Глаза Дромака слегка расширились, прежде чем он покачал головой.

— Нет, сэр.

Слова прозвучали горько; мой друг не смог скрыть своего недовольства всей этой ситуацией.

Взгляд Узадана задержался на мне ещё на мгновение, после чего они с Дромаком зашагали прочь, туда, где могли найти старшего офицера Джаку. А затем наше позорное шествие продолжилось дальше, вглубь огромного военного лагеря.

К тому моменту, когда мы добрались до места, где, как я предполагала, нас собирались наказать, мужчины уже толкались локтями, пытаясь получше рассмотреть одинокий помост и столб, врытый в его центре. По обе стороны свисали кожаные ремни, безвольно покачиваясь в ожидании использования, хотя для чего именно, я не знала. Чуть в стороне стояла клетка с решётками; двое мужчин сидели рядом и ковыряли ногти так, словно наблюдали подобное каждый день. Напротив раскинулась огромная чёрная палатка, возле которой стояли солдаты в сверкающих красных доспехах.

Друл и Иккет швырнули Изгата на деревянный помост. Он тут же вскочил на ноги, готовый снова драться с ними, но они его одолели. Прижав его к столбу на колени, каждый дёрнул вперёд по руке и закрепил их в кожаных ремнях. Мгновение спустя из палатки вышли Узадан и Дромак, а следом за ними мужчина с церемонии представления в тёмно-бордовых доспехах — Паранксок Олет.

— Сзазадос Джаку, что всё это значит? — обратился он к мужчине, державшему меня. К этому моменту я уже перестала вырываться и пассивно ждала, когда он опустит меня на землю. Но он этого не сделал.

— Я застал этих двоих за совокуплением в палатке другого Везэто. Если точнее, Корманзо Вагача, и самого его нигде нет. Везэто Изгат утверждает, что убил его совсем недавно, но я считаю, что он лжёт. Он рассказал мне несколько весьма занимательных историй, — с усмешкой произнёс Джаку.

Его дыхание обжигало мне ухо, и это было совсем не приятно.

Узадан и Дромак стояли позади Паранксока Олета; их взгляды метались между мной и Изгатом, умоляя и пытаясь понять, что здесь происходит.

— Понятно. А это кто? — спросил он, кивком указав на меня.

— Она не назвала своего имени, но Изгат утверждал, что нашёл её у границы лагеря, где она искала деньги, — ответил Джаку.

Затем он наконец отпустил меня, и я тяжело рухнула к его ногам. Поднявшись, я попыталась как можно лучше поправить тунику, сохранив хотя бы остатки достоинства. Острая боль пронзила кожу головы, когда Джаку схватил меня за волосы и заставил поднять голову, чтобы я смотрела на его начальника.

— Но такие глаза никогда не принадлежали бы падшей женщине.

К несчастью, он был прав. Скорее всего, меня бы продали какому-нибудь дворянину для личного пользования, а не отправили в подобное место, как то, что мы посетили в Осиеке.

Паранксок Олет склонил голову набок, разглядывая меня. Я боролась с желанием отшатнуться.

— Только посмейте её тронуть, — выкрикнул Изгат, привлекая всеобщее внимание.

— До тебя мы ещё доберёмся, — прорычал Паранксок Олет, отмахнувшись от него, и направился ко мне.

Узадан и Дромак шли на шаг позади него, оба выглядяли так, словно одновременно хотели и сбежать, и броситься в драку.

Джаку отпустил меня, позволив Паранксоку Олету схватить меня за подбородок и поворачивать голову то в одну, то в другую сторону.

— Такая юная. И такая красивая. Как тебя зовут?

Я собрала во рту столько слюны, сколько смогла, и плюнула ему в лицо.

К чёрту этого мужчину. Я лучше умру, чем позволю ему использовать меня так же, как Вагач.

Он резко отпрянул; его лицо исказила ярость.

— Сука.

Он швырнул меня на землю, словно я была не более чем мусором.

— Держите её, — приказал он Узадану и Дромаку.

Они замешкались на мгновение, переглянулись, а затем подошли ко мне. Каждый схватил меня за руку, и они подняли меня на ноги. Но в их действиях не было той грубости, с которой обращались со мной Джаку и Паранксок Олет.

С пояса Паранксок Олет снял что-то длинное и чёрное, свёрнутое кольцами, как змея. Он подошёл к деревянному помосту, где был привязан Изгат, и лагерь погрузился в такую тишину, что мне показалось, будто я слышу бешеное сердцебиение Дромака. Его пальцы едва заметно сжались на моей руке.

Джаку присоединился к Паранксоку Олету, и они вдвоём начали кружить вокруг Изгата, словно хищники вокруг добычи. Когда Паранксок Олет снова повернулся ко мне, я наконец поняла, что именно он держал в руке.

Чёрный кнут с девятью короткими ремнями, усеянными металлическими шипами, покачивался на ветру, гулявшем между палатками вокруг нас. Порыв трепал мои волосы, и тишину разорвали три каркающих крика. Птицы яростно кружили над головой, словно тоже знали, что сейчас прольётся кровь.

Чистый ужас пробрал меня до костей, когда он подошёл к Изгату.

Это всё моя вина.

Следом тишину разорвал звук рвущейся ткани, и мускулистый торс Изгата оказался обнажён у всех на виду.

— Что случилось с Корманзо Вагачем? — спросил Джаку, остановившись у головы Изгата, в то время как Паранксок Олет зашёл ему за спину и поднял кнут.

Невольный всхлип сорвался с моих губ; пальцы судорожно сжимались в отчаянной попытке ухватиться хоть за что-нибудь, лишь бы унять тревогу, терзавшую меня изнутри.

— Не знаю, о ком ты говоришь, — выплюнул Изгат, продолжая защищать меня.

Свист кнута, рассекающего воздух, мгновенно отпечатался в моей памяти, чтобы навсегда преследовать меня в кошмарах. На месте удара проступили красные полосы, но Изгат не вскрикнул. Узадан и Дромак одновременно крепче сжали меня и переглянулись поверх моей головы. Ни один из них не мог вмешаться.

— Спрошу ещё раз. Что случилось с Корманзо Вагачем? — продолжил допрос Джаку, будто совершенно не беспокоясь о том, что один из его доверенных Везэто сейчас принимает на себя удары кнута.

Изгат ничего не ответил и смотрел прямо мимо него на собравшихся мужчин, наблюдая и ожидая, какой путь уготовила ему Ткачиха.

Кнут снова рассёк воздух, и на этот раз на коже Изгата выступили капли крови. И всё же он не издал ни звука.

Джаку спросил в третий раз, и третий удар лёг поперёк его спины. Раздражённо вздохнув, он поднялся со своего места на корточках и кивнул Паранксоку Олету. Тот поднял кнут, задержав его наверху, словно намеренно растягивал ожидание, а затем обрушил удар с большей силой, чем предыдущие три.

Но на этом он не остановился.

Он ударил ещё три раза подряд, не давая Изгату ни мгновения перевести дыхание. Его тело дёргалось под ударами, мышцы напрягались, выталкивая всё больше крови из разорванной спины. На последнем ударе он вскрикнул, и этот звук, полный боли, разбил мне сердце.

— Хватит! Пожалуйста! — взмолилась я, но Джаку даже не посмотрел в мою сторону.

Паранксок Олет не остановился, пока Изгат не обмяк, больше не в силах удерживать себя.

— Теперь ты готов говорить? — спросил Джаку.

Тяжело дыша, Изгат покачал головой. Несмотря на боль, несмотря на то, что его спина была разодрана в клочья, несмотря на то короткое время, что мы знали друг друга, он всё равно собирался меня защитить. От этой мысли у меня перехватило дыхание.

Джаку и Паранксок Олет на мгновение склонились друг к другу, о чём-то переговариваясь, а затем, похоже, пришли к какому-то решению. Когда они разошлись, Паранксок Олет вернулся в чёрную палатку и отсутствовал лишь мгновение, прежде чем снова появился; в его тёмно-бордовых глазах блестело что-то болезненно-жуткое.

— Подготовьте костёр.

— Нет! — закричала я, бросаясь вперёд, но Узадан и Дромак крепко удержали меня.

Среди собравшихся мужчин поднялись новые крики, а горло обожгло от того, насколько пронзительным оказался мой вопль, обращённый к Изгату.

— Я скажу вам, скажу! Это была я!

— Уведите её отсюда, — приказал Джаку. — Мы допросим её отдельно.

— Нет! — снова закричала я, дёргаясь и вырываясь в отчаянной попытке освободиться от хватки Узадана и Дромака.

Изгат лишь стоял на коленях, низко опустив голову; гранатовая кровь цвета его глаз сочилась из разорванной плоти на спине. Слёзы размывали его силуэт, пока меня утаскивали прочь от этого хаоса.