— Ещё немного, — крикнула я.

Это было таким же подбадриванием для самой себя, как и для мужчин, вливавших магию в плотную стену силы позади повозки.

— Я вижу! — крикнул один из солдат Изгата.

Возница направил повозку с припасами вправо, и мужчины автоматически сместили свою магию, поддерживая эту сторону и сохраняя движение вперёд. Спустя ещё несколько оборотов колёс дорога выровнялась, повозка дёрнулась, а лошади всё ещё тянули изо всех сил. Они замедлились почти до ползущего шага, и я натянула поводья Блейза, останавливая его, пока осматривала то, чего нам удалось достичь.

От этого плато до нижнего дорога казалась почти отвесной. Как повозки спускались, не раздавливая лошадей, оставалось загадкой, но я была благодарна, что мы добрались до вершины без происшествий.

Дромак и Узадан направляли повозки, выстраивая из них периметр вокруг участка земли, где нам предстояло ночевать, пока остальные вытаскивали припасы из остановившихся телег и устраивали места для еды и сна.

Изгат был среди тех, кто ставил палатки. Я вонзила пятки в бока Блейза и направила его сквозь толпу мужчин, пытаясь добраться до Изгата и ускорить процесс. Мои ступни уже уменьшались внутри сапог, и если бы не мышцы, которые я нарастила за все эти недели верховой езды, я бы, скорее всего, уже потеряла оба. Я сжимала бока своего скакуна так, словно от этого зависела моя жизнь.

Потому что так и было.

Изгат, должно быть, почувствовал нарастающую во мне панику, потому что удвоил усилия, пока я неловко сползала на землю.

— Внутрь, — прошипел он, поднимая полог палатки своими тенями.

— Конечно, я справлюсь с шестами внутри палатки, — сказала я чуть громче, чем следовало, и, прихрамывая, забралась внутрь, оставив лошадь бесцельно стоять среди всеобщей суеты.

Изгат бросил мне шесты, а затем позволил пологам закрыться за ним. Я сразу отпустила магию и одновременно закрепила шесты, чтобы Изгату не пришлось тратить больше сил, чем необходимо.

Через несколько мгновений палатка стояла крепко и надёжно, и я с облегчением выдохнула. Снаружи донёсся голос Изгата вместе с шумом устраивающегося лагеря.

— Я позабочусь о Блейзе и принесу тебе еды. Постарайся отдохнуть.

— Спасибо, — прошептала я в ответ, надеясь, что только он меня услышал. Хотя из-за нарастающего шума и близости остальных я не была уверена, что мои слова до него дошли.

Сбросив сапоги, я подготовила палатку для нас обоих: развернула маты, на которых мы должны были спать, расстелила поверх них одеяла и отодвинула сумки, освобождая место для движения. По крайней мере, палатки, выданные Везэто, были больше. Те, что принадлежали новобранцам, едва вмещали одного мужчину, не говоря уже о двоих. И с моим небольшим ростом я не задевала головой потолок, в отличие от Изгата, которому обычно приходилось пригибаться при движении. Только палатка Яку была достаточно высокой, чтобы можно было свободно ходить внутри.

Когда Изгат наконец вернулся, он нёс две тарелки, доверху наполненные едой. Запах ударил мне в ноздри и вызвал громкое урчание в животе. Я сжала губы, скрывая рвущийся наружу смех. Взявшись за край одного из пологов и отступив в сторону, я освободила Изгату место, чтобы он мог войти, не потревожив свою добычу. Затем снова закрепила полог.

— Спасибо, — сказал он, протягивая мне тарелку.

Я приняла её с кивком. В его гранатовых глазах появилось понимание, пока он тоже сбрасывал сапоги и усаживался на полу, скрестив ноги.

— Если будешь говорить шёпотом, никто тебя не услышит, — сказал он мне. — Снаружи довольно шумно.

Я повторила его позу и устроила тарелку на коленях.

— Ты уверен?

Пережёвывая полоску вяленого мяса, он кивнул.

Напряжение в груди ослабло, и я тоже принялась за еду, слишком голодная для разговоров. Через несколько минут и я, и Изгат закончили есть, и мой желудок недовольно сжался, когда я проглотила последний кусок.

— Мне это было нужно, — призналась я, поглаживая живот.

— Если захочешь ещё, скажи, и я принесу. Я сказал Дромаку и Узадану, что ты вымоталась после последнего подъёма, так что сегодня тренироваться не будешь. Хотя они и так подумывали всё отменить. Никто не чувствует себя хорошо на этом участке дороги. Лучше отдохнуть и привыкнуть к высоте, чем загонять новобранцев.

— Нас ещё можно называть новобранцами? — усмехнулась я, ставя тарелку ближе ко входу, а затем укладываясь на бок.

Подперев голову сжатым кулаком, я не сводила взгляда с Изгата.

— Возможно, нет, — ответил он. — Вы определённо больше не сражаетесь и не ведёте себя как новички. На самом деле большинство жителей Стрыя привыкли к армейской жизни быстрее, чем я предполагал.

— Потому что мы привыкли к тяжёлому труду. Столица ведь должна откуда-то получать еду.

Свободной рукой я играла с концом своей косы и кожаным ремешком, удерживавшим её. Взгляд Изгата резко метнулся к нему, затем скользнул по изгибам моего тела и вернулся к лицу.

— Ты и правда красивая женщина, Ассирия, — сказал он с той мягкостью в голосе, которая стала почти такой же успокаивающей, как аромат роз Бордовы.

Жар разлился по моей коже, несмотря на холодный горный воздух. Изгат отставил тарелку в сторону, а затем повторил мою позу на полу. В его гранатовых глазах отражались желание и тревога, пылавшие в моих бордовых.

— Спасибо, — прошептала я, опуская взгляд туда, где мои пальцы теребили волосы.

— С тех пор как мы покинули Стрый, я чувствую это… притяжение к тебе. Сначала я думал, что всё дело в том, что моя магия ощущала в тебе что-то странное. Но теперь, когда я знаю правду, начинаю задумываться, не Судьбы ли сводят нас вместе, — тихо произнёс Изгат. — Мы не истинная пара. Связь запечаталась бы в тот миг, когда наши взгляды встретились. И всё же меня неудержимо тянет к тебе. Разве ты этого не чувствуешь?

— Чувствую, — выдохнула я, потому что это было правдой. — Судьбы… кто знает, какие у них планы на меня, на нас, на тебя. Я всегда думала, что Жнец проклял меня, сделав Вагача моим мужем, но теперь начинаю верить, что у Ткачихи для меня иной путь.

Вагач был всего лишь ступенью, поставившей меня на эту безумную траекторию, несущую к войне, которая прежде казалась скорее далёкой легендой, чем реальностью. Может быть, я вовсе не должна была становиться женой Корманзо и рожать ему детей. Многие девушки из моей деревни мечтали о большой семье и любящем муже. Многие получили это и были совершенно, блаженно, до тошноты счастливы. Я тоже хотела испытать это чувство. Возможно, моя судьба ждала меня за пределами того, что мне всегда внушали как моё предназначение, и всё, что мне оставалось, — протянуть руку и взять её.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Ассирия.

Изгат придвинулся чуть ближе.

Моё сердце пропустило удар. Магия Изгата, должно быть, была сильнее, чем предупреждала Жрица Анара, потому что внезапно мне захотелось рассказать ему все свои самые тёмные тайны, захотелось, чтобы он касался меня так же, как Дромак касался той падшей женщины.

Меня мгновенно потянуло к Изгату, а за последние недели, что мы работали вместе, этот интерес только усилился. После того как он увидел меня купающейся, всё стало ещё сильнее для нас обоих. А затем случилось то в Осиеке. День за днём напряжение между нами росло, и сейчас я стояла на самом краю, готовая упасть в него.

Но могла ли я это сделать? Могла ли довериться ему?

Я втянула воздух, когда наши взгляды встретились.

— Я не уверена, чего хочу и как это делать, — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим после столь долгого молчания.

— Позволь мне показать тебе, — промурлыкал Изгат, сокращая оставшееся между нами расстояние.

Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись обнажённой кожи моего горла, а затем скользнули к пуговицам на рубашке.

— Хорошо, — выдохнула я, кивнув.

Каждое прикосновение его пальцев к моей коже ощущалось как огонь, и ткань медленно разошлась, открывая округлость моей груди. Соски напряглись под лентой, стягивавшей их, привлекая внимание Изгата, пока рубашка соскальзывала на пол. Но когда он снова поднял взгляд к моему лицу, у меня перехватило дыхание.