— Один час, — повторила я и направилась обратно к дому.
Глициния оплетала одну сторону фасада, соперничая с плющом за место на камне. Это придавало дому мирный, почти безмятежный вид. Ирония едва не заставила меня рассмеяться.
Я вгрызлась в кислое яблоко, смакуя сок и позволяя ему стекать по подбородку, прежде чем стереть его. В коридорах стояла тишина, нарушаемая лишь моим хрустом, и когда дверь в молитвенную комнату скрипнула, открываясь и закрываясь, я с облегчением выдохнула. Бросив наполовину съеденный плод рядом с чашей для подношений, я принялась за дело.
Бордовые глаза означали, что у меня была особая, уникальная сила, помимо способности управлять тенями. Все, кто знал меня в Стрые, считали, что дар Дарующего у меня так и не проявился, и это было сделано намеренно. Моя мать предупредила меня ещё в возрасте ста двадцати лет, что если кто-то узнает о моих способностях, меня будут бесконечно использовать, и моя жизнь перестанет принадлежать мне.
К сожалению, её предсказание сбылось независимо от того, знали ли о моей магии.
Сбросив с себя скромную одежду, я натянула штаны, затем надела тунику через голову и заправила её. Я сунула ноги в сапоги, которые были мне слишком велики. Со стороны я выглядела нелепо, утопая в мужской одежде. Но для похода в центр деревни это было необходимо.
Закрыв глаза, я сосредоточилась на тенях, клубящихся в центре моей груди, потянула за нити, чтобы сплести себе новое тело. В своём воображении я представила до боли обычного мужчину-Демона с багровыми глазами, короткими волосами и средним телосложением. Одежда стала плотнее облегать грудь и плечи, подол штанов поднялся от пола, а пальцы ног упёрлись в носки сапог. Когда образ завершился, я открыла глаза, перевернула руки и заметила волосы на их тыльной стороне и на предплечьях. Я провела рукой по голове, обнаружив коротко остриженные волосы вместо одной длинной косы за спиной.
Я не смогла сдержать улыбку, расплывшуюся на моём лице. Минуты утекали слишком быстро, и при таком ограниченном времени каждая секунда имела значение. Подкравшись к окну, я приоткрыла его и прислушалась, нет ли поблизости Олруса. Несмотря на нашу дружбу, он не знал, в чём заключается моя истинная сила.
Никто из живых этого не знал.
Когда тишина встретила меня в ответ, я перешагнула через алтарь и взобралась на выступ, осматривая землю внизу в поисках места для прыжка. Повредить драгоценные растения было последним, чего мне хотелось. С лёгким прыжком я перелетела через цветы и мягко приземлилась на траву за ними. Я поморщилась от удара, и из-за того, что мои травмы ещё не зажили, и потому что двигаться в этом облике было непривычно.
В дюжине шагов от дома меня ждал узкий проход между двумя дикими кустами, и я побежала к нему, втягивая воздух и прикрывая лицо руками, когда проталкивалась сквозь шипы. Один зацепился за рукав, и я выругалась, понимая, что придётся незаметно починить ткань, чтобы Вагач ничего не заметил.
По ту сторону стоял заброшенный дом, неподвижный и безмолвный, словно он тоже ждал, поймают ли меня. Деревянная обшивка висела под странными углами, ещё более обветшалая, чем в прошлый раз, когда я выбиралась наружу. Его хозяева умерли во время чумы, незадолго до того, как она забрала моих родителей и сестру.
Горе навалилось на мои плечи, и воспоминания о последних днях снова и снова прокручивались в голове, замедляя мои шаги.
Прекрати, Ассирия! Двигайся!
Выругавшись про себя, я свернула в ближайший переулок, надеясь остаться незамеченной, пока пробиралась между домами к главной площади. Большинство домов, мимо которых я проходила, были пусты, а те, кого я замечала вдали, направлялись в ту же сторону, что и я.
Голоса становились громче, когда я вошла в более зажиточную часть деревни, и лавки, которые обычно выставляли товары прямо на улицу, были закрыты.
Что бы это ни было, оно было настолько важным, что на площадь вышел каждый житель. Возбуждение пронеслось по моим венам, и я ускорила шаг, стремясь подойти ближе, быстрее, чтобы не упустить ни мгновения. За последним поворотом стена людей закрывала мне обзор на центр, но голос мужчины громко разносился над собравшимися Демонами.
— Время служить своему миру пришло. Один мужчина из каждой семьи должен присоединиться к армии. Корманзо Вагач любезно предоставил нам список фамилий в поселении и окрестностях, поэтому мы будем знать, кто подчинится, а кто нет.
По толпе прокатились вздохи, люди поворачивались друг к другу, яростно перешёптываясь. До сих пор из этой части Мира Демонов на войну уходили только добровольцы. Должно быть, всё шло хуже, чем мы думали, раз они прибыли, чтобы принудительно забрать по одному из каждой семьи. Пока все были отвлечены новостью, я протиснулась в толпу, чтобы лучше видеть помост.
На нём стоял мой муж вместе с Жрицей Анарой, и к ним присоединилась группа Демонов в доспехах. Тот, кто говорил, был облачён в толстые металлические пластины, даже в такой тёплый день, в то время как его спутники, стоявшие позади, носили кожу, оставляя руки обнажёнными, держа их на рукоятках оружия. Их удлинённые клыки мелькали, когда они переговаривались между собой. У одного из них несколько зубов были подпилены ещё сильнее, придавая ему ещё более устрашающий вид.
— Тишина! — крикнул предводитель, и над деревней воцарилась тишина. — Как только ваш доброволец будет выбран, отправляйтесь в храм для проверки. Если он окажется непригодным, потребуется замена. Если к закату ни один человек от семьи не будет представлен, наказанием станет смерть для всех. Мы отправляемся на рассвете завтра.
Вагач шагнул вперёд и окинул толпу взглядом. Лишь годы практики позволили моему лицу остаться неподвижным, когда его глаза скользнули по той части, где стояла я.
— В связи с этим… обстоятельством, ежедневные молитвы будут проходить дома. Жрица Анара останется в храме и будет молиться Ткачихе вместе с вашими семьями, если вам потребуется дополнительное утешение на этом пути. Да минует вас взор Жнеца. Да будут прочны ваши нити. Да не иссякнут ваши дары.
Он бросил взгляд на предводителя солдат, и тот кивнул. Они обменялись несколькими словами, но я не расслышала их, потому что шум разговоров среди собравшихся Демонов стал громче.
Передо мной мать прижимала сына к груди, хотя с его ростом это выглядело так, будто она прижимается к его груди.
— Джарнон, мне так жаль, что тебе приходится идти. Если бы твой отец не умер прошлой зимой…
— Я знаю, мама, — ответил он, похлопав её по голове, а затем погладив по спине. — Вы с Джавией справитесь без меня? Может, нам удастся добиться исключения, ведь твоя спина слишком слаба для работы в поле.
Пока я слушала, как молодой мужчина утешает мать, моё внимание вернулось к помосту, где мужчины в кожаных доспехах направляли группу юношей, уже вызвавшихся добровольно, к храму на противоположной стороне площади. Толпа начала распадаться на части, всё больше и больше людей продвигались вперёд, готовые внести свои имена в списки армии Крала.
Вагач говорил с предводителем в металлических доспехах, их головы были склонены друг к другу, и Вагач время от времени жестикулировал вокруг. Затем они сцепили руки, и Вагач опустился на одно колено перед ним, опираясь лбом о своё предплечье, прежде чем снова подняться.
Вагач идёт на войну.
Моё сердце взмыло вверх, и я едва не рассмеялась от радости, разливавшейся во мне. Он оставит меня здесь, он может погибнуть на поле боя, и тогда я буду свободна от него. Моё тело и душа смогут исцелиться. Я смогу проводить дни с Олрусом в саду, смеясь, беззаботно под солнцем.
Слишком много мыслей пронеслось в голове, и я едва не пропустила звон храмовых часов. Этот звук вырвал меня из мечтаний, и я взглянула на солнце над головой. Тревога осела в животе. Я отсутствовала слишком долго. Вагач что-то сказал Жрице Анаре, всё с тем же строгим выражением лица, затем сошёл с помоста и направился в сторону нашего поместья.
