— Что, во всех мирах, с вами четверыми происходит? — спросил он, нахмурившись и глядя на испачканную броню. — И что это такое?

— Поверь, тебе лучше не знать, — ухмыльнулся Узадан, стирая всё салфеткой.

Изгат вытер своей глаза, а я промокнула рот.

Джаку закатил глаза и продолжил то, ради чего пришёл.

— Мадар отправляет нам двух мужчин на замену Узадану и Вагачу в качестве Везэто. Пожалуйста, примите их… дружелюбно, когда они присоединятся к нам позже вечером.

— Только не говори, что это Друл и Иккет, — простонал Дромак, упираясь локтями в стол и потирая виски.

— Иккет не так уж плох, — вмешался Изгат.

— Это ты так говоришь. Когда мы были в лесу Эсё, он нашёл один из тех гигантских листьев с водой и заставил меня встать под ним. Я потом несколько дней ходил мокрый! — возмутился Дромак, бросая на Изгата убийственный взгляд.

— Смирись, Дромак, потому что они присоединяются к нам, — заявил Джаку, и его губы растянулись в озорной улыбке.

— Знаешь, Джаку, я начинаю думать, что тебе нравится меня мучить, ты садистский ублюдок, — огрызнулся Дромак, откидываясь назад и скрещивая массивные руки на груди.

Изгат рассмеялся и покровительственно похлопал его по плечу.

— Ты сам слишком облегчaешь задачу.

— Я приведу их обоих, когда они прибудут устраиваться. Утром нам понадобится их помощь, — сказал Джаку, бросив взгляд за наши спины на бурлящую толпу лагеря.

— Да, сэр, — одновременно ответили Изгат и Дромак.

Мы с Узаданом лишь склонили головы, когда наш Сзазадос ушёл.

Допив остатки напитка, я тихо вздохнула, впитывая ощущение того, что ещё хоть немного нахожусь рядом с друзьями.

— Что ж, у нас с Узаданом завтра важный день. Лучше отдохнуть перед ним.

Отодвинувшись от переполненного стола, я поднялась, забирая посуду и собираясь уходить.

Изгат повторил за мной.

— Я тоже устал после дороги. Вы двое идёте?

Дромак ковырялся в зубах маленькой деревянной палочкой.

— Я ещё посижу. Попробую выпросить у кого-нибудь эль. Халалхиво этого не одобряет, но он всегда где-нибудь есть.

Узадан покачал головой.

— Тогда позже встретимся, — сказал Изгат, следуя за мной к палатке для мытья посуды в нескольких шагах отсюда.

Отдав тарелки, кружки и вилки, мы начали пробираться сквозь поток Демонов, приходящих и уходящих, прокладывая путь обратно к секции отряда Ловак.

Свет быстро угасал, и к тому моменту, как мы добрались до соседних палаток, тьма уже накрыла военный лагерь и весь Ужгород. Я уже собиралась скользнуть внутрь своей, когда Изгат схватил меня за запястье.

— Ассирия, подожди.

Резко обернувшись, я прошипела:

— Не называй меня по имени, это небезопасно.

Он огляделся вокруг, убедившись, что ряд палаток совершенно пуст.

— Ты даже не собираешься попрощаться?

— У нас ещё есть время до утра, — прошептала я, стоя перед мужчиной, с которым чувствовала эту неоспоримую связь, всё ещё выглядя как мужчина, который меня избивал.

Но я надеялась уйти, не прощаясь.

Блеск в его гранатовых глазах причинял боль, а моё сердце уже было так изрезано горем, что я не хотела, не могла произносить ещё больше прощаний.

Все, кого я любила, умирали. Все, кто любил меня, умирали.

Я не хотела такой судьбы для Изгата.

Он сделал шаг ко мне, и я отступила назад, пока полог палатки не коснулся моей спины.

— Тогда у нас есть время до утра, — выдохнул он, прижимая меня к палатке одной только силой своего взгляда.

Мой низ живота сжался от обещания, звучавшего в его голосе. Логическая часть моего разума кричала отказать ему, приказать уйти, чтобы я смогла сбежать. Но я не могла заставить себя произнести эти жестокие слова.

Он сократил расстояние между нами.

— Сбрось магию, Ассирия. Позволь мне увидеть тебя, — прошептал он.

Я подчинилась, возвращаясь в своё маленькое тело, а одежда Вагача повисла на мне тяжёлыми складками.

— Изгат…

Он прижал палец к моим губам, прерывая протест, который я собиралась высказать.

— Ткачиха снова сведёт нас вместе, Ассирия. Это не конец для нас.

Слёзы обожгли глаза, и я быстро заморгала, пытаясь прогнать их и видеть Изгата сквозь пелену.

Как он всегда знал именно то, что мне нужно услышать?

Палец на моих губах скользнул по щеке и поймал каплю, катившуюся вниз.

— Не плачь из-за меня, красавица.

Я опустила взгляд и покачала головой.

— Я не могу так.

Подцепив мой подбородок пальцем, он снова заставил меня посмотреть на него.

— Можешь. Мы расскажем Узадану, и он позаботится о тебе там, пока мы снова не сможем быть вместе.

— Мы можем ему доверять? — выдохнула я, чувствуя, как новая волна печали и тревоги подступает к глазам.

Изгат снова стёр мои слёзы.

— Я доверяю ему свою жизнь.

— Хорошо, — прошептала я.

Влага размазалась по щекам, когда я моргнула, а затем Изгат уже целовал меня, одним движением языка забирая и моё дыхание, и мою печаль. Его сильные руки сомкнулись на моей талии и подняли меня в воздух. Ноги сами собой обвились вокруг него, и я скинула тяжёлые огромные сапоги, пока он нёс нас к кровати.

Наши губы не размыкались, пока он укладывал нас на неё, прижимая ко мне своё большое горячее тело. Одним движением бёдер он вдавил свою твёрдость в моё бедро, и моё лоно запульсировало от желания. Его пальцы были невероятны, но я хотела почувствовать и его самого внутри себя. Мы заслуживали хотя бы этого перед тем, как попрощаться.

Мир закружился, когда я запустила пальцы в его волосы, слишком переполненная желанием, чтобы оторваться хотя бы ради воздуха. Я притянула его ближе, и он прижался сильнее, такой же отчаянный во мне, как и я в нём.

Воздух ворвался в мои лёгкие, когда он разорвал поцелуй, скользя губами вдоль моей челюсти к ключице.

— Я держу тебя, Ассирия.

Он задрал мою рубашку, открывая перетянутую тканью грудь. С каждым прикосновением губ к коже он шептал моё имя, и я терялась в мягком, шелковистом звучании его голоса.

— Изгат, — прошептала я в ответ, направляя его губы рукой, запутавшейся в его волосах, к моим соскам, натянувшим ткань.

Одним плавным движением он снял повязку и втянул один сосок в рот, проводя зубами по чувствительной вершине. Я зашипела, выгибаясь ему навстречу. Чувственные нити его магии распустились и ласкали меня, и из моего горла вырвался долгий низкий стон, когда я снова откинулась назад.

— Позволь мне сделать тебе хорошо, — пробормотал он у моей груди.

— Да, — выдохнула я.

Резко подняв меня, он стянул рубашку через голову и отбросил её вместе с повязкой в сторону, оставляя меня обнажённой до пояса. Он не стал терять времени и тут же снял с меня штаны и избавился от собственной одежды. Когда он снова устроился между моих бёдер, его член скользнул вдоль моих влажных складок. Но он не вошёл в меня. Вместо этого продолжил ласкать грудь языком, а кожу — магией.

Я заворожённо наблюдала, как он ласкает и сжимает мою грудь, пока мои руки скользили по напряжённым мышцам, перекатывавшимся под кожей его плеч. Узел волос на его голове распался, когда я стянула кожаный ремешок, и кончики волос защекотали мою кожу.

Ощущения, которые он дарил, заставляли мир вокруг растворяться, пока я могла думать только о нём: о том, как его тело прижимается к моему, куда его губы коснутся дальше и как сильно я хотела остаться так навсегда.

К чёрту войну, к чёрту Ангелов, к чёрту даже собственное имя ради того наслаждения, которое он мне дарил.

Изгат поднял голову от моего живота и серьёзно посмотрел на меня.

— Я не могу отпустить тебя на войну, Ассирия. Мне нужно знать, что ты в безопасности. Выходи за меня, и я отправлю тебя к своим родителям, где бы они сейчас ни были. Они позаботятся о тебе, пока я не вернусь.

Его слова выбили воздух из моих лёгких.

— Но как… я… я не могу снова выйти замуж…

— Смени имя, внешность, используй магию, чтобы помочь нам. Сегодня ночью мы тайно уйдём в Ужгород и найдём жрицу. В армии такое происходит постоянно, — быстро проговорил он.