— Халалхиво ведь Призыватель? — спросила я.

Узадан кивнул.

— А Крал Ксаннирин — Говорящий, потому что может общаться с духами из других миров.

Мои брови поползли вверх. Я понятия не имела, что именно в этом заключалась сила Крала, и что вообще возможно разговаривать с душами умерших. Неужели его магия была общеизвестна? Потому что если да, я не понимала, почему у ворот дворца Дьёра не выстраивается очередь из людей, умоляющих дать им последний шанс поговорить с умершими близкими.

— А какая сила у тебя, Вагач? — спросил Узадан, вырывая меня из водоворота мыслей.

Лёд хлынул по моим венам. Что мне ответить? Сказать, что я Разрушающий, потому что таким был Вагач? А если он попросит показать? Я не смогу. Я открыла рот, чтобы что-то произнести, но слова не шли.

— Узадан! — крикнул Изгат, отвлекая мужчину с рубиновыми глазами.

— Это была четвёрка.

— Я знаю, — крикнул он в ответ.

Изгат трусцой направился к нам.

— Ты отвлёкся.

— Нет, не отвлёкся, — возразил Узадан, указывая на почти полностью заполненный пергамент. И правда, без оценки оставалось всего несколько имён.

Изгат пожал плечами, просмотрев записи.

— Вагач, почему бы тебе теперь не стать партнёром для демонстраций? Я займу твоё место рядом с Узаданом.

Я кивнула, и меня накрыло облегчением. Взгляд, который Изгат бросил на меня, ясно говорил, что мне нужно взять себя в руки. Даже с такого расстояния он заметил моё состояние. А если заметил он, значит, могли заметить и остальные. Поэтому я глубоко вдохнула, провела рукой по коротким волосам, оттолкнулась от повозки и направилась к строю мужчин.

Собравшись, я встала напротив следующего. Дромак стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и изучал новобранца. Мужчина с карминовыми глазами вытащил нож из ножен на поясе, подошёл ко мне и опустился передо мной на одно колено.

— Корманзо Вагач, могу я попросить вашу руку? У меня магия крови, и для демонстрации мне нужна ваша кровь.

— Эм… да, конечно, — ответила я, протягивая руку.

Во мне смешались любопытство и тревога, пока его лезвие приближалось к моей ладони. Осторожным движением он провёл по коже, оставляя тонкий порез, а затем слизнул кровь. От шока я дёрнулась назад.

— Ты только что меня лизнул? — резко спросила я.

— Прошу прощения, Корманзо, но так работает моя магия. Я могу отслеживать вас по крови. Если вы не против найти место в лагере и спрятаться, я смогу продемонстрировать свою силу вам и остальным Везэто, — сказал он, поднимаясь на ноги.

— Ладно. И насколько далеко мне нужно уйти? — спросила я, часто моргая, пытаясь осознать, что, блядь, вообще происходит.

— Недалеко. Я подожду одну минуту, прежде чем пойти за вами, — ответил он, заведя руки за спину и широко расставив ноги.

Кивнув, я побежала трусцой, в основном чтобы оказаться подальше от мужчины, который лизнул мою ладонь. Проскользнув между двумя повозками, я начала отсчитывать секунды на пальцах, одновременно высматривая место, где можно спрятаться. Не найдя ничего, кроме палаток, я решила вернуться к одной из повозок с мешками картошки и бочками яблок. Идеальное укрытие.

Когда оставалось пятнадцать секунд, я забралась внутрь, наполовину пробираясь, наполовину спотыкаясь о груз и надеясь, что не слишком шумлю.

Когда минула минута, я замерла ближе к передней части повозки, где узкая щель, едва достаточная для того, чтобы я в форме Ассирии могла протиснуться, отделяла возницу от груза. Сердце грохотало в груди, пока я ждала, когда меня найдут. Не прошло и минуты, как спереди донёсся звук, и в щели появились карминовые глаза.

— Нашёл его, — крикнул мужчина, проходивший проверку, выпрямляясь.

Сквозь дерево донёсся знакомый смех.

— За это ты получаешь тройку, потому что Вагач устроил слишком много шума.

Я закатила глаза и выбралась из повозки, тут же столкнувшись с Дромаком, на лице которого растянулась самодовольная ухмылка.

— У меня было мало времени, и в лагере не так уж много мест, чтобы действительно проверить способности нашего солдата, — ответила я, спрыгивая на землю.

— Ага, конечно, именно в этом и была проблема, — фыркнул Дромак, разворачиваясь и ведя нас обратно к группе проходивших проверку мужчин. Те, кто до этого тренировался, уходили в противоположную сторону, направляясь к ближайшему ручью мыться и готовить ужин. — А теперь давайте закончим с этими двумя последними, потому что я жрать хочу.

— А когда ты не хочешь? — ответила я с усмешкой.

— Никогда. Иди вон туда и призови свои тени, чтобы этот смог подавить твою магию.

Дромак указал на мужчину с вишнёвыми глазами, который ждал нас.

Чёрт.

Моё сердце остановилось. Я даже не подумала о возможности, что среди них окажется Подавитель, а с той силой, которой он наверняка обладал, кто знает, насколько далеко простиралось действие его магии? Даже если бы я встала там, где стояли Изгат и Узадан, он всё равно мог дотянуться до меня и сорвать с меня магическую форму, оставив меня, очень и очень Ассирией, посреди поля, полного мужчин.

Вот и всё. Это мой конец.

Лёд раскололся по моим венам, пока я заставляла себя сделать шаг, затем ещё один. Каждый нерв в моём теле кричал бежать, спасаться, исчезнуть. Но вместо этого я шла навстречу собственной казни. Остаться значило иметь хотя бы крошечный шанс выжить, тогда как побег лишь доказал бы остальным, что мне есть что скрывать. Всё тело хотело содрогнуться, из груди рвался панический крик, но я подавила и то и другое. Между несущимися мыслями проскользнула безмолвная, почти навязчивая молитва к Судьбам о спасении.

За два шага до нужного места моё сердце перестало биться, а дыхание застряло в горле. Глаза защипало от слёз, когда передо мной вспыхнуло видение: меня привязали к толстому круглому столбу, у ног сложены дрова, а я умоляю Демонов, бросающих в меня горящую солому, остановиться и выслушать, почему я убила Вагача.

Я хотела жить. Хотела быть свободной. Хотела быть собой.

В поле моего зрения появились сапоги, и сквозь звон в ушах я услышала приглушённый голос Изгата. Мгновение спустя его сильная рука легла мне на плечи, а грудь завибрировала у моего бока. Это движение вырвало меня из оцепенения, и реальность обрушилась обратно.

— Мы все, блядь, голодные, Дромак. Давай продолжим завтра. Запах оленины зовёт меня по имени.

Смех Изгата звучал натянуто.

Дромак шумно втянул воздух, словно гончая.

— Я ничего не чую.

— Потому что твой нос слишком часто занят кое-чем другим, — поддел его Изгат, крепче сжав моё плечо.

Я коротко рассмеялась вместе с ним, осознав, что он снова меня защищает.

Снова.

— Если ты намекаешь, что я подлиза, то ошибаешься, — проворчал Дромак, хотя уголки его рта дрогнули в улыбке. Он расцепил руки, скрещённые на широкой груди, и вздохнул. — Ладно, можем идти есть. Я как раз говорил Вагачу, как проголодался.

— Если попросишь вежливо, я, может, даже поделюсь остатками, — поддразнил Изгат, свободной рукой отпуская ожидавших мужчин.

Узадан сунул пергамент и дощечку под руку и присоединился к нам троим, пока остальные расходились.

— А чтобы Дромак попросил вежливо, ему нужно засунуть нос туда, где запах оленины перебьётся? — спросила я, уловив, к чему клонит Изгат.

— Именно так, — подтвердил Изгат, поиграв бровями в сторону Дромака.

Тот фыркнул и провёл рукой по волосам, разбрасывая вокруг капли пота.

— Если ты ждёшь, что после всего дерьма, которым сегодня меня закидал, я скажу о тебе что-то хорошее, Изгат, то этого не будет.

Убрав руку с моих плеч, он пожал плечами.

— Посмотрим.

Мы вчетвером одновременно рассмеялись, а затем пошли дальше, легко переговариваясь, пока возвращались в лагерь, где запах жарящегося мяса ударил мне в нос и вызвал урчание в животе.

Изгат чуть повернул голову в мою сторону, и я беззвучно прошептала:

«Спасибо».

Пучок волос на его макушке качнулся в такт движению головы.