— Узадан, Дромак, вы должны спасти его, пожалуйста! Это всё моя вина. Накажите меня, а не его. Пожалуйста, я вас умоляю.

Они втолкнули меня в ближайшую палатку, пустую от драмы, разворачивающейся снаружи.

— Откуда ты знаешь наши имена? — прошипел Узадан, резко развернув меня к себе.

— Я Вагач, — попыталась объяснить я, но слова больше походили на сбивчивые всхлипы.

Дромак обошёл меня и присел так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

— Что?

— Я Вагач, — повторила я.

Он покачал головой.

— Это невозможно.

— Я могу показать… — начала я, призывая магию, но всё моё тело внезапно застыло. Узадан поднял руку, сжав пальцы вместе.

— Ты веришь в это, Дромак? — спросил он. — Я не хочу снова позволять ей двигаться, если она собирается использовать магию, чтобы сбежать. Не хочу сегодня ночью отправиться на костёр вместе с Изгатом.

Дромак переводил взгляд с меня на него, и нервозность отражалась в каждом выражении его лица.

— Решай быстрее, я не хочу случайно её убить, — огрызнулся Узадан.

— Тогда хорошо, что тебя и твою магию крови отправляют на дополнительные тренировки, — огрызнулся в ответ Дромак. — В чём проблема? Мы оба больше и сильнее неё. Она никуда не денется, если ты так быстро её схватил.

Словно меня буквально вернули к жизни, Узадан отпустил то, чем удерживал меня. Сердце снова загрохотало в груди, а мир на мгновение поплыл перед глазами, прежде чем я пришла в себя.

— Во-первых, к чёрту вас обоих. Если бы я хотела сбежать, то смогла бы, — раздражённо бросила я.

Брови Узадана поползли вверх.

— Во-вторых, зачем мне сбегать, если я хочу спасти Изгата?

С шумным выдохом я больше не стала терять времени и потянула на себя облик Вагача.

У них обоих отвисли челюсти, когда я стала крупнее, выше, волосатее, а член этого ублюдка я воссоздала особенно точно, поскольку он болтался под туникой.

— Теперь довольны? — спросила я уже его гораздо более низким голосом.

Они лишь молча моргали, пока я отпускала силу, возвращаясь к своему облику.

— А теперь мы можем пойти спасать Изгата?

— Подожди. Ты всё это время была Вагачем? — спросил Дромак; его тёмные брови сошлись над вишнёвыми глазами.

— С тех пор как мы покинули Стрый, — призналась я, теребя пальцами тунику.

В наше пространство начал просачиваться древесный, дымный запах, щекоча ноздри.

У нас нет на это времени.

Узадан поднял один палец, словно уловив ход моих мыслей.

— И как ты стала Вагачем?

— Вагач был моим мужем, и я убила его, — просто ответила я; по телу всё ещё пробегало покалывание от адреналина, несущегося по венам.

Запах дыма становился всё сильнее с каждой секундой, а это означало, что Изгат, скорее всего, уже на костре. Живой.

— Ты убила Корманзо? — переспросил Узадан, широко раскрыв рубиновые глаза.

Он едва заметно отступил на полшага, но я всё равно это заметила.

— Да, и поэтому на костре должна быть я, а не Изгат! Так что давайте, блядь, пошевеливайтесь, пока он не умер из-за моей ошибки.

Слёзы снова обожгли глаза, и я так сильно стиснула тунику в кулаках, что ткань едва не затрещала.

— И Изгат знал? — уточнил Дромак; его брови сошлись так сильно, что, казалось, вот-вот срастутся, пока он пытался осмыслить услышанное.

— Да. Что именно вам непонятно в серьёзности ситуации? Вы хотите спасти Изгата или продолжите допрашивать меня, пока я признаюсь в том, что сделала? — огрызнулась я.

Хриплый крик прорезал ночь, выбивая воздух из моих лёгких. Я тут же рванулась к выходу, не дожидаясь остальных. Изгат умирал, и если они не собирались вести меня туда, я пойду сама.

Чья-то рука снова сомкнулась на моём бицепсе, дёрнув меня назад, к твёрдой груди.

— Чёрт, — выругался Дромак. — Мы не можем спасти Изгата. Уже нет. Слишком поздно.

Я вырывалась из его хватки, но его руки сжимали меня, как тиски.

— Отпусти меня! Ещё есть время. Вы оба трусы! Жаль, что я вообще считала вас друзьями.

Ещё один порыв ветра принёс в палатку до боли знакомый запах горящей плоти. Три новых каркающих крика предшествовали очередному воплю. Зрение поплыло, и я перестала сопротивляться, обмякнув в руках Дромака. Рыдание сотрясло мою грудь, пока один мучительный крик сменялся другим.

Изгат умирал. Было слишком поздно.

— Нет, — всхлипнула я. — Это всё моя вина.

Дромак осторожно опустил меня на землю, а Узадан присел рядом с другой стороны.

— Изгат сам решил защитить тебя, — тихо произнёс Узадан, убирая волосы с моего лица.

Непослушные пряди всё равно липли к коже, мокрой от слёз, бесконечно катившихся по щекам.

— Он просил меня выйти за него. Хотел защитить меня от этого. И посмотрите, что случилось из-за того, что я была глупой и безрассудной.

Запах дыма становился удушающим, и я захлёбывалась слезами и воздухом, кашляя, всхлипывая, разваливаясь на части между двумя мужчинами, которым даже не знала, могу ли доверять.

Изгат хотел, чтобы перед отъездом на усиленную подготовку я рассказала всё Узадану, но рискнул бы хоть кто-нибудь из них заступиться за меня, зная, насколько страшными будут последствия?

Возможно, сегодня я всё-таки умру.

Большие ладони Дромака накрыли мне уши, заглушая крики Изгата. Я замотала головой, пытаясь стряхнуть их.

— Нет, я должна это слышать. Он хотя бы этого заслуживает.

Я не могла отрицать, как эти крики пронзали мне сердце, разрывая его ещё сильнее, чем прежде. Куда бы я ни шла, с кем бы ни была, смерть следовала за мной.

Почему ты даровал мне эту магию, Дарующий? Чего ты хочешь от меня, Жнец? Зачем ты вела меня по этому пути, только чтобы всё закончилось здесь, Ткачиха?

Никогда прежде я не ненавидела Судеб, жриц и сам факт того, что родилась женщиной, так сильно, как в тот момент.

Когда крики стихли, я разбилась, словно стеклянная ваза, брошенная о стену: тысячи крошечных осколков разлетелись во все стороны, раздирая меня изнутри. Сила моих рыданий лишала меня дыхания, пока я скорчивалась на земле, едва не теряя сознание от глубины своего горя. Боль была невыносимой, и больше всего на свете мне хотелось присоединиться к нему на том костре. Изгат исчез, как и все, кого я любила, и теперь мне предстояло встретить свою судьбу в полном одиночестве.

Земля задрожала подо мной, и только когда в расплывающемся зрении появился Джаку, я поняла, что это не потому, что сама земля скорбит вместе со мной.

— Поднимите её. Пора ей ответить на несколько вопросов, — прорычал он, глядя на меня с таким отвращением, что мне почти захотелось броситься в огонь и самой прыгнуть на костёр, лишь бы не сталкиваться с тем, что он задумал для меня.

Две пары рук подняли меня на ноги, удерживая весь мой вес, потому что у меня не осталось ни сил, ни желания идти самостоятельно.

— Прости, — прошептал Узадан так тихо, что я едва его услышала, когда мы снова вышли в смрадный ночной воздух.

Полностью захлёстнутая своим горем, я не сопротивлялась, пока кожаные ремни затягивали на моих запястьях, пока тунику, едва прикрывавшую тело, разрывали в стороны, пока Паранксок Олет разворачивал свой всё ещё мокрый от крови кнут и кружил вокруг меня. Когда он исчез из поля зрения, я увидела всё ещё горящий костёр и обугленное тело, лежавшее на нём.

Изгат.

Боль от удара кнута по спине ослепила меня; меня дёрнуло вперёд, и из горла вырвался непроизвольный крик от неожиданного удара. Я приготовилась к следующему, и рот наполнился кровью от того, как сильно я прикусила губу. На третьем ударе по спине потекло влажное тепло вместе со слезами из глаз.

— Это я убила его! Я убила Вагача, — рыдала я, отчаянно желая передышки, спасения от этой боли.

Пожалуйста, убейте меня сейчас.

— Что ты сказала? — спросил Джаку, подходя ближе.

Из-за опухших глаз я едва различала его силуэт.

— Вагач был моим мужем, и я убила его. Ещё до того, как мы покинули Стрый, — объяснила я между тяжёлыми вдохами.