Изгат слишком рано разорвал поцелуй. Подняв на меня взгляд, в котором зрачки почти полностью поглотили гранатовый цвет радужки, он сказал:

— Скажи мне, когда остановиться.

— Не останавливайся, — взмолилась я, переполненная напряжением.

Мои губы беззвучно раскрылись, когда он снова прижался ко мне бёдрами, напрягая мышцы рук по обе стороны от моей головы.

Опускаясь ниже, он завис над моей грудью, наблюдая за мной, пока проводил языком сначала по одному соску, затем по другому. Когда они стали влажными, он подул на них прохладным воздухом, и по моей коже рассыпались мурашки. Затем он принялся за них по-настоящему: посасывал, тянул, лизал, слегка покусывал, пока я окончательно не растаяла под ним от удовольствия. Дромак не потратил и трети того времени в Оссиеке, что Изгат сейчас тратил на меня, и Судьбы, я никогда не хотела, чтобы он останавливался.

Мои бёдра стали влажными, а внутри пульсировала нужда, о существовании которой я прежде даже не подозревала.

— Изгат, — прошептала я, и в этом звуке было столько желания, что мне стало всё равно, слышно ли это.

Он замер, затем поднял взгляд к моему лицу. Из меня вырвался протестующий звук.

— Да?

— Я хочу большего, — тяжело дыша, сказала я, чувствуя, что тело натянуто до предела и может лопнуть в любой миг.

Улыбка тронула его губы.

— Большего чего?

— Наслаждения.

Я схватила одну из его рук и направила её к своему центру. Он один раз сильно качнул бёдрами, и мои глаза закатились от вспышки ощущений. А затем он оставил меня ни с чем, откинувшись назад на пятки.

Жар залил мою грудь и щёки, пока он неподвижно смотрел на меня с выражением, которое я не могла распознать.

— Я сделала что-то не так? — спросила я, нахмурившись.

— Нет, Ассирия. Я поражён тобой.

Не отводя взгляда, он потянулся к поясу штанов Вагача, которые теперь свободно сидели на моих бёдрах. Скользнув большими пальцами по моей разгорячённой коже, он стянул их вниз, ненадолго остановившись, чтобы я приподняла бёдра и помогла ему снять их полностью.

— Как Вагач мог держать в клетке такое прекрасное создание, выше моего понимания.

Уперевшись руками по обе стороны от меня, он опустил губы к тазовой косточке и поцеловал её. Моё дыхание сбилось, когда он повторил это с другой стороны. Затем его рот опустился ниже, зависнув так близко, что я чувствовала его дыхание на своей влажной коже.

— Такая мокрая, Ассирия. Готов поспорить, я смог бы довести тебя до пика одним движением пальца. Скажи мне, — он сделал паузу, поднимая взгляд, — ты когда-нибудь испытывала оргазм раньше?

— Нет, — выдохнула я, настолько переполненная желанием, что уже не смогла бы расслабиться, пока это напряжение внутри не разорвётся.

Глухое урчание разочарования прокатилось в его груди.

— Значит, это придётся исправить.

Воздух дрогнул у меня в груди.

Одна его рука сдвинулась, проводя обжигающую дорожку по внешней стороне моего бедра, затем скользнула между ног и поднялась к самому центру. Она прошла по влажности и остановилась прямо перед местом, которого я так отчаянно желала.

— Хочешь, чтобы я коснулся тебя здесь?

Он едва ощутимо провёл по моим влажным складкам.

— Да, — каким-то образом выдавила я.

Кажется, я почти почувствовала его улыбку на своей коже. Он лёгким движением провёл вверх к моему клитору.

— Ох! — ахнула я, когда он надавил.

Мои бёдра дёрнулись от нахлынувшего удовольствия. Но вместо того чтобы продолжить касаться меня там, его рука поднялась выше и мягко прижала меня обратно к постели.

— Тише, — тихо произнёс он, а затем положил ладони на чувствительную кожу внутренней стороны моих бёдер и развёл мои ноги шире.

Моё тело сжалось, когда его горячее дыхание коснулось самого центра. Его пальцы подбирались всё ближе, пока не скользнули по собравшейся там влаге.

Ещё одна волна магии Изгата прокатилась по мне, и я снова расслабилась с тихим вздохом. Двумя пальцами он раскрыл меня, а затем один медленно вошёл внутрь. Воздух вырвался из моих лёгких, когда он погрузился до третьей фаланги, согнул палец и затем медленно вытянул его обратно.

Я прикусила губу, пока он продолжал это движение, а мои ноги дрожали от всё нарастающего удовольствия. Затем его большой палец прижался к клитору, и от этого прикосновения внутри меня вспыхнуло блаженство, рассыпаясь триллионом крошечных звёзд. Но Изгат не остановился, не позволил мне прийти в себя. Я потеряла всякое ощущение времени и реальности, пока он выжимал из меня каждую каплю моего первого оргазма.

— Изгат, — тяжело выдохнула я, наконец возвращаясь в собственное тело и осознавая, что вцепилась пальцами в его одеяла, пытаясь хоть как-то удержаться в реальности.

Он усмехнулся у моей кожи, затем поднялся, вытирая рот.

— Я бы сказал, это давно должно было случиться.

Я словно растаяла, постепенно превращаясь в мягкую бесформенную массу. Каждая мышца в моём теле обмякла, а усталость тянула за каждую частицу моего существа. Я моргнула, глядя на Изгата и его самодовольную улыбку.

— Это было невероятно.

Он тихо хмыкнул со смешком, затем устроился позади меня. Его рука легла мне на талию, притягивая вплотную к себе. Его твёрдость упиралась мне в спину, но он никак не пытался облегчить собственное состояние.

— А ты не хочешь… — начала я, но он прервал меня лёгким укусом за плечо.

— Нет, на сегодня тебе достаточно удовольствия. Нельзя давать тебе всё сразу, иначе ты быстро устанешь от меня, Ассирия.

То, как Изгат произнёс моё имя, заставило дрожь пробежать по моей коже. Его голос ласкал это слово почти так же, как его магия ласкала меня.

Я тихо рассмеялась, чувствуя, как тяжелеют веки.

— Спасибо тебе, Изгат. За всё.

Ответил ли он мне, я уже не узнала, потому что сон поглотил меня в тот самый миг, когда последнее слово сорвалось с моих губ.

20

Ужгород издалека был похож на кровавое пятно на укрывшей его долине. От саманных построек раскинувшихся зданий, составлявших город, до тёмно-серых базальтовых колонн дворца Дьёр, возвышавшегося на холме с идеальным видом на горы, всё выглядело так, будто Судьбы взяли зловещий нож и полоснули по своим ладоням, позволив своей красно-чёрной крови расплескаться по этой земле и создать её. Несмотря на то что стояла середина лета, в тонком воздухе всё ещё держался холод, а вдали заснеженные вершины подмигивали на солнце.

— Мне никогда не надоест этот вид, — заметил Изгат.

Мы сидели верхом на своих скакунах, наблюдая, как наши подразделения спускаются по склону в долину.

— Не могу представить, чтобы кому-то могло, — ответила я, подняв руку к глазам, чтобы заслониться от полуденного солнца.

Внутри меня расцвело восхищение, пока я скользила взглядом по этому необъятному простору.

— В какой стороне Мир Ангелов?

— Вон там, — сказал он, указывая на запад, где, если прищуриться и чуть наклонить голову, становилась видна стена, тянувшаяся между двумя мирами. — А там, — он перевёл палец обратно в сторону Ужгорода, — военный лагерь.

Мои брови взлетели вверх. Как я умудрилась не заметить его раньше?

Огромное скопление шатров серых, чёрных и красных оттенков усеивало склон за городскими стенами, а клубы дыма лениво уносились ветром прочь от горной стороны стены. Демоны размером с муравьёв сновали туда-сюда почти так же, как и сами эти крошечные создания, несомненно занимаясь тренировками, заточкой оружия или поисками еды и выпивки. Размеры военного лагеря соперничали с самим Ужгородом, а с плотной линией других отрядов позади нас на дороге он станет только больше.

— Как такое возможно? — пробормотала я, поражённая.

Дромак усмехнулся, и я вздрогнула, настолько поглощённая пейзажем, что не услышала, как он подошёл.