Мои пальцы сжали складки платья, пока я старалась держать рот закрытым. Эта связь истинной пары влияла на меня так же сильно, как и на них. Даже сильнее. И больно было понимать, что для них я не более чем жалкая крестьянка.
— Именно коварные бордовые глаза, — добавил Рокат. — А нашёл я Ассирию потому, что она была женой Корманзо Вагача.
Он едва заметно сдвинулся на месте, а его пальцы дёрнулись к ножу, лежавшему рядом с блестящей тарелкой. По нашей связи скользнула тонкая нить защитной ярости.
— Была? — перебил Ксаннирин, разглядывая меня с ещё большим любопытством. Затем его глаза расширились, когда до него дошло. — Ты его вторая жена.
Жар поднялся от груди к щекам, и мне удалось кивнуть. Ощущать на себе всё внимание правителя всех Демонов было не по себе.
Голова Ксаннирина повернулась к Рокату.
— Была? — повторил он, хмуря брови.
— Ассирия убила его, — безо всяких эмоций ответил тот.
Мои ногти впились в ладонь.
— В целях самообороны, после того как он напал на нашего смотрителя и на меня, — выпалила я прежде, чем кто-либо из них сделал неправильные выводы. — В ночь перед тем, как должен был отправиться с армией.
— Как тебе удалось проделать весь этот путь так, чтобы никто ничего не заметил? В армии нет женщин, — спросила Верховная жрица, склонив голову набок, отчего её распущенные тёмные волосы скользнули через плечо.
Предупреждение матери громко прозвучало у меня в голове, но скрывать свою магию я больше не могла. Собравшись с духом, я приготовилась открыть правду четырём людям, которых не знала и уж точно не доверяла им. Страх сжал грудь, но мне всё же удалось тихо произнести:
— Моя магия позволяет мне выглядеть как другой человек.
Я опустила голову, не в силах выдержать тяжесть их осуждения.
В комнате стало так тихо, что, казалось, все могли слышать беспорядочный стук моего сердца. Мягкое прикосновение по новой связи истинной пары заставило меня поднять взгляд. Он тут же столкнулся со взглядом Крала, настолько пристально тот смотрел на меня.
— Коварные бордовые глаза, — задумчиво произнёс Ксаннирин, проводя украшенными драгоценностями пальцами по бороде.
— Ассирия выдавала себя за Вагача целый месяц, пока прошлой ночью её не раскрыл её Сзазадос, — объяснил Рокат.
Он коротко пересказал события, перевернувшие мою жизнь с ног на голову, так, словно говорил о погоде. Его невозмутимость вызывала у меня желание швырнуть в него тарелкой.
Когда Рокат закончил рассказывать о произошедшем, Ксаннирин снова перевёл взгляд на меня.
— Продемонстрируй свои способности.
Когда Крал о чём-то просил, он это получал. Впрочем, это было не столько просьбой, сколько приказом. Таковы были мужчины, обладающие властью. У меня не было выбора, кроме как подчиниться и показать, на что я способна.
Поэтому, подавляя дрожь в ладонях, я закрыла глаза и нырнула в колодец теней у себя в груди. Обвив себя их нитями, я создала образ мужчины, который издевался надо мной. Когда я снова открыла глаза, челюсть Раппа отвисла, а на лицах Ксаннирина и Верховной жрицы застыло одинаковое ошеломлённое выражение. Рокат сжимал подлокотники кресла так сильно, что мне казалось, дерево сейчас треснет, а жажда убийства в его глазах едва не заставила меня потерять контроль над магией.
Как он может так сильно реагировать на Вагача, если ненавидит меня?
— Она выглядит совсем как он, — пробормотал Ксаннирин, и в его голосе звучало изумление.
— Даже слишком. Этот скользкий ублюдок мне никогда не нравился, а теперь мне ещё сильнее хочется его придушить, — прорычал Рокат, и мышцы под его облегающей туникой напряглись, когда он сменил позу.
Странно было находиться перед ним в этом облике. Наша связь всё ещё существовала, натянутая и настойчивая, но ощущалась приглушённой, словно без моего настоящего лица в ней отсутствовала какая-то важная часть.
«Это объясняло, почему связь не вспыхнула во время церемонии осмотра. И ещё потому, что наши взгляды тогда не встретились.»
«Действительно.»
Я сбросила магию и бросила на Роката раздражённый взгляд.
— То есть ты можешь стать кем угодно? — спросил Рокат, игнорируя жар моего взгляда.
Я слегка пожала плечом и тут же опустила его.
— Я никогда не пыталась освоить это за пределами поддержания внешности Вагача в течение последнего месяца. Но да, если я могу ясно представить образ у себя в голове, то могу принять эту форму.
Ксаннирин провёл руками по своим блестящим волосам, а Рокат забарабанил большими мозолистыми пальцами по дереву. Казалось, между ними происходит безмолвный разговор, и я посмотрела на Верховную жрицу и Раппа, пытаясь понять, о чём они могут думать.
Рапп выбрал кусок слоёного хлеба и положил его себе на тарелку, отрывая маленькие кусочки и отправляя их в рот.
— Возможно, именно её магия делает её такой важной. Я никогда не видел ничего подобного. Она могла бы изучить тебя, Рокат, и тогда у нас было бы два Демона, способных призывать мёртвых.
Я открыла рот, на мгновение замешкавшись, прежде чем уточнить:
— Но я не могу перенимать чужую магию. Только внешность.
— Она истинная пара Роката. Это должно быть как-то связано с этим, — заявила Верховная жрица, беря щипцы и накладывая себе на тарелку яйца.
Не в силах больше сопротивляться, я воспользовалась этой возможностью и тоже потянулась за едой. Медленно Крал Ксаннирин и Рокат последовали моему примеру.
— Но зачем Рокату вообще нужна истинная пара? Она ведь не поможет ему выигрывать битвы, если не может использовать его магию, — возразил Рапп, проводя зубами по бронзовому кольцу в губе.
Я проглотила слова, рвущиеся наружу, и вместо этого засунула в рот вилку с едой.
— Победа в битвах — не единственный способ помочь. Она может стать посланницей, поскольку они способны разговаривать мысленно. Или, возможно, Судьбы хотят, чтобы у Роката появился ребёнок ради поддержки нашего дела, — задумчиво произнесла Верховная жрица, покачивая розовый сок в бокале, с отсутствующим выражением лица.
Полупережёванные яйца вылетели у меня изо рта, и я закашлялась, пытаясь вытолкнуть остатки, застрявшие в горле.
Пока я пыталась снова взять себя в руки, Рокат проворчал:
— По крайней мере, в этом вопросе, думаю, мы с Ассирией придерживаемся одного мнения.
Верховная жрица пренебрежительно махнула рукой.
— Ткачиха откроет избранный ею путь в своё время.
Наконец снова сумев дышать, я сквозь зубы выдавила:
— Можете перестать говорить обо мне так, будто меня здесь нет? Если вы хотите продолжать в том же духе, я уйду. Поверьте, я не хочу находиться здесь ничуть не меньше, чем вы не хотите, чтобы я здесь была. Я просто исчезну в ночи, и никому никогда не придётся знать, что всё это вообще произошло. Я вернусь в Стрый, найду ферму, на которой смогу работать, и буду жить простой жизнью, как до брака с Вагачем.
При очередном упоминании моего мёртвого мужа челюсть Роката напряглась. А вот Крал, похоже, остался совершенно невозмутим.
— Ты оставила мне весьма неприятный беспорядок, Ассирия. Другие знатные дома не оценят того, что один из их представителей был убит, а его убийца останется безнаказанной. Кроме того, остаётся вопрос управления его областью. Поскольку наследников нет, место остаётся свободным. Теперь, когда я знаю о смерти Вагача, мне придётся назначить нового Корманзо.
Ледяной холод пронзил мои вены, когда Крал возложил своё недовольство к моим ногам. В желудке поселилось чувство вины, стоило мне осознать, скольких жизней коснулось моё решение, принятое за долю секунды.
И я ещё выдала участие Олруса. Теперь и он умрёт из-за меня.
Слёзы защипали глаза, но я упрямо держала подбородок высоко поднятым и выдерживала пристальный взгляд Крала.
— Здесь есть простое решение, и я не понимаю, почему вы его не видите, — заметил Рапп, откидываясь на спинку кресла и непринуждённо оглядывая нас всех.
