Одинокая свеча мерцала на прикроватном столике, почти растаяв в лужицу вместе с остальными. Она подняла голову в тот же миг, как я вошёл. Покрасневшие, опухшие глаза впились в меня взглядом, метнулись к псам и снова вернулись к моему лицу.

— Чего ты теперь хочешь? — огрызнулась она, двумя резкими движениями заправляя волосы за свои заострённые уши.

— Вставай, мы уезжаем.

Я подошёл к своей броне и начал закреплять её на себе. Обычно этот ритуал успокаивал меня, даже возвращал внутреннее равновесие, но сейчас не приносил никакого эффекта.

Позади меня раздался презрительный смешок.

— Ну конечно. Раз уж теперь я принадлежу тебе, ты можешь диктовать мне всё, что делать. Плевать на то, чего хочу я.

Я резко развернулся и уставился на неё.

— Именно так, маленькая самозванка. И я сказал вставай, мы уезжаем. Так что поднимай свою задницу с кровати.

Сидя на пятках точно так же, как прошлой ночью, она скрестила руки на груди, прижимая груди друг к другу. Перед глазами вспыхнул образ того, как она стоит передо мной на коленях, и я с такой силой вытолкнул его из головы, что едва не свернул себе шею.

— Мне нечего надеть, кроме этого, — возразила она, проведя руками вниз, указывая на мою рубашку, поглотившую её словно кит.

— Неважно. Всё равно тебя никто не увидит.

Наконец я закрепил шлем на голове, затем шагнул к ней. Эти бордовые глаза расширились, и она едва заметно отступила назад.

— Ну так что, будешь хорошей девочкой и сама вылезешь из кровати или мне придётся заставить тебя?

Поджав губы, но ни капли не скрыв с лица абсолютного отвращения, она выбралась из постели. Стоя, она почти тонула в рубашке, доходившей ей до колен.

— Тогда веди, полагаю.

— Всё работает не так. Ты идёшь впереди меня, а Грем и Зик проследят, чтобы ты не сбежала. И ещё ты будешь молчать. Если издашь хоть звук, я без колебаний заставлю тебя замолчать навсегда.

Я жестом указал ей двигаться к ожидающим псам. При звуке своих имён они застучали хвостами.

— Они кажутся дружелюбнее тебя, — сказала она, перебрасывая растрёпанную косу через плечо, после чего задрала нос и направилась к ним.

— Так и есть.

Развернувшись, они пошли вперёд и проскользнули через пологи шатра. В воздухе держался лёгкий холод, и Ассирия вздрогнула в одной лишь моей тонкой рубашке. По твёрдой земле застучали копыта, и затем из предрассветных теней появился Рапп. Прижав палец к губам, я дал понять, что нам следует сохранять тишину, и он кивнул, передавая мне поводья.

Прежде чем Ассирия успела возразить, я схватил её за талию и перебросил через седло. К её чести, она не издала ни звука, а когда я сел позади неё, она выгнулась вперёд, явно недовольная этим положением не меньше моего. Потянувшись вокруг неё, я взял поводья, затем вжал пятки в бока жеребца и направил его вперёд.

— Держись за его гриву, чтобы не свалиться, — выдохнул я ей на ухо.

— Я умею ездить на чёртовой лошади, — прошипела она в ответ.

Тогда я призвал тени, клубящиеся у меня в груди, и опустил как можно больше из них с ночного неба, окутывая её тьмой. Для любого, кто мог заметить меня верхом, я выглядел бы одиноким всадником на своей лошади.

Мы проехали через лагерь и вдоль грунтовой дороги к Ужгороду, обнаружив ворота открытыми, а рядом с ними лишь горстку людей. Большинство выглядело пьяными до беспамятства и не обращало на нас никакого внимания. Но пробираться по улицам оказалось совсем другой историей, и мы сворачивали во все возможные переулки и пустынные проходы, лишь бы избегать жителей столицы. К тому времени, как мы добрались до ворот Дьёра, с неба уже начали исчезать самые далёкие звёзды под первыми намёками на рассвет.

Четверо стражников в красной броне распахнули для нас ворота, и когда один из конюхов подошёл забрать наших лошадей, я отмахнулся от него.

— Не нужно. Мы ненадолго.

Мои покои находились в задней части дворца, и я повёл нас через запутанные сады, выискивая возможных наблюдателей. Не обнаружив никого, я наконец развеял магию и остановил жеребца.

— Привяжем их здесь, а потом взлетим к балкону, — сказал я Раппу.

Он кивнул и спешился. Я сделал то же самое, стащив Ассирию на землю. Она с изумлением смотрела на серые базальтовые колонны, красные каменные вставки, расположенные через равные промежутки, и широкие арочные окна, через которые в любое время дня проникал естественный свет. Это убежище на склоне холма выглядело внушительно, и я задумался, не впервые ли она его видит. Будучи родом из Стрыя, раньше она здесь вряд ли бывала.

За живым лабиринтом изгородей нас ожидал длинный изогнутый балкон, примыкавший к моим покоям. Снова призвав магию, я распахнул крылья за спиной, схватил Ассирию за талию сзади и взмыл в небо одним мощным взмахом. Через нашу связь в меня ударило её раздражение, а в сознание проникло ворчание о том, что с ней обращаются как с мешком зерна. Она, естественно, и сама могла лететь, но я не доверял ей настолько, чтобы не опасаться, что она просто умчится над Дьёром прямо к Горам Скала. У меня не было ни времени, ни терпения разыскивать её сегодня.

Игнорируя её, я сосредоточился на том, чтобы как можно быстрее добраться до двери. Расправив крылья, я приземлился прямо перед ней и тут же отпустил Ассирию. Широкие двери запирались изнутри, но я не стал терять время и просто пробил стеклянную секцию кулаком, просунув руку, чтобы открыть их.

Позже кто-нибудь это починит. Гораздо важнее было проникнуть внутрь незаметно.

Заметив босые ноги Ассирии, я снова закинул её себе на плечо и понёс внутрь.

«Чёртов мудак.»

«Ты же знаешь, что я слышу каждую твою мысль.»

«Отлично, значит, ты знаешь, каким фарсом я считаю всю эту ситуацию.»

«Я тоже не понимаю, зачем Судьбы сплели это.»

Снова воцарилась тишина. И, если честно, я был собой горд за то, что этим утром ещё не вышел из себя.

Рапп вошёл следом за мной вместе с псами, и стекло зазвенело, когда он отшвырнул осколки в сторону. Опустив Ассирию на одну из кушеток в гостиной, я официально представил их друг другу.

— Ассирия, это Хадвезер Рапп. Он мой самый доверенный советник, и ты будешь подчиняться ему так же, как подчиняешься мне.

Она попыталась расправить мою тунику, затем смерила нас обоих взглядом.

— То есть если он захочет, чтобы я раздвинула перед ним ноги, мне стоит это сделать?

Рапп расхохотался так громко, что смех эхом разнёсся по комнате.

— О, Рокат. — Он продолжал смеяться, почти согнувшись пополам от веселья. — Теперь я понимаю. Полностью понимаю.

— Безумно рад, что тебя это так забавляет, Рапп, — протянул я, и голос сочился сарказмом.

Ассирия переводила взгляд с одного на другого, её брови сошлись вместе.

— Понимаешь что?

Рапп провёл рукой по глазам и наконец выпрямился, когда смех начал стихать.

— Почему Судьбы сделали вас истинной парой.

— Ну так просвети меня, — ответила Ассирия, и из её маленькой фигурки хлынул такой же сарказм.

Это лишь развеселило Раппа ещё сильнее.

— Я пойду за Ксаннирином, пока всё это не вышло из-под контроля ещё сильнее, — прорычал я, разворачиваясь на пятке и направляясь к двери.

— В смысле за Кралом? — спросила она, и её тон сменился с язвительного на эмоцию, которую я не смог распознать.

Даже не оборачиваясь, я ответил:

— В смысле за Кралом, моим кузеном, которого нужно поставить в известность об этом развитии событий.

«Ох, дерьмо.»

«Я всё ещё тебя слышу.»

«Да пошёл ты.»

Распахнув дверь, я заставил вздрогнуть Стражу Крала, стоявшую в конце коридора. Они мгновенно вытянулись.

— Халалхиво, мы не думали, что вы всё ещё в Дьёре, — запинаясь, произнёс их командир, и его кадык дёрнулся, когда он безуспешно попытался сглотнуть свой страх.

Вот на ком я могу выплеснуть эту кипящую ярость.

— И поэтому вы решили привалиться к стене и сидеть на полу полусонные? — процедил я, делая тяжёлый шаг в их сторону. — А если бы я оказался шпионом Ангелов, пробравшимся во дворец? Вы смогли бы меня остановить или вас бы просто перерезали, как ленивых свиней, которыми вы и являетесь?