Ржание прорезало неподвижный воздух, и мои глаза расширились, когда я поняла, что это стук копыт. Не обращая внимания на мужа и Жрицу Анару, я бросилась к оконной раме. Наше поместье находилось на окраине Стрыи, а это означало, что мы всегда первыми замечали новых прибывших, хотя раскинувшийся сад, окружённый дикими колючими кустами, скрывал большую часть обзора.

Поднявшись на носки, я попыталась разглядеть, что происходит за ними. Вдалеке над главной дорогой поднималась пыль, но в утреннем свете очертания оставались неразличимыми.

— Прочь с дороги, — прорычал Вагач, отталкивая меня в сторону.

Я едва успела избежать столкновения с дорогой вазой на пьедестале, когда он занял моё место. Жрица присоединилась к нему, и между ними зашептались приглушённые слова. Я обошла их к окну ближе к купальне, отчаянно желая увидеть, кто прибыл в Стрый в таком количестве.

— Ассирия, — рявкнул Вагач, и я развернулась к нему.

Он заправил тунику в штаны и снова застегнул ремень.

— Оставайся в доме и ни при каких обстоятельствах не выходи.

— Почему? Что происходит? Кто эти всадники? — спросила я, вопреки здравому смыслу. Мне никогда не удавалось держать язык за зубами.

Жрица Анара бросила на меня очередной предупреждающий взгляд, будто я и без того не знала, что уже переступила границы дозволенного на сегодня.

— Тебя это не касается, — отрезал он, проводя руками по своим длинным, аккуратно собранным волосам, предмету особой гордости моего благородного мужа.

Уголки моих губ опустились вниз, вызвав вспышку боли в синяке на щеке, прежде чем я снова сгладила выражение лица. Вагач прищурился, глядя на меня, пока я стояла перед ним, переплетая пальцы, моя давняя нервная привычка. Я опустила руки и пригладила юбку.

— А как же храм?

— Сегодня можешь не идти в храм, — сказала Жрица Анара, и моё сердце подпрыгнуло при мысли о дне без часов молитв на коленях, без жрицы и её злобной трости.

К сожалению, Вагач ещё не закончил со мной.

— Я всё равно ожидаю, что ты будешь молиться Судьбам и просить их сплести тебе судьбу, в которой будут сильные дети, Ассирия. Позже я проверю, сделала ли ты должное подношение. Мы сойдёмся, когда я вернусь.

Я подарила мужу приторную улыбку, которая ощущалась как глоток горького зелья.

— Как это заботливо.

На самом деле я хотела сказать, что он просто стремится всё контролировать, но с той тёмной тенью, что висела над ним, я не хотела рисковать ещё одним синяком на лице. Жрица Анара лишь сказала бы, что я заслужила их все за то, что не смогла родить детей, а я устала слышать, как сильно я проваливаюсь в том, чего сама почти не хотела.

— Я серьёзно, Ассирия. Не выходи из дома. Ты слишком важна для меня.

Деревянный пол скрипнул, когда Вагач приблизился ко мне. Я подавила желание отступить на шаг назад.

Я вздохнула, затем кивнула ему.

— Я останусь здесь.

— Спасибо.

Он протянул руку, чтобы коснуться меня, и я вздрогнула, сразу же пожалев об этом. Он сжал челюсти, но всё же продолжил, ухватился за край вуали и приподнял её. То, как он поцеловал меня, было отвратительно, а резкий запах алкоголя в его дыхании вызывал у меня желание отпрянуть. Мои губы не ответили на его, и прошло слишком много времени, прежде чем он отстранился.

Я стояла неподвижно, затаив дыхание, пока дверь комнаты не захлопнулась за ними. Лишь когда я перестала слышать их шаги, я позволила себе расслабиться.

Та поспешность, с которой Вагач и Жрица Анара ушли, оставила во мне больше любопытства, чем чего-либо ещё, и мне нужно было узнать, что происходит. В конце концов, кто отправился бы так далеко на юг в таком количестве?

Лёгкая улыбка тронула уголки моих губ, когда в моей голове вспыхнула идея. Я использую свою магию, чтобы ненадолго выбраться из дома и удовлетворить своё любопытство. Лёгкое возбуждение наполнило меня, пока я быстро продумывала план. Эти маленькие моменты неповиновения были тем, ради чего я жила, и с тем, насколько безрассудно я уже обращалась со своей жизнью, почему бы не позволить себе ощутить вкус свободы, пусть даже на несколько драгоценных мгновений?

2

Из гардероба в нашей спальне я достала штаны, тунику и сапоги, заталкивая первые в обувь, чтобы скрыть их из виду. Они понадобятся мне, чтобы выбраться незаметно, когда я выпущу свою магию.

Прижав их к боку, я выскользнула из спальни и по коридору направилась в молитвенную комнату в задней части дома. Дверь скрипнула, когда я открыла её, и я поморщилась, надеясь, что никто этого не услышал. На противоположной стороне ждал алтарь, рядом с небольшой чашей лежал зловещий нож, а единственное окно отбрасывало на пол осуждающий прямоугольник света. Я спрятала украденную одежду за дверью, затем закрыла её и направилась к кухне.

На длинном обеденном столе корзина с фруктами манила меня взять одно из блестящих зелёных яблок. Они были моими любимыми, особенно если оказывались такими же кислыми, как обещал выбранный мной яркий плод. Дверь на противоположной стороне вела в сад, и я поспешила к ней, движимая любопытством. Впервые за долгое время во мне зазвенело чувство жизни. Судя по размеру отряда прибывших и поспешному уходу моего мужа, происходило что-то значительное.

Свежий летний воздух коснулся моего лица, когда я вышла из дома, а солнце стояло высоко, согревая ту немногочисленную кожу, что оставалась открытой в моём платье. Стук копыт больше не гремел по дороге, но резкие голоса доносились с центральной площади, слишком тихие, чтобы я могла разобрать хоть слово.

Пробираясь через ряды роз, я осматривала сад в поисках садовника. Я заметила его у фруктовых деревьев, стоящих между домом и дикими кустами.

— Олрус! — окликнула я, помахав ему рукой.

Он опустил секатор и одарил меня доброй, сочувственной улыбкой, морщинки у его глаз углубились. Олрус был стар, даже по меркам Демонов, и служил трём предыдущим Корманзо, прежде чем мой муж унаследовал титул от своего отца. Он также не понаслышке знал о жестокости Вагача, хотя не мог мне помочь. Мы сблизились много лет назад на почве любви к растениям, и он изо всех сил пытался вернуть к жизни редкие розы, которые я позволила погибнуть.

— Ассирия, — поприветствовал он, его кардинально-красные глаза скользнули к моей скуле, прежде чем остановиться на моей улыбке. — Сегодня молишься дома?

— Слава Судьбам, — вздохнула я, и он тихо усмехнулся.

Я огляделась, убеждаясь, что мы одни, затем понизила голос.

— Ты знаешь, кто были те всадники?

Олрус покачал головой, затем вытер пот со лба тыльной стороной рукава.

— Я уже был здесь, когда услышал стук копыт. Решил, если это важно, Корманзо Вагач сам позовёт меня.

— Ты можешь сделать мне одолжение? — быстро спросила я.

Олрус на мгновение закрыл глаза, будто готовился к тому, о чём, как он знал, я попрошу.

— Ты хочешь улизнуть.

— Только ненадолго. Если Вагач вернётся раньше, сможешь отвлечь его? Пожалуйста?

Я не была выше того, чтобы умолять, особенно когда возможность на короткое освобождение была так близка и шанс раствориться в толпе незамеченной был так велик.

Он бросил взгляд на солнце, и я проследила за его взглядом.

— Я бы не просила, если бы мне это не было нужно, — умоляла я, перекатывая яблоко между ладонями.

— Один час. Но если Вагач вернётся в ближайшие десять минут, я не могу обещать, что смогу отвлекать его так долго. Ты знаешь, насколько это рискованно.

Старый Демон был прав, но что Вагач сделает, если поймает меня на попытке улизнуть? Убьёт меня? Честно говоря, это был бы желанный исход.

— Спасибо, — выдохнула я, прижимая яблоко и ладони к груди.

— Тогда поспеши, — заметил он, раскрывая секатор, хотя складка между его бровями выдавала, насколько он за меня переживает.