— Тогда тебе придётся заглянуть ко мне перед уходом, потому что Грем и Зик в моей палатке, — заметил Рапп, вытирая туникой лицо и волосы.

Я хмыкнул.

— Просто признай, что будешь скучать по мне, когда я уйду, а собаки всего лишь приманка, чтобы я не исчез в ночи и меня больше никогда не увидели.

— Никогда, — тут же отрезал он.

Мы дошли до главного перекрёстка лагеря, где стояли клетки для тех, кого ловили за нарушением армейских правил, а также центральная платформа и столб для порки. Правила, которые я установил в рядах армии, существовали не просто так, и терпимость к их нарушению у меня была крайне низкой. Все офицеры ниже меня по званию тоже это знали, и если из-за их халатности кто-то из подчинённых ослушивался моего приказа, они в равной степени подпадали под мой гнев.

Хлопнув Раппа по плечу, я толкнул его в сторону его палатки, а сам направился к раскинувшейся чёрной палатке, служившей командным центром, где бы мы ни находились.

Откинув полог, я обнаружил первую комнату пустой, никто не стоял вокруг стола с картой и фишками, похожими на те, что были в кабинете Ксаннирина и отмечали известные передвижения. Остановившись, я изучил их, выискивая изменения с нашей последней встречи. Я едва не скрипнул зубами, увидев, что несколько крупных белых камней сместились южнее.

Нам нужно вернуться туда.

До того момента, как все сойдутся в Ужгороде, оставалась примерно неделя, и я мало что мог сделать, кроме как убедиться, что призывников обучают, а магия каждого мужчины тщательно проверена.

Я, блядь, это ненавидел. Я был человеком действия, и всё это бездействие трепало мне нервы. Хотя я и понимал силу терпения, особенно когда речь шла об игре под названием война.

Пройдя дальше в то, что я с любовью называл «костяной комнатой», я обнаружил, что там пусто. Полутрон, стоявший там, был полностью сделан из костей павших Ангелов. Я приказал построить его после первой крупной битвы, выигранной Демонами, и каждый раз, когда руководство Ангелов желало собраться, я следил за тем, чтобы это происходило именно здесь, где они видели меня, восседающего на останках их погибших товарищей, чьи души навечно застряли в этом мире вместе с их скелетами.

Это было величайшим оскорблением, которое я мог нанести поклонникам Богини, непреклонным в своём стремлении уничтожить Демонов.

Очень немногие понимали всю нелогичность этих мужчин и женщин. С ними невозможно было договориться, а вот с Ксаннирином и со мной можно. И хотя мы могли подражать их обществу, чтобы держать наше в узде, мы с Ксаннирином и Киирой по большей части лишь изображали глубину своей веры. Ангелы, особенно Корон Стадиэль, нет.

Поэтому чем скорее я насажу его голову на пику, тем лучше будет для всех в Келети.

Я шёл всё дальше вглубь, пока не нашёл группу, которую искал.

— Кто-нибудь объяснит мне, какого хрена Ангелы продвинулись так быстро?

17

Джаку собрал своих Везэто в своей огромной личной палатке после того, как на сегодня наша поездка завершилась. Мы вшестером сидели вокруг стола, за которым я завтракала в своё первое утро с отрядом, пока вокруг разворачивался хаос собирающегося лагеря. Но на этот раз Джаку предложил нам вино и сыр, которые он купил вместе с дополнительными припасами в Осиеке.

Не дожидаясь никого, Дромак схватил бутылку со стола и выдернул пробку, щедро разлив вино по нашим кубкам. Затем он присел перед своим, прищурившись, чтобы убедиться, что вино доходит до самого края. Гним и Грекс лишь моргали, пока мы наблюдали за ним. Как я узнала позже, они были близнецами. После того как я слишком долго на них пялилась, пытаясь понять, кто есть кто. Если бы не разный оттенок глаз, различить их было бы невозможно.

Изгат вытащил бутылку из его рук и слегка встряхнул.

— Ничего не осталось, Дромак.

Дромак в ответ пожал плечами.

— Сам должен был наливать, если хотел больше, Изгат.

Несколько мгновений они препирались, и я воспользовалась возможностью быстро попробовать вино. Одним из немногих преимуществ брака с Корманзо было хорошее вино, которое он собирал, хотя со временем мне позволяли пить его всё реже и реже, потому что Жрица Анара считала, что оно может мешать мне зачать ребёнка.

Свежий медовый вкус разлился по моему языку, вовлекая каждый рецептор в свой сложный танец. Как и розы, вина были лабиринтными, капризными и многогранными.

— Хватит, — сказал Джаку, прерывая Дромака на полуслове.

Тот издал недовольный звук, но Джаку критически приподнял бровь. Прочистив горло, он наконец перешёл к сути этого собрания.

— До Ужгорода меньше недели, и нам нужно начать всё организовывать, чтобы наш переход в Батальон прошёл гладко. У нас нет времени на промедление.

После этих слов сразу четыре пары глаз закатились.

— Магию каждого нужно проверить и продемонстрировать с точными замерами силы. Узадан, — Джаку перевёл взгляд на мужчину с рубиновыми глазами, — ты будешь вести записи. Дромак и Изгат, — он повернулся к остальным двоим, — вы будете проводить проверки. Гним, Грекс и Вагач, вы организуете оценку и проследите, чтобы всё прошло как можно более гладко. На то, чтобы проверить всех, уйдёт несколько дней, и я не хочу, чтобы хоть кого-то пропустили.

Вино в моём желудке мгновенно скисло. Если мне придётся показать магию Вагача…

— Да, — в унисон ответили пятеро, и я поспешно присоединилась к ним, благодарная за то, что держала в руках металлический кубок и никто не видел, как сильно дрожат мои руки. Мне удалось убедить Изгата хранить мой секрет, но никому другому я доверить его не могла.

Дромак залпом допил вино и вытер остатки вокруг рта, когда закончил. Оттолкнувшись от стола, он спросил остальных:

— Идёте?

— Может быть, когда допью вино, — заметил Изгат, покручивая бокал.

— Я выпил больше тебя и всё равно закончил первым, — указал Дромак.

— Ты всегда заканчиваешь первым.

Узадан невозмутимо отпил из своего кубка, словно только что не выдал самую смешную реплику за весь разговор. Мы разразились хохотом, пока Дромак пытался выдавить жалкое оправдание.

Изгат осушил свой кубок, и я последовала его примеру, надеясь, что лишний алкоголь не слишком помешает использованию моей магии. С каждым вечером мне удавалось удерживать форму всё дольше и дольше, но при этом я почти не пила и уж точно никогда не делала этого во время использования формы.

Теперь уже слишком поздно отступать.

— Ты просто хочешь что-нибудь взорвать, Дромак, — сказал Изгат, поднимаясь из-за стола. — Именно поэтому Джаку и назначил тебя проверяющим.

Дромак, всё ещё задетый насмешками, лишь хрюкнул в ответ.

Но затем Узадан допил остатки вина и взял кусок мягкого сливочного сыра, положив его на гладкое дерево стола.

— Я Дромак, — сказал он грубым голосом, а затем врезал по сыру кулаком, разметав мягкую массу во все стороны.

Гним и Грекс взвыли от смеха, согнувшись пополам и хватаясь за животы, а Джаку выглядел одновременно раздражённым и развеселённым, присоединившись ко всем, кроме Дромака, в общем хохоте. Вскинув руки, Дромак вышел из палатки, всю дорогу бормоча проклятия в адрес нас шестерых. Это только заставило нас смеяться ещё сильнее.

— Вы так жестоки с ним, — заметила я, когда наконец смогла перевести дыхание.

Узадан вытер слёзы с глаз.

— По крайней мере, он воспринимает это с юмором. Нам всем нужен смех, особенно там.

Его взгляд скользнул на север, туда, где в тысячах миль отсюда бушевала война.

Напоминание о причине, по которой мы все оказались вместе, мгновенно нас отрезвило. Джаку открыл рот, собираясь что-то сказать, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Изгат весело вставил:

— Нельзя терять время.