксаннирин, как ты смеешь говорить Рокату, чтобы он её насиловал.

Верховная жрица буквально вибрировала от ярости, когда перевела взгляд на Роката.

— И ты, Рокат. Познакомься со своей истинной парой. Она кажется умной, и, возможно, вы сможете понять, почему Ткачиха выбрала для вас этот путь.

Затем её внимание переключилось на меня, и на лице проступило сочувствие.

— Ассирия, мне очень жаль, что ты оказалась в этой ситуации, но Ксаннирин и Рокат оба правы. Наши жизни зависят от того, победит ли Рокат Ангелов. Я видела, как он идёт по улицам Сиви, неся головы двух важных Ангелов, так что мы знаем — это произойдёт. Сможешь ли ты потерпеть ещё немного ради всех нас?

Долгое мгновение я просто смотрела на неё. На слёзы, блестевшие в её бордовых глазах. На тёмные круги под ними. На чёрное платье, ниспадающее по её тонкой фигуре, и напряжение, застывшее в уголках её губ.