Весь страх вытек из меня, уступая место ярости, вставшей на мою защиту. Я оскалилась.

— Похоже, у тебя больше одной слабости, Халалхиво.

Он преодолел оставшееся расстояние между нами; его плечи тяжело вздымались, а мышцы на шее бугрились под татуировками. Следующие слова он выплюнул, словно ядовитая кобра свой яд.

— Не заблуждайся, маленькая самозванка. Я не герой. Я самый настоящий злодей. И если сейчас я тебя не пугаю, то обещаю: я сделаю всё, чтобы это изменить.

По нашей новорождённой связи в меня ударила вся правда этих слов вместе с его необузданной ненавистью. Я обрушила на него такую же волну в ответ. Из-за него погибла моя семья. Из-за него умер Изгат. Из-за него мне пришлось подчиниться Вагачу и всю жизнь слушать, что моя единственная ценность заключается в способности рожать. Каждая капля ярости, которую я подавляла, пытаясь быть покорной женщиной, пытаясь быть Вагачем, пытаясь быть кем угодно, только не собой, вспыхнула в моих венах белым раскалённым пламенем, готовым сжечь всё на своём пути.

И в тот момент Халалхиво стоял прямо на линии огня.

— Ты прав. Ты злодей. И как бы сильно ты меня ни ненавидел, я ненавижу тебя в десять раз сильнее. Может, я возьму тот красивый острый кинжал у тебя на бедре и вонжу его себе в сердце просто тебе назло, — прорычала я, глядя на него снизу вверх.

Даже стоя на коленях на кровати, он всё ещё возвышался надо мной: он был шире раза в три и излучал столько ярости, что мог бы сгореть вместе со мной.

Рык, вырвавшийся из его груди, заставил волосы у меня на затылке встать дыбом.

— И вот именно поэтому я тебя ненавижу. Я способен выдержать боль от любой раны, которую ты себе нанесёшь, но твоя смерть искалечит меня как минимум на несколько недель. А я не могу этого допустить.

С молниеносной скоростью его рука метнулась вперёд и сомкнулась на моём горле. Почти не прикладывая усилий, он поднял меня с кровати, одновременно перекрывая доступ воздуха. Его лицо приблизилось к моему; губа задралась, обнажая зубы в оскале. Моё внимание тут же привлекли острые клыки — настолько длинные, что одним укусом он легко мог пустить кровь.

— Да плевать мне, если Крала схватят и будут пытать у меня на глазах. Война продолжится и без него. Вот почему ты — моя слабость. Единственная слабость. Потому что ты обуза.

Он швырнул меня назад, и я судорожно вдохнула, когда воздух снова ворвался в лёгкие.

— Если бы это не ослабило меня, я бы сам тебя убил.

Слёзы защипали глаза, пока я смотрела на Халалхиво, на свою проклятую пару. Должно быть, в прошлой жизни я совершила что-то чудовищное, раз Ткачиха и Жнец решили вручить мне именно его, перебрасывая меня от одного жестокого мужчины к другому.

— Только если я не убью тебя первой, — огрызнулась я, снова поднимаясь на ноги.

Я не собиралась лежать и позволять ему подавлять меня. За последние недели я научилась драться и больше не намеревалась быть жертвой очередного мужчины.

Он презрительно усмехнулся, а затем выдернул кинжал с бедра. Перевернув его, он протянул оружие мне рукоятью вперёд.

— Давай.

Я посмотрела сначала на него, потом на клинок.

— Ну же, маленькая самозванка. Боишься? Или, может быть, — он схватил меня за запястье и резко дёрнул к себе, — тебе нужно показать, как это делается.

Сжимая моё предплечье, он заставил мои пальцы разжаться, а затем вложил в ладонь кинжал. Накрыв мою руку своей, он сомкнул мои пальцы вокруг рукояти и, используя своё превосходство в силе, потянул меня ближе. Остановился он лишь тогда, когда кончик клинка упёрся в его мускулистую грудь.

На густо покрытой татуировками коже выступила рубиновая капля крови.

И всё же он не дрогнул, не опустил взгляд, даже не отреагировал на вспышку боли, пробежавшую по нашей связи.

Мои руки задрожали.

— Ты псих, — выплюнула я.

Там, где наши тела соприкасались, пылал огонь, а толстая невидимая петля, связывавшая нас, жгла желанием. Между моих обнажённых бёдер разлилось тепло, и я ненавидела себя за реакцию собственного тела.

Какой же это пиздец.

— Не я обещал тебя убить, а потом спасовал, когда представилась возможность, — прорычал он, отшвыривая меня вместе с кинжалом.

Клинок выскользнул из моей руки, подпрыгнул на постели и исчез среди одеял. Убирая волосы с лица, я зацепилась взглядом за внушительный бугор под его тесными штанами.

Усмехнувшись, я снова приняла прежнюю позу, как зверь, который не прекращает драку, пока противник не нанесёт смертельный удар. Теперь была моя очередь брать ситуацию под контроль. Без предупреждения я обхватила ладонью его возбуждение и сжала.

— Я знаю, каково это — убить мужчину. Как, по-твоему, я вообще здесь оказалась? Вагач не был святым. Он заслужил лежать в земле за всё, что сделал со мной.

Если до этого между нами полыхал огонь, то после этих слов он превратился в настоящее пекло. Халалхиво схватил меня за запястье, резко отдёргивая руку от своего тела и выворачивая её так, что я снова оказалась полностью в его власти.

— И что именно он с тобой делал?

По абсолютной смерти в его бордовых глазах я поняла: вот он, настоящий убийца, которого все так боготворили. И я рассказала ему всё, решив, что он наверняка насладится каждой жестокостью, которую творил со мной мой мёртвый муж. В конце концов, они казались мне одинаковыми. Хотя, возможно, Халалхиво был ещё хуже. Мы были связаны всего полчаса, а у него впереди целая вечность, чтобы выпустить наружу всё зло, скрытое внутри.

— Он избивал меня за то, что я не могла родить ему детей. За то, что не была готова к близости, когда он возвращался домой. За любые проступки — настоящие или выдуманные — просто потому, что был пьян. А пить он любил.

Я запрокинула голову и истерично рассмеялась.

— Каждый день я мечтала умереть. Это было бы куда спокойнее той жизни, которой я жила. Может быть, в следующей жизни я встречу любовь, ради которой захочу жить. Но это точно не ты.

Мускул дёрнулся на его покрытой щетиной челюсти, и он отпустил моё запястье, отступив на три шага назад.

— Если бы он ещё не был мёртв, я бы сам его прикончил. Более того, я готов найти его тело и поднять его снова, лишь бы убить ещё раз.

Рык, сопровождавший его слова, заставил меня захотеть задрожать; насилие в нём было слишком явным, чтобы его не почувствовать. И всё же его заявление удивило меня.

Почему он хотел защитить меня, а не причинить боль?

Чтобы скрыть вспышку растерянности, я фыркнула и скрестила руки на груди.

— Почему? Ты же сам сказал, что не герой.

— Ты права, — медленно произнёс он, роняя каждое слово, словно камень в гладь неподвижного озера.

На этот раз дрожь всё-таки пробежала по моему позвоночнику.

— Я всё ещё не понимаю, почему тебе не всё равно.

Я опустилась на пятки, ожидая ответа. Напряжение между нами остыло, и прежняя ярость уже казалась неуместной после того, как Халалхиво сам попытался увеличить расстояние между нами.

Он посмотрел сначала на свою грудь, затем на мою, где моя магия вновь вспыхнула вместе с этой новой связью с самым опасным мужчиной Келети.

— Связь истинной пары. Одна только мысль о том, что кто-то причинит тебе боль, уже сводит меня с ума, несмотря на то что мне отчаянно хочется заткнуть тебе рот своим членом.

— Я бы его откусила, — огрызнулась я, и уголёк прежнего огня снова вспыхнул внутри.

— Даже не сомневаюсь, что ты бы попыталась, — ответил он; в голосе прозвучала горечь. — Но хороший лидер знает, когда нужно принять ситуацию, а не бороться с ней. И именно это я сейчас пытаюсь сделать, маленькая самозванка.

Он снова шагнул вперёд и наклонился, упираясь кулаками в кровать. Затем поднял голову, и бордовые глаза впились в мои.

— Так ты скажешь мне своё имя?

Я некоторое время молча изучала его: от татуировки трёх воронов на выбритом черепе до лоз с розами и черепов, спускавшихся по рукам. Чернила обвивали кисти, складываясь в его почётный титул. Затем я снова вернулась взглядом к его лицу, отмечая лёгкую кривизну носа, тяжёлую линию надбровных дуг, отсутствующий кусочек одного уха. Но именно эти глаза — оттенка, столь же редкого, как и мой собственный, — удерживали меня. В них бушевал дикий огонь, говоривший со мной на уровне, который выходил за пределы всякого разума.